Гражданский кодекс РСФСР 1922 года

сударственным хозяйством — у нас»1. Тем самым он усугублял заблуждение А. Г. Гойхбарга (тоже считавшего, что гражданское право необходимо только для регулирования отношений в частном секторе), ибо не видел публично-правового характера гражданского права при социализме.

Общая часть ГК, утверждал Я. Берман, «имеет своей задачей дать ряд положений о п р а в о о т н о ш е н и я х вообще и отдельных элементах», в том числе о лицах, объектах (вещах и требованиях), юридических фактах, а также учение о воле2.

Особенную часть предлагалось разбить на два раздела: нормы, регулирующие «правоотношения по поводу присвоения средств производства и потребления» и «правоотношения по поводу обмена товаров и услуг». В конечном счете такое деление, по признанию самого автора, «совпадало бы приблизительно с традиционным делением институтов гражданского права на институты вещного и обязательственного права»3. Однако в этих частях Кодекса должны были найти свое правовое закрепление такие понятия, как «предприятие», «его имущество», «капитал», «доходы», относящиеся, правда, преимущественно к частным предприятиям. Предложенный проект плана ГК уступал проекту НКЮ, поскольку, как указывалось выше, совершенно отрицал возможность использовать гражданско-правовые методы при регулировании отношений в государственном секторе экономики; расположение материала носило во многом надуманный характер. Однако Я. Берман, а также другие ученые подметили слабые стороны проекта НКЮ. Учет этих замечаний мог бы улучшить проект ГК. К сожалению, все возражения были оставлены без внимания.

Сам факт обсуждения проекта будущего ГК работниками юстиции и научными работниками свидетельствует, казалось бы, в пользу того, что составители проекта проявили заинтересованность в выяснении мнения специалистов. Но тот факт, что обсуждение проводилось 20, 23 и 30 октября, а 27 октября проект ГК был внесен на утверждение сессии ВЦИК, говорит о другом: в НКЮ не были заинтересованы в этом обсуждении, так как результаты его, по сути, ничего не давали.

1Берман Я. Марксизм и гражданский кодекс // Сов. право. 1922. № 3. С. 98.

бо надо отметить участие в обоих заседаниях комиссии Рейхеля — представителя НКЮ УССР1.

Обсуждение проекта в комиссии заняло всего два дня — 27 и 28 октября. Первый раз комиссия собралась сразу же после закрытия заседания ВЦИК.

Столь небольшое число заседаний комиссии несколько озадачивает, особенно если вспомнить резкую критику проекта со стороны П. И. Стучки. В своем выступлении П. И. Стучка указал на следующие недостатки:

1)Кодекс ориентирован на капиталистов, а не на простых граждан. Он состоит из во многом случайного набора статей;

2)в связи с пробельностью Кодекса возможно обращение к дореволюционным источникам права, в частности к кассационным решениям Сената;

3)не оговорено, какие нормы действовали с 1917 по 1922 г., поскольку ГК обратной силы не имеет2.

Если первый недостаток трудноустраним, во всяком случае, комиссия ВЦИК таких кардинальных изменений в проект не внесла, то два других оказались вполне исправимыми. Для этого нужно было написать вводный закон. Разработкой его и занялись члены комиссии ВЦИК на первом же заседании3.

После составления проекта вводного закона комиссия приступила к рассмотрению самого Кодекса. Протокол заседания не дает повода предполагать, что до постатейного обсуждения решался вопрос о самой структуре ГК. Сразу приступив к постатейному обсуждению, комиссия тем самым ограничилась главным образом редакционной правкой. Наиболее активное участие в обсуждении принял П. И. Стучка, неоднократно вносил поправки Д. И. Курский. Участие остальных членов комиссии выражалось только в голосовании. Оба заседания проходили под председательством А. Г. Гойхбарга. Протокол заседания от 27 октября достаточно подробно представляет ход работы. Председатель зачитывал текст статьи: если не было никаких дополнений и изменений, она принималась; если было какое-либо изменение, то голосовали за его внесение или отклоняли его. Максимальное число поправок было внесено в Общую часть ГК. Обяза-

тельственное право, обсуждавшееся 28 октября, претерпело значительно меньше изменений. Не было даже попыток устранить пробельность закона, включив дополнительные статьи, регулирующие те виды договоров, которые отсутствовали в проекте.

1 ноября, представляя работу комиссии сессии ВЦИК, А. Г. Гойхбарг отметил, что прежде всего комиссия «приняла» закон о введении в действие ГК РСФСР, затем «в 5 или 6 местах внесла весьма существенные изменения в кодекс. В нескольких десятках статей — менее существенные изменения, уточнения, отчасти редакционные изменения»1. Работа комиссии ВЦИК пошла в таком «редакционном» направлении, видимо, потому, что согласно постановлению СНК ГК принимался на время — до 1925 г. Поэтому принципиальные споры о системе и задачах нового ГК были на какой-то период оставлены. На правильность такого вывода указывает и то, что ВЦИК подтвердил постановление СНК о необходимости подготовки к 1 января 1925 г. второго издания Кодекса в новой редакции2.

ВЦИК принял ГК после его постатейного слушания, не внеся ни одного изменения в проект комиссии. Для окончательной редакционной доработки проекта ВЦИК по предложению А. Г. Гойхбарга избрал редакционную комиссию, в которую вошли Курский, Гойхбарг, Бернштейн. Одновременно ВЦИК поручил СНК «создать при себе особую комиссию для систематизирования материалов по пересмотру настоящего кодекса»3.

Таким образом, первый ГК отнюдь не был совершенен, и это признавалось уже в момент его принятия. Дело было даже не в том, что в нем не была учтена практика экономической жизни страны, вступившей в новый период, это было просто невозможно сделать. С самого начала подготовки Кодекса были нарушены те принципы кодификации, которые подробнейшим образом излагались В. И. Лениным в письмах наркому юстиции Д. И. Курскому: привлечение всех знающих коммунистов Наркомата к работе и закрепление за ними конкретных участков этой работы (т. е. персональная ответственность каждого коммуниста за порученный раздел Кодекса), учет опыта западноевропейских государств, использование всего передо-

ГЛАВА III

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РСФСР 1922 г.

§ 1. Субъекты гражданского права

ГК РСФСР 1922 г. делит субъектов гражданских правоотношений на физических1 и юридических лиц. Это деление не являлось чем-то новым в гражданском праве. Оно было известно и праву предшествующих формаций. Интерес представляет объем прав и обязанностей, закрепляемых государством за участниками гражданских правоотношений.

Содержание гражданской правоспособности физических лиц, закрепленное ГК, определялось прежде всего теми задачами, которые ставило

перед собой государство. Автор проекта Кодекса А. Г. Гойхбарг так подытоживал эти задачи в выступлении на IV сессии ВЦИК IX созыва, когда представлял Кодекс: «Мы исходим из того, что новая экономическая политика, что уступки, которые сделаны частной инициативе, сделаны только во имя развития производительных сил нашей республики, и поэтому наше государство, считаясь с своими интересами, предоставляет в пределах этих интересов правоспособность, право на обладание известным имуществом лицам, выполняющим предначертания государства»2. Речь, таким образом, шла именно о частной инициативе. П. И. Стучка тоже признавал, что «тогда (в 1922 г. — Т. Н.) представили себе картину развития приблизительно так: гражданский оборот представляет собой неболь-

1Позднее в науку и законодательную практику вошел употребляемый поныне термин «граждане».

2IV сессия ВЦИК IX созыва // Бюллетень № 3. М., 1922. С. 9.

шой оазис, подчиненный гражданскому кодексу и гражданскому суду. Рабочий класс будет жить по «законам кодекса о труде, даже судиться он будет в особом суде (трудовые сессии, конфликтные комиссии). Крестьянин о земле спорить будет по земельному кодексу и

вособых земельных комиссиях. Наконец, и национализированное производство, транспорт и внешняя торговля будут жить своею советскою жизнью»1. Следует оговориться, что в приведенной цитате не содержится мысль самого П. И. Стучки о судьбе гражданского права при социализме. Речь идет здесь скорее всего о концепции М. А. Рейснера, согласно которой советское право имеет классовую многослойность. М. А. Рейснер считал, что пролетарское право представлено в трудовом кодексе, мелкобуржуазное — в земельном, а буржуазное — в гражданском2. П. И. Стучка же (во всяком случае

в1922 г.) так не думал. Выступая в прениях по докладу о ГК на сессии ВЦИК, он возражал А. Г. Гойхбаргу, утверждавшему, что «кодекс издается для того, чтобы наши и иностранные капиталисты не могли угнетать наше беднейшее население»3. П. И. Стучка сказал: «Это совершенно неправильная точка зрения. К сожалению, она отразилась на этом кодексе. Кому приходилось побывать в камерах мировых судей или ныне народных судей, тот знает, что там вовсе не преобладает капиталистический элемент, и одной стороной обыкновенно бывают рабочие, крестьяне и т. д. Это будет и в будущем, ибо эти купли, продажи, всякие сделки, займы и т. д., которые доходят до суда, обыкновенно относятся именно к бедноте или если не совсем к бедноте, то во всяком случае к средним слоям. Поэтому кодекс должен быть написан так, чтобы он относился к этим лицам, а не в первую голову к капиталистам. Для капиталистов же вполне достаточно даже того, что было сказано в положениях, принятых прошлой сессией. Для обыкновенного обывателя необходим кодекс, который был бы понятен и который его обеспечивал бы»4.

Возможно, именно потому, что с самого начала ГК ориентировался на нэпмана, даже в 1927 г. специалисты писали, что «говоря о правоспособности, он (ГК. — Т. Н.) говорит о правоспособности „граж-

1Стучка П. И. Курс советского гражданского права. Т. 1. М., 1927. С. 61.

виде, как были опубликованы в проекте НКЮ. В целом же правка

вглаве «Субъекты прав (лица)» была не только редакционная. Так, конкретизировалась ответственность несовершеннолетних, достигших 14 лет, за вред, причиненный ими другим лицам. ГК, в отличие от проекта, распространил ответственность на любые действия, причинившие вред, а не только на преступные, о которых говорилось

впроекте. Характерно и включение в ст. 5 ГК упоминания о союзных республиках. Включение это было, видимо, сделано после обсуждения проекта в СНК, поскольку комиссия ВЦИК, как видно из протоколов, этого вопроса не касалась.

Статья 4 ГК закрепляет равную для всех граждан правоспособность. На ее объем не оказывало влияния ограничение гражданина

вполитических правах. С точки зрения нужд хозяйственной политики 20-х годов основной задачей ГК как раз и считалось регулирование деятельности «частников». Поэтому мысль Б. С. Антимонова об ограничении в ст. 23 Конституции РСФСР 1918 г. гражданской правоспособности (в смысле имущественных прав) имущих классов1 представляется неверной. Напротив, ст. 6 ГК говорит о возможности ограничения гражданской правоспособности только по приговору суда. Согласно УК РСФСР суд мог на срок не свыше 5 лет лишить права быть поручителем (ст. 40, п. «в»); лица, объявленные «вне закона», правоспособностью не обладали, поскольку закон их не защищал2.

Гражданская правоспособность по ГК РСФСР 1922 г. ограничена. Она касается лишь имущественных прав. Личные неимущественные права не охранялись этим законом. О. С. Иоффе относит разработку советской цивилистикой «возможности обеспечения граж- данско-правовой» охраны чести, имени, собственного изобретения и других личных благ такого же характера к концу 30-х — началу 40-х годов3. Отмечая особенности развития тражданского права социалистических стран, Е. А. Суханов пишет, что «все более заметную роль в социалистическом гражданском праве начинают играть не-

1См.: Антимонов Б. С. Конституция РСФСР 1918 года и советское гражданское право // Труды научной сессии, посвященной сорокалетию Конституции РСФСР 1918 года. 5–7 июля 1958 г. М, 1959. С. 82.

2См.: Гуляев А. М. Основные положения общей части Гражданского кодекса и субъекты права по Гражданскому кодексу // Техника, экономика и право. Киев, 1924. № 2.

3См.: Иоффе О. С. Указ. соч. Ч. 1. С. 9, 116.