Гражданский кодекс РСФСР 1922 года

Не настораживало сторонников сохранения наследования и то, что речь в ст. 9 декрета шла не об установлении начал нового наследственного права, а о том, что и в случае оценки имущества умершего ниже 10 тыс. руб. родственники получают лишь право непосредственного управления и распоряжения этим имуществом1, а не право собственности.

Интересно, что по аналогичному пути шло и законодательство Украины, в котором было много общего с законодательством РСФСР, и это вполне естественно. Доказана рецепция на Украине норм российского права. Тем показательней история декрета об отмене наследования на Украине. 11 марта 1918 г. был принят первый декрет. Он прямо говорил о переходе в собственность наследников имущества, не превышавшего по оценке 10 тыс. руб. Однако через год, 21 марта 1919 г., второй декрет вообще устранил переход к наследникам права собственности: независимо от оценки имущества оно становилось собственностью УССР2. Значит, украинский законодатель исправил свой декрет о наследовании по примеру российского.

Таким образом, ни положения самого декрета РСФСР от 27 апреля 1918 г. «Об отмене наследования», ни инструкции, принятые в его развитие и разъяснение, не содержат ничего противоречивого: декрет отменил наследование и пытался с помощью этой меры разрешить вопросы социального обеспечения.

На чем же основывался законодатель, принимая такой необычный декрет? Как видно уже из самого названия этого акта, им отменялось наследование — институт, знакомый человечеству столько же времени, сколько известна собственность. Идея отмены наследования содержалась в «Манифесте Коммунистической партии»: «…В наиболее передовых странах могут быть почти повсеместно применены следующие меры: …3. Отмена права наследования»3. Это предложение получило сочувствие в России после победы Октября. Не случайно в разделе своей работы, посвященном наследственному праву, А. Г. Гойхбарг обосновывал отмену права наследования именно ссылкой на Манифест4.

1См.: ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 21. Л. 19.

2Подробнее см.: Серебровский В. И. Наследственное право. М., 1948. С. 11.

3Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 446.

4См.: Гойхбарг А. Г. Основы частного имущественного права. М., 1924. С. 124.

Первые годы Советской власти богаты нормативными актами, не укладывающимися в рамки нашего обычного представления о правовом акте. Таков и декрет об отмене наследования. Зачем трудящемуся передача имущества по наследству? У него же нет драгоценностей и капиталов. Его богатство — это богатство всего общества; да даже если он и накопит что-то, то зачем создавать какие-то преимущества его наследникам? Интересно, что в те годы в мастерских советских архитекторов проектируются многоквартирные дома, в которых особое место занимают помещения для коллективных занятий, отдыха; архитекторы считали, что в квартирах люди будут только спать, даже утреннюю зарядку, как предполагалось, люди будут делать вместе. Понятно, жизнь очень скоро доказала практическую невозможность подобных решений.

Таким образом, из того, что в последующем законодатель довольно быстро отказался от полного отрицания наследственного права и признал право наследования по закону, вовсе не следует, что первоначально не ставилась цель совсем уничтожить передачу имущества по наследству. Первые годы революции дают массу подобных примеров. Наиболее ярко это видно из попытки ввести централизованное распределение продуктов, уничтожить денежный обмен. Позднее В. И. Ленин признает: «…Мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия местного оборота. Было ли это ошибкой? Несомненно»1. Именно как неудавшаяся попытка ввести в советское право новый институт и расценивался декрет «Об отмене наследования» в первые десятилетия Советской власти. Интересно, что ни единодушное мнение цивилистов 20-х годов2, ни общий подход самых различных ведомств к декрету «Об отмене наследования» не насторожили исследователей 40-х и 50-х годов, единодушно обнаруживших, что и ученые, и политики, и наркоматы ошибались, видя в декрете полную отмену наследственного права. Конечно, можно себе представить, что современники неверно оценивают то или иное событие, тот или иной нормативный акт и пр. Но чтобы практики, разрабатывавшие закон, участвовавшие в его утверждении, разъяснявшие впоследствии его содержание,

1Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 63.

2Данной точки зрения придерживались Д. И. Курский, А. Г. Гойхбарг, В. И. Серебровский, а также многие другие ученые и политические деятели, специально не писавшие, но упоминавшие об этом в своих выступлениях.

не понимали, что именно они хотели, создавая его, — это нереально. Можно непрофессионально юридически изложить мысль в нормативном акте (с этим мы и сейчас сталкиваемся часто), но нельзя себе представить, чтобы современники, не сговариваясь, понимали его требования неверно, и только спустя лет 20 его смысл раскрылся.

Ответ, пожалуй, кроется в другом. Исследователи, вольно или невольно, стали исходить из посылки — «у нас ошибок быть не может». Задача упрощалась: раз мы не ошибаемся в основном (декрет не мог утверждать неисполнимое), ошибались все остальные. Декрет 1918 г., таким образом, оценивался с позиций 1922 г., когда наследование было законодательно разрешено, и даже 1945 г. Кроме всего прочего, в обоснование правильности рассматриваемой точки зрения приводилась практика, включая практику Верховного Суда, материалы которой свидетельствовали о существовании института наследования в жизни. Этот подход тоже ставит все с ног на голову: ведь именно практика доказывает нежизненность или жизненность того или иного закона. А она как раз и доказала, что порядок, установленный декретом «Об отмене наследования», не мог сохраняться долго, и в жизни здесь с самого начала имел место переход имущества в собственность родственников умершего, т. е., по сути дела, имущество переходило по наследству. Можно, таким образом, констатировать факт, что декрет не соответствовал уровню общественных отношений и потому не мог исполнить роли той промежуточной ступеньки к новому порядку распределения, которая ему предназначалась.

Изменения, произошедшие в стране в связи с введением новой экономической политики, внесли существенные перемены и в область гражданского права. Привлечение частного капитала, с одной стороны, и расширение оперативной самостоятельности государственных предприятий — с другой, требовали тщательного регулирования. Взаимоотношения на почве кредита и коммерческих связей предполагали также стабильность положения их участников. Одновременное участие в хозяйственном обороте и государственных предприятий, и частников требовало законодательной охраны интересов государства.

Допуская частный капитал, частную инициативу, социалистическое государство, конечно, шло в то время на риск, но риск этот был оправдан целью: достигнуть прочного экономического союза рабочих и крестьян. Использовать все возможности частного капитала, укрепить социалистический сектор и добиться в конечном итоге

полного экономического вытеснения частника из всех сфер хозяйственной жизни — все эти задачи нельзя было решить без помощи правовых средств. Наряду с другими отраслями советского права гражданское право должно было сыграть здесь немаловажную роль. Нэп не просто привел к расширению сферы гражданско-правового регулирования: гражданское право становилось действенным оружием в борьбе со злоупотреблениями в условиях нэпа, не менее действенным, чем уголовное право, которое имело дело с эксцессами, в то время как гражданское право — с повседневными жизненными ситуациями. Именно в 20-е годы закладываются основные принципы советского гражданского права: принцип сочетания прав и обязанностей, принцип реальности и гарантированности прав, принцип исполнения обязательств.

Одним из важнейших нормативных актов в области гражданского права стал ГК РСФСР 1922 г.

ГЛАВА II

СОЗДАНИЕ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РСФСР

1922 г.

§ 1. Первые шаги кодификации гражданского права

История создания ГК РСФСР 1922 г. начинается задолго до принятия решения о его разработке. Еще в годы гражданской войны была попытка создать свод правил, регулирующих достаточно широкий круг отношений, складывающихся в процессе управления про-

мышленностью. Эти правила (их предполагалось назвать «Кодекс экономических законов РСФСР») должны были включать как гражданско-правовые нормы, так и нормы административноправовые. В связи с резким ограничением сферы гражданскоправового регулирования основное место в проекте занимали административно-правовые нормы.

Надо сразу оговориться, сведений о том, что Наркомату юстиции поручалось подготовить Кодекс экономических законов, нет. Нет данных и о том, что коллегия Наркомюста поручала отделу законодательных предположений разработать такой документ. Видимо, Кодекс создавался сотрудниками отдела законодательных предположений самостоятельно, без указаний «сверху», что было в то время достаточно распространенным явлением. Материалы, связанные с подготовкой этого, так и не оконченного проекта Кодекса, обращают на себя внимание постольку, поскольку они связаны с первой, частичной кодификацией норм права, регулирующих деятельность промышленных предприятий. Будь этот проект осуществлен, создалась бы, по сути дела, совершенно новая для России отрасль права — своеобразное хозяйственное право. Важно отметить, что некоторые идеи, заложенные в проекте Кодекса экономических законов,

бежно привести к застойным явлениям в экономике. Однако истины, ставшие сейчас азбучными, тогда не сразу пробивали себе дорогу: уж слишком прямым казался прежний путь.

тов принималось хотя и много, но были часты случаи, когда один акт противоречил другому, по нескольку раз устанавливалась одна и та же норма (что вызывалось подчас и слабостью советского государственного аппарата — не было сил заставить выполнять тот или иной декрет).

8 апреля 1920 г. коллегия Наркомата юстиции решила поставить перед очередным Всероссийским съездом деятелей юстиции вопрос о целесообразности разработки Гражданского кодекса. Было предложено включить в порядок дня съезда пункт «О кодексах материального и процессуального уголовного и гражданского права»1. Подготовить для съезда доклад «О Гражданском кодексе» Наркомюст поручил А. Г. Гойхбаргу. 28 июня он выступил перед деятелями советской юстиции, т. е. перед губернскими комиссарами юстиции, председателями советов народных судей, работниками трибуналов. А. Г. Гойхбарг обосновал нецелесообразность разработки Гражданского кодекса, поскольку отношения, которые должны были им регулироваться, как он считал, отсутствуют: «Число гражданских дел сводится к нулю, договорное право уничтожено». Вывод: «Необходимо лишь издание Кодекса социального законодательства, но не Кодекса гражданского права»2. Съезд согласился с докладчиком, поэтому никакой резолюции по докладу принято не было и решения о разработке Гражданского кодекса не последовало.

Однако жизнь очень скоро потребовала вернуться к этому вопросу. Решения X съезда РКП(б) о переходе к нэпу положили начало новому экономическому курсу Советского государства. Встала зада-

1ГА РФ. Ф. 353. Оп. 4. Д. 1. Л. 14.

2Протоколы III Всероссийского съезда деятелей советской юстиции, с приложением резолюций съезда // Материалы НКЮ. Вып. XI–XII. Пг., 1921. С. 104.

зательствах, возникающих из договоров, как часть работы по созданию Гражданского кодекса. Другие, и в частности некоторые современники событий, считали, что начало разработки ГК РСФСР относится к середине 1922 г.1 Если подойти к вопросу строго формально, то вторая точка зрения кажется предпочтительней. Однако взгляд Л. М. Левиной представляется верным по существу. И не только хронология событий дает нам право именно так рассматривать историю создания ГК, поскольку опыт первой, пусть неудачной, кодификации все же не пропал даром. Это был именно первый и, возможно, еще и потому неудачный подход к разработке такого крупномасштабного нормативного акта, как Гражданский кодекс. Замечания В. И. Ленина, сделанные по Кодексу об обязательствах, относятся и к Гражданскому кодексу. Немаловажно и то, что работу по составлению Кодекса об обязательствах возглавлял (или отвечал за нее) А. Г. Гойхбарг — один из двух авторов окончательного проекта ГК РСФСР 1922 г. Если отбросить подготовку Кодекса об обязательствах как этап в создании ГК РСФСР, то может показаться, что принятый в 1922 г. Гражданский кодекс возник на пустом месте за две недели.

В советской правовой литературе, освещающей историю создания Гражданского кодекса, период разработки Кодекса законов об обязательствах освещен гораздо лучше, чем период разработки собственно Гражданского кодекса. Причина пристального внимания ученых к этому этапу вполне понятна: именно тогда за работой над созданием нового законодательного акта по гражданскому праву внимательно следил В. И. Ленин. В распоряжении исследователей находятся ценнейшие материалы: статьи и заметки Владимира Ильича, в которых содержится его взгляд на задачи гражданского права в Советской России, его функции и пр. Ввиду того, что для рассмотрения ГК РСФСР 1922 г. особо важно уяснение начальной стадии кодификации гражданского права, приходится заострить внимание на этом вопросе, хотя ряд проблем и освещался в литературе2. Тем более, что

1См.: Левина Л. М. Участие В. И. Ленина в создании гражданского кодекса // Советская юстиция. 1957. № 2. С. 54; Энциклопедия государства и права. Т. 1. Вып. I M., 1925. С. 510–512.

2См., например: Левина Л. М. К истории Гражданского кодекса РСФСР // Дисс. … канд. юр. наук. М., 1950; Маковский А. Л. Развитие кодификации советского гражданского законодательства // Развитие кодификации советского законодательства. М., 1968.