Гражданский кодекс РСФСР 1922 года

эти предприятия являются вполне самостоятельными в хозяйственном обороте и самостоятельно отвечают по своим обязательствам. Интересно и актуально звучит объяснение причин возложения ответственности по обязательствам на хозрасчетные предприятия: «Если бы каждая отрасль промышленности знала, что если она вылетит в трубу, то за это отвечает все государство, тогда никакого стимула не было бы для этой отрасли промышленности действовать хозяйственным образом»1.

При обсуждении проекта ГК в комиссии ВЦИК внимание привлекла одна статья — 13 (в окончательной редакции — ст. 14). В ней определялись признаки юридического лица. Были уточнены отдельные положения, с тем, «чтобы устранить всякие недоразумения, что будто бы профсоюзы не могут существовать на основании этой статьи»2. Юридическое лицо должно иметь устав или положение (последнее было включено комиссией ВЦИК), которые или утверждаются, или регистрируются (последнее было также включено комиссией ВЦИК). Юридическими лицами являлись и товарищества, в том числе и акционерные общества, создание которых оформлялось договором3.

Статья 19 ГК говорит о юридических лицах — государственных предприятиях и их объединениях, переведенных на хозяйственный расчет. О государственных органах и смешанных предприятиях Кодекс ничего не говорит. Недостаточная определенность закона вызвала почти сразу после его принятия необходимость издания многочисленных нормативных актов, раскрывающих, конкретизирующих соответствующие статьи ГК. Упущением закона было то, что он не разделял юридических лиц на частные и государственные. Это было сделано впоследствии подзаконными ведомственными актами. Между тем деление такое в самом законе было бы весьма полезно: ведь, по сути дела, при отсутствии этого государственные и частные предприятия ставились на одну доску. Понятно, что причины крылись в недопонимании роли хозяйственного расчета в деятельности государственных предприятий, оценке его как явления временного,

3Помещение акционерных обществ в раздел договорного права И. С. Перетерский рассматривал как один из недостатков Кодекса (Перетерский Ив. Советские гражданские кодексы // Сов. право. 1927. № 6. С. 51).

нужного только для вытеснения частного сектора. Однако хозяйственная жизнь требовала уточнений, они, хотя и с некоторым опозданием, появились. Порой практика весьма односторонне подходила к разрешению проблемы. Так, в разъяснении Пленума Верховного Суда РСФСР от 3 ноября 1923 г. указывалось, что «всякое акционерное общество является частным юридическим лицом, если устав акционерного общества допускает вступление частного капитала»1. Здесь не учтены указания В. И. Ленина о коренном отличии госкапитализма от капитализма и о роли госкапитализма в социалистическом строительстве.

Постепенно в подзаконных актах определяется и статус ряда советских учреждений, которым предоставлялись права юридического лица. Отсутствие в законе четкой формулировки делало необходимым в каждом нормативном акте, посвященном деятельности того или иного органа или учреждения, оговаривать его права как юридического лица. Например, «в области частноправовой губернский исполнительный комитет пользуется всеми правами юридического лица»2, «Центральное издательство народов Союза ССР… пользуется всеми правами юридического лица»3 и т. д.

Изменение в структуре управления промышленностью (создание трестов и синдикатов, являвшихся юридическими лицами) не повлекло за собой внесения существенных изменений в Кодекс.

Всоответствии с требованием времени закон наделял юридических лиц не общей, а специальной правоспособностью. Из ст. 18,

атакже из общего смысла ст. 14 вытекает, что юридические лица должны действовать для достижения целей, определенных в их уставах, а в случае отклонения «существование юридического лица может быть прекращено соответственным органом государственной власти» (ст. 18).

Вцелях охраны социалистической собственности государственные предприятия, переведенные на хозрасчет, отвечали за свои долги лишь имуществом, состоящим в их свободном распоряжении (ст. 19), т. е. исключалось обращение взыскания на основные фонды. Тем самым предотвращался переход национализированного имуще-

1Гражданский кодекс с постатейно-систематическими материалами / Под ред. С. Александровского. М., 1925. С. 59.

ческое лицо заслонило собой лицо физическое»1. В известной мере с этим выводом можно согласиться, однако произошло так, что на ГК эта перемена отразилась очень мало.

§ 2. Вещное право

Часть, посвященная вещному праву, занимает в Кодексе немного места. Сюда вошли традиционные институты вещного права, за исключением тех, которые, по мнению составителей и в соответствии с господствовавшей в то время доктриной, были неприемлемы для социалистического государства.

Оценивая часть ГК «Вещное право», многие авторы 20-х годов указывали на ее недостатки, в частности, на почти полное отсутствие определений малоизвестных среди населения терминов2; не было объяснено даже, что такое вещное право.

Расположение правового материала в рассматриваемой части вполне традиционно. Еще в процессе обсуждения Кодекса делались попытки изменить предложенную систему и внести принципиально новое, социалистическое начало. Так, Я. Берман полагал: «Ввиду… того, что нормы гражданского права регулируют главным образом, с одной стороны, отношения распределения „вещей“… а с другой — отношения обмена, все нормы гражданского права могли быть разбиты на две основные группы: 1) правоотношения по поводу присвоения средств производства и потребления и 2) правоотношения по поводу обмена товаров и услуг»3. По признанию самого автора, это деление приблизительно совпадало с традиционным делением институтов гражданского права на институты вещного и обязательственного права.

Я. Берман предлагал выделить нормы, регулирующие «отношения по поводу присвоения средств производства», иными словами, вещное право здесь закрепляет статус средств производства, особенности их правового регулирования. Интересно, что в этой части закона

1Вольфсон Ф. Хозяйственное право первого десятилетия // Сов. право. 1927. № 6. С. 24.

2См. например: Стучка П. Вещное право // Энциклопедия государства и права.

С.373; Берман Я. Марксизм и гражданский кодекс // Сов. право. 1922. № 9–10.

С.79–102.

3Берман Я. Указ. соч. С. 99.

Берман предлагал «отвести особое место более детальному формулированию понятий предприятия, имущества, капитала и доходов»1. Отдельно, по его мнению, должно было регулироваться право собственности на предметы личного потребления. В этом предложении имелся определенный смысл, поскольку даже само расположение нормативного материала должно было способствовать уяснению особенностей регулирования хозяйственной деятельности социалистического сектора экономики.

П. И. Стучка тоже усматривал слабую сторону части «Вещное право» в отсутствии «деления вещного права на средства производства и средства потребления»2. Причину отсутствия в Кодексе ряда положений, характерных, с точки зрения П. И. Стучки, для социалистического права, последний видел в том, что здесь «появляются следы нового переходного времени от капитализма к социализму, но сама новая форма на деле еще недостаточно проявилась»3.

Кодекс выделяет три вида прав на вещи: право собственности, право застройки и залог имущества. Это деление несколько отличается от классического деления вещных прав на право владения, право собственности и право на чужие вещи.

Владение как институт фактического обладания вещью, защищаемое законом и не всегда совпадающее с правом собственности, было исключено из ГК. В докладе «Об основных имущественных правах» на III сессии ВЦИК в мае 1922 г. Д. И. Курский подчеркнул: «Мы должны также определенно сказать, что мы не можем признать владения, т. е. тот институт, который хорошо известен буржуазному праву и который, при известных условиях давности владения, выливается в право собственности. Право владения в этом буржуазном смысле слова наше советское право не знает, оно его может признать только в объеме пользования, арендного пользования»4. Правда, и здесь в ГК не было полной последовательности. Статья 21 гласила: «Владение землею допускается только на правах пользования», однако охрана владения Кодексом не предусматривалась (исключение составляла ст. 170, защищавшая права нанимателя). Отказ от института владения в ГК не привел к отказу от этого института в Земель-

ном кодексе, принятом, кстати, на той же сессии ВЦИК, что и ГК. Так, ст. 26 Земельного кодекса прямо говорит об охране права владения землею земельных обществ. Гражданский же Кодекс как бы вывел владение «за скобки»: его существование подразумевалось, но о нем говорилось только в трех статьях.

Историческое происхождение права частной собственности из владения, возможно, настораживало юристов в 20-е годы. Кроме того, хотелось создать нечто принципиально отличное от понятий буржуазного права. Иногда желаемое выдавалось за действительное. Например, П. И. Стучка писал: «С отпадением владения как права и как составной части права собственности изменилось не только количество, но и качество этого права»1.

Между тем такая обтекаемая форма, как владение, вполне могла быть использована не только для регулирования поземельных отношений, но и при определении статуса государственных предприятий, кроме того, отдельных категорий церковного имущества (например, зданий, утвари).

П р а в о с о б с т в е н н о с т и является центральным институтом вещного права в ГК. В задачу законодателя входило создать режим наибольшего благоприятствования для социалистической собственности. Представляя Кодекс, А. Г. Гойхбарг сказал: «…Нам пришлось установить то, чего нет ни в каком буржуазном кодексе, что собственность бывает троякая: собственность государственная, кооперативная и частная. Если по отношению к государственной собственности нет никаких ограничений… то уже по отношению к кооперативам есть некоторые… ограничения. Что же касается частной собственности, то она допускается только в тех пределах, в каких это допускают особые отдельные законы»2. А в мае 1922 г., когда принимался декрет об основных имущественных правах, легший в основу ГК, Д. И. Курский отмечал, что в п. 3 этого декрета «впервые… полностью и отчетливо признается право собственности на частное имущество и в том числе на орудия производства»3.

1Стучка П. И. Курс советского гражданского права. Т. 1. С. 225. Здесь ясно видна попытка напрямую связать закон диалектики с гражданским правом.

Перечень видов собственности в ст. 52 уже в 20-е годы признавался неполным, поскольку в нем не была названа собственность профессиональных союзов1.

В зависимости от субъекта права собственности, т. е. от того, кто является собственником: государство, кооператив или частное лицо, Кодекс определял круг возможных объектов собственности. В зависимости от субъекта различались способы возникновения права собственности, а также способы его защиты.

ГК особое внимание уделяет государственной форме собственности. Предоставление ряда привилегий государству естественно в условиях 20-х годов, это гарантировало сохранение за социалистическим сектором экономики «командных высот».

Кодекс воспроизводит в ст. 58 традиционное определение права собственности: «Собственнику принадлежит, в пределах, установленных законом, право владения, пользования и распоряжения имуществом». Эта норма подверглась критике в научной литературе. П. И. Стучка видел здесь лишь дань буржуазному праву. ГК «повторяет формулу дореволюционного гражданского закона о праве собственности»2. И тут же добавил: «Лишь как бы по недоразумению не внесена защита владения… а между тем, одно владение по советским понятиям не должно вообще быть предметом защиты»3. Оставшиеся полномочия собственника также, по мнению автора, качественно преобразовались: «…распоряжение — это правовой момент; пользование — момент технический». Однако право не может обойтись без общего определения собственности, которое и было дано в ст. 58.

Право собственности в социалистическом государстве, конечно, отличается от права собственности в государстве буржуазном. Впрочем, как и право собственности буржуазной отличается от права собственности феодальной и т. д. Государство каждой формации предъявляет свои требования к собственности и закрепляет их в праве. Требование публичности для гражданского права нашло отражение в праве государства вмешиваться в ту область, которая в частном праве буржуазных государств является для него недоступной (даже

1См.: Новицкий И. Б. Право собственности. М., 1925. С. 16.

2Стучка П. И. Курс советского гражданского права. Т. 1. С. 153.

3Там же.