Гражданский кодекс РСФСР 1922 года

тие декрета «Об основных частных имущественных правах…» завершает первый этап кодификации гражданского права.

§ 2. Разработка и принятие Гражданского кодекса

Второй этап, этап создания собственно Гражданского кодекса, отделен от первого почти полутора месяцами. В отличие от первого второй этап гораздо скупее освещен

в литературе, преимущественно по причине скудости источников. Исследователями привлекалась главным образом речь А. Г. Гойхбарга на IV сессии ВЦИК, где он представлял новый ГК. Архивных материалов, в которых освещался бы процесс работы над Кодексом, обнаружить практически не удалось. Однако в опубликованных современниками событий работах можно найти ценные сведения, из которых вырисовывается довольно ясная картина разработки проекта Гражданского кодекса.

Итак, III сессия ВЦИК IX созыва, приняв декрет «Об основных имущественных правах…», поручила Президиуму ВЦИК и Совнаркому выработать и внести на следующую, очередную сессию ВЦИК проект Кодекса гражданских законов. Проект должен был развить те положения, которые уже были законодательно закреплены только что принятым сессией декретом.

Организация работы по составлению Гражданского кодекса проводилась, как уже отмечалось, при участии А. Г. Гойхбарга. В это время он являлся членом коллегии Наркомата юстиции и членом Малого Совнаркома, а 18 мая 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) возложило на него временное исполнение обязанностей Председателя МСНК1. По инициативе Гойхбарга в конце июля была создана Межведомственная комиссия. В выступлении на IV сессии ВЦИК Гойхбарг так объясняет причину ее создания: «…Желая подготовить этот проект кодекса более основательно, получив техническую помощь от тех лиц, которые соответствующими познаниями обладают, я предложил всем хозяйственным наркоматам прислать своих представителей для выработки этого кодекса, наркоматы прислали своих представителей, технически знающих юристов»2. С. И. Раевич уточнил,

что эта Межведомственная комиссия была образована в конце июля при отделе законодательных предположений Наркомюста. Помимо работников Наркомюста в комиссию вошли юристы из Наркомфина, ВСНХ, Центросоюза, Госбанка и Украинского представительства. Председатель комиссии — проф. В. А. Краснокутский — был сотрудником Наркомюста1.

Именно эта комиссия и должна была к 15 августа 1922 г. подготовить проект Кодекса. Как видим, с самого начала было нарушено указание В. И. Ленина о широком привлечении к составлению Гражданского кодекса коммунистов Наркомюста, распределении между ними ответственности за каждый раздел готовящегося проекта. Просчеты и ошибки в работе этой комиссии были серьезные, но их можно было избежать, так что вину за них, пожалуй, надо разделить между членами комиссии и руководством Наркомюста (прежде всего Д. И. Курским).

Работа комиссии подвергалась критике и на заседании коллегии Наркомюста, и на IV сессии ВЦИК, а также во всех последующих публикациях, посвященных Гражданскому кодексу. Представляется целесообразным выяснить, что конкретно было сделано и в чем крылись причины ошибок. Как отмечал А. Г. Гойхбарг, в комиссию вошли «технически знающие юристы», т. е. люди, хорошо знакомые

сцивилистической литературой, в том числе и с западной, а также

сзаконами и практикой их применения.

Из письма В. И. Ленина Д. И. Курскому от 20 февраля 1922 г. видно, что более всего его беспокоило в ходе подготовки нового гражданского законодательства: «Не перенимать… старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое»2. Следовательно, по мнению В. И. Ленина, опасность для Советского государства представляло не использование отдельных старых форм (совсем без них обойтись нельзя — они уже стали частью правовой культуры), а взгляд на гражданско-правовые отношения как отношения между частными лицами, что было свойственно этой отрасли права. Буржуазное государство по-разному регулировало отношения, возникающие в имущественной сфере, и, скажем, в области управления и суда. Недаром право в целом делилось на две части: публичное (к нему относилось уголовное, полицейское, финансовое) и частное (граждан-

скорее всего, именно в правовой литературе и правоприменительной практике. К сожалению, рассматриваемое письмо, широко цитируемое в каждой работе, посвященной истории Гражданского кодекса 1922 г., не было использовано в должной мере при его создании. Участников комиссии упрекали за то, что проект «не заключал в себе почти никаких элементов развития и конкретизации той правовой системы, основные контуры которой были намечены уже до появления ГК»1. Однако, если вспомнить предшествовавший период, у нас был все-таки отрицательный опыт создания гражданского законодательства. Из всего, что разрабатывалось, был принят лишь декрет, имевший во многом декларативный характер, а также отдельные акты, развивавшие частные вопросы, например, о праве застройки.

С точки зрения юристов старой школы, задача сводилась к созданию проекта законодательного акта, отвечавшего последнему слову цивилистики. В нем должны были быть учтены даже самые мелкие детали и в то же время предоставлена широкая свобода сторонам. Однако все это, будучи проведенным безукоснительно, привело бы к созданию Кодекса классического гражданского частного права. Одновременно, видимо, предполагалось опираться и на русские правовые традиции, а также на те немногочисленные нормативные акты по гражданскому праву, которые были приняты Советским государством. Строгое следование цивилистической традиции обусловило признание комиссией правильным предложения В. Ю. Вульфа о выделении торгового законодательства в отдельный закон. (Идея, кстати, не такая уж дикая для социализма, в нашей стране к ней очень скоро вернулись.)

Отношение к гражданскому праву как к праву частному проявилось в том, что «правоспособность» в проекте определялась комиссией юристов как естественное свойство человека. В проекте проводилось деление имущества на движимое и недвижимое. (Впрочем, это имело место и в декретах первых лет Советской власти, например, в декрете об отмене права собственности на недвижимости в городах.) Гражданское право традиционно делило имущество на движимое и недвижимое. По ч. 1 т. X Свода Законов Российской империи к недвижимому имуществу причислялись «земли и всякие угодья, дома, заводы, фабрики, лавки, всякие строения и пустые дворовые места, а также железные дороги». Перечень этот, конечно, не был

1Энциклопедия государства и права. С. 509.

исчерпывающим. Основным критерием здесь являлась такая тесная связь с землей, что передвижение имущества делало невозможным его существование в прежнем качестве. Отмена частной собственности на землю ликвидировала и традиционное деление собственности на движимое и недвижимое имущество. Однако окончательно ясность в этот вопрос была внесена уже на сессии ВЦИК, утвердившей ГК.

Придерживалась комиссия и традиционных взглядов на вещное право: не предусматривались никакие преимущества для Советского государства как субъекта правоотношений, в частности в исках об истребовании имущества у добросовестных владельцев1.

Отсутствие классовой направленности проекта Кодекса даже на приведенных примерах становится очевидным. Однако не все ошибки, в которых упрекали составителей проекта, и в самом деле были ошибками.

Комиссия предложила ввести в Кодекс статью (в проекте ст. 9), которая гражданско-правовыми средствами должна была защищать доброе имя. Включение в сферу гражданско-правовых отношений отдельных личных неимущественных отношений отвечало интересам советского гражданского права. Но беда была в том, что, по мнению Наркомюста, это было «модным в буржуазной литературе требованием защиты «нематериальных благ» более «высокого» порядка»2. К сожалению, за этим «модным» (да еще у буржуазных ученых!) предложением в НКЮ просмотрели гражданско-правовую защиту чести гражданина.

Отличалось от текста будущей ст. 14 ГК содержание статьи проекта комиссии, где речь шла о юридическом лице. Авторов проекта упрекали в том, что они обязывали всякое юридическое лицо иметь устав. Понятно, почему комиссия юристов считала, что любое юридическое лицо должно иметь устав или положение. Такая категоричность обусловливалась тем, что комиссия, решив в первый же день выделить в особый закон нормы торгового права, исключила из плана проекта ГК статьи о товариществах. А только применительно к товариществам и возможна та ситуация, когда юридическое лицо есть, а устав (или положение) у него отсутствует, поскольку его заменяет товарищеский договор. Между прочим, о необходимости выде-

лить раздел о товариществах в особый закон и поместить его в приложении к ГК говорил и П. И. Стучка на IV сессии ВЦИК1. Жесткое требование проекта комиссии юристов о наличии у юридического лица устава в рассматриваемое время было объективно необходимо. Ведь в качестве юридических лиц могли выступать не только государственные и кооперативные организации, но и частные компании и акционерные общества, а также смешанные с государством частные предприятия. Контроль за их деятельностью при наличии утвержденного надлежащими органами устава существенно облегчался. Статья, предложенная Межведомственной комиссией, не была полностью отвергнута образованной позднее Комиссией НКЮ. В ее проекте статья (13) выглядит следующим образом: «Всякое юридическое лицо должно иметь утвержденный или зарегистрированный надлежащим органом власти устав. Определенные в законе виды товариществ, преследующих торгово-промышленные или вообще хозяйственные цели, могут вместо устава иметь товарищеский договор, зарегистрированный в установленном порядке. Правоспособность юридического лица возникает с момента или регистрации устава, или регистрации договора». Таким образом, начало статьи в редакции Комиссии НКЮ совпадало с первым вариантом проекта комиссии юристов.

При обсуждении в Межведомственной комиссии много споров вызвала формулировка статьи, получившей в ГК номер 21. Как писал С. И. Раевич, «часть участников собрания, оставшаяся в меньшинстве, указывала на необходимость введения в статью постановления IX съезда Советов и III сессии ВЦИК и предлагала именовать землю как собственность государства». Однако большинством голосов было принято решение сформулировать статью так: «Земля является достоянием всенародным и не может быть предметом частной собственности. Владение землей допускается только на правах пользования». Избранная комиссией формулировка, конечно, не вполне четко определяла, что земля в нашей стране перешла исключительно в собственность государства. Однако она полностью повторяла статьи Крестьянского наказа о земле, включенного В. И. Лениным в декрет «О земле»: «Вся земля… обращается во всенародное достояние». Выбор именно данного акта в качестве основного при кодификации понятен: это первый закон, в котором говорится о национализации

1См.: IV сессия ВЦИК IX созыва // Бюллетень № 3. С. 15.

щает права владельца-несобственника, но делает это применительно

ккаждому конкретному случаю, что не всегда удобно.

Вцелом больше всего замечаний было высказано по разделу «Вещное право», что вполне понятно, поскольку главы об обязательственном праве остались незаконченными. В последнем протоколе комиссии отмечалось, что она не успела рассмотреть вопросы куплипродажи, мены, запродажи, заема, подряда.

Промахи Межведомственной комиссии, причины которых видели в ее составе, не всегда в действительности обусловливались этим обстоятельством. Позже уже Комиссия НКЮ под руководством А. Г. Гойхбарга допустила те же ошибки, поместив в свой проект статьи, разработанные Межведомственной комиссией. Так, примечания

кст. 3 (ст. 59 ГК) были в точности повторены Гойхбаргом в его проекте, где они, видимо, уже не казались ему буржуазными. Примечание 1 в проекте Межведомственной комиссии было сформулировано следующим образом: «Бывшие собственники, имущество коих было экспроприировано на основании революционного права, не имеют права требовать возмещения этого имущества»1. Точно так же звучит оно и в проекте Гойхбарга. Дополнение, за отсутствие которого ругают «буржуазных» специалистов, было сделано лишь на сессии ВЦИК (вставлены слова «или вообще перешло во владение трудящихся до 22 мая 1922 г.»). Аналогичное положение было и с примечанием 2. С. И. Раевич критикует комиссию юристов за то, что они со ссылкой на декрет СНК от 16 марта 1922 г. пытались узаконить в ГК право бывших собственников в исковом порядке истребовать предметы домашнего обихода от их фактических владельцев. Но ведь это же правило вошло и в проект Наркомюста, представленный в СНК.

Вкачестве серьезного просчета проекта Межведомственной комиссии называлось и упоминание в одной из статей о «виновной» стороне. Как известно, само понятие «вина» было изгнано в то время из юриспруденции как понятие «буржуазное». Подчеркнем, что и в принятом на Ш сессии ВЦИК УК РСФСР слово «вина» отсутствует; его не пишут, хотя и подразумевают.

Таким образом, даже используя в качестве источника сведений о работе Межведомственной комиссии статью С. И. Раевича, где эта работа подвергается критике, можно сделать вывод, что не все в проекте было так уж плохо. В ряде случаев критика была явно не-

1Энциклопедия государства и права. С. 510.

справедлива. Однако, повторим, один и очень существенный недостаток в проекте имелся: в нем была слабо выражена классовая направленность. Работая изолированно, без привлечения юристовкоммунистов, юристы старой школы смогли «вложить» в проект лишь прекрасное знание современной цивилистической мысли, достижения которой они и отразили. Отбросить же представление о том, что гражданское право — частное право, они так и не смогли. Именно поэтому проект, предложенный Межведомственной комиссией, не мог быть одобрен.

В выступлении на IV сессии ВЦИК А. Г. Гойхбарг говорил, что принятие проекта комиссии юристов коллегией НКЮ «могло бы на нее навлечь известные статьи Уголовного кодекса». Тогда эта, с позволения сказать, шутка вызвала в зале только смех. Кстати, такая, характерная для А. Г. Гойхбарга манера общения беспокоила В. И. Ленина. Еще 10 мая в связи с предложением временно возложить на А. Г. Гойхбарга обязанности председателя МСНК В. И. Ленин написал: «…Я имел ряд жалоб, что он непомерно ругает и запугивает публику, как председатель», но тут же добавил: «Лично я в других отношениях высоко ценю Гойхбарга»1. Следовательно, вряд ли получилась бы и совместная работа комиссии с А. Г. Гойхбаргом. После того, как проект (еще неоконченный) Межведомственной комиссии был забракован, встал вопрос о создании новой комиссии для подготовки проекта ГК.

Коллегия НКЮ, отвергнув часть проекта, которую успела разработать Межведомственная комиссия юристов, возложила работу по составлению проекта ГК на А. Г. Гойхбарга и Н. И. Берн-

штейна, молодого редактора-консультанта СНК. Ведущая роль принадлежала А. Г. Гойхбаргу. Наркомюст пришел к выводу, что широкая коллегиальность при составлении ГК только вредит, да и сроки поджимали: нужно было представить проект IV сессии ВЦИК. В чем состояла задача А. Г. Гойхбарга: выработать совершенно новый проект или переделать и доделать в соответствии с предъявляемыми требованиями старый, уже составленный комиссией юристов (возможно, используя материалы Кодекса об обязательствах)? Как говорил сам А. Г. Гойхбарг, речь шла о «переработке и выработке

1Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 251.