По северным окраинам Африки

I

ТУНИС

За последние десятилетия Африка стала излюбленным поприщем колониальной политики европейских держав. Даже Германия, не имевшая доселе ни одной своей собственной колонии, но постав-

лявшая при всем том значительное количество переселенцев в чуждые края, — даже она с недавних пор приобрела в Африке обширные владения, тщетно, впрочем, пытаясь направить туда поток своих выходцев, массами переезжающих в иноземные колонии по ту сторону океана.

Заняв в тридцатых годах текущего столетия Алжирию, а лет семнадцать тому назад Тунисию, Франция не ограничилась этими странами и, в свою очередь, пыталась также в других областях Черного материка завести новые колонии. Сопровождаемое взаимным смешением разноплеменных рас, такое современное переселение европейских наций представляет, конечно, наиболее выдающееся социальное явление в истории нашей эпохи. По своим последствиям оно окажет, пожалуй, более широ-

81

Э. Р. ЦИММЕРМАН

кое влияние на будущие судьбы человечества, нежели

всвое время оказало нашествие варваров, потому уже, что распространяется на весь населенный мир, тогда как последнее взволновало лишь Римскую империю, владения которой не выходили за пределы известных в то время областей древнего материка.

Такое пробудившееся в нашу эпоху пристрастие к колониальной политике служит, конечно, признаком здорового состояния европейских метрополий, которые

впогоне за иноземными рынками для сбыта излишних произведений своей широко развившейся промышленности направляют избыток своих внутренних сил в иные девственные края. Насколько усилилась за последнее время колонизация из самой Франции, можно судить по тому, что до конца истекшего десятилетия из этой страны выселялось ежегодно не более шести тысяч душ, тогда как за последние десять лет количество эмигрантов доходило до 30 000 в год.

Такое развившееся в наше время эмиграционное движение состоит, конечно, в тесной связи с чрезвычайно развитыми средствами сообщения, с рельсовыми путями и морским пароходством. Имея это в виду, я надеялся в Александрии наверное застать пароход, который перевез бы меня прямо в гавань Туниса. Однако все мои поиски в этом случае оказались тщетными. Это обстоятельство мало говорило в пользу новой колонии французов: как будто Тунисии нечем было бы разменяться с Египтом! И вот для того, чтобы добраться до Туниса морем, я вынужден был на пароходе переправиться в Мес-

82

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

сину, а оттуда во железной дороге в Палермо. Не останавливаясь здесь, я утром 2 января 1898 года выехал из гавани Палермо на пароходе итальянской компании.

Обогнув с западной стороны Сицилию, мы на другой же день после полудня пристали к небольшому, принадлежащему Италии вулканическому острову Пантелария. Светлые домики в городе того же имени живописно раскинулись в лощине между двумя горами,

ана вершине одной из них виднелась башня цитадели. Сдав в город привезенный из Сицилии товар и приняв новых пассажиров, пароход под вечер направился далее прямо к Тунису. Ночью мы простояли в пристани Голетты, а с наступлением утренней зари солнце осветило перед вами справа берег, на котором виднелись развалины Карфагена, потом еще новый храм на холме, где прежде стояла крепость разрушенного города, и пароход узким проливом прошел в Тунисское озеро. На заднем плане его белели перед нами здания Туниса, к пристани которого и причалил наш пароход.

После поверхностного осмотра моего багажа на таможне я сел в коляску и поехал по широкому, прекрасно застроенному новыми домами авеню. Вскоре справа показался католический храм красивой архитектуры,

анапротив него — окруженный садами дворец представителя французского правительства в Тунисии. Перед дворцом расхаживал по тротуару зуав с ружьем на плече. Далее, по обе стороны авеню потянулись под арками галантерейные, гастрономические, книжные и другие магазины, рестораны и кофейни; коляски парой неслись

83

Э. Р. ЦИММЕРМАН

взад и вперед, а по тротуарам и под арками проходили толпы людей в европейских костюмах, среди которых раздавались крики мальчуганов, продававших только что полученные из Франции газеты. Словом, если б изредка не показывались смуглые, чалмоносные арабы

вбелых бурнусах, то нельзя бы и подозревать, что находишься в африканском городе, в столице тунисского бея. На самом конце авеню показались французские ворота (La porte de France); перед ними стояли извозчичьи экипажи, тут же проходил вагон, влекомый по рельсам парою лошадей. Проехав под аркой триумфальных ворот, я очутился на площади, по которой толпился разноплеменной люд. Это место находилось как раз на рубеже между туземным старым городом с одной стороны и новым французским кварталом — с другой. Таким образом, при выходе из отеля, в котором я здесь остановился, мне стоило только направиться за ворота, и я обретался как бы в самой Франции, в недавно лишь возникшем квартале ее, а довернув за угол в другую сторону, я попадал в самые недра Африки, в старый туземный город, современный древнему Карфагену.

Главная улица этого туземного квартала оказалась еще уже и теснее подобных улиц на базарах в старом Каире. Проходя до ней, я вскоре был объят полумраком, оттого что во всю ширину прохода сверху тянулся навес, частью из тесин, частью из натянутой парусины, так что

вэти улицы никогда не проникают солнечные лучи. Здесь, как на всяком восточном базаре, по обе стороны, словно в нишах каменных зданий, размещались лавки,

84

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

наполненные произведениями туземного изделия. На широкой скамье одной из лавок сидели на корточках портные и шили узорчатые кафтаны и штаны. В другой такой же нише башмачники тачали туфли, а там далее раздавался резкий стук молотка оружейного мастера. Местами обоняние внезапно поражалось разлитым в воздухе запахом ладана, роз и иных благовонных эссенций, разносимым по узкому проходу парфюмерными лавками, продуктами которых искони славится Тунис. Эти лавки отличаются еще тем, что стены и столбики по бокам входа разведены спиралью синими и красными узорами, а внутри по полкам стоят цветные коробочки

спудрами и румянами, затейливого вида флакончики

сдухами. Сам хозяин в белой чалме апатично сидит у входа на разостланном ковре и словно задремал под влиянием своих одуряющих благовоний.

Кое-где над этими лавчонками возвышаются величественные мечети с их стройными минаретами, а в иных местах тесная улица расширяется, как бы образуя небольшую площадь. Тут в близком соседстве с другими строениями кузнец на улице подковывал лошадь араба. Возле самой кузницы слева стоит лавка с бакалейными товарами, а справа производится торговля мылом, свечами и даже керосином. Торговцы, впрочем, нисколько не боятся здесь опасного соседства кузницы с ее пылающим горном, так как при исключительно каменных постройках здесь и гореть-то нечему.

Свернув с главной улицы в узкий переулок, я попал на довольно обширный двор, где под разведенными на

85

Э. Р. ЦИММЕРМАН

старых колоннах арками лежало несколько сваленных

вгруду деревянных ящиков. Это глухое, заброшенное

внастоящее время место служило прежде шумным рынком, на котором не так еще давно продавались не только захваченные по оазисам Сахары негры, но даже плененные пиратами обитатели европейских государств, омываемых водами Средиземного моря. На каменных скамьях под арками сидели, как бы пригорюнясь, смуглые туземцы в бурнусах: они, казалось, вспоминали о тех блаженных временах, когда отцы их привозили на этот рынок из Европы дедов и отцов тех самих пришельцев, которые в настоящее время почти неограниченно властвуют в их стране. Нескончаемые морские разбои африканских пиратов и послужили, можно сказать, одним из главных поводов к завоеванию сперва Алжира, а потом и Туниса французами. Власть туземного бея признается, правда, неприкосновенною, однако никакие правительственные распоряжения не минуют контроля французского резидента — словом, в Тунисии бей царствует, но не управляет; администрацией края распоряжается уполномоченный представитель французской республики. Господствуя, таким образом, в завоеванном крае, французы, однако, не только стараются поддержать уважение туземцев к личности их бея, но, сверх того, разумно избегают всего, что могло бы нарушить

административные традиции населения. Разместив в стране пятнадцатитысячное войско, состоящее из так называемых африканских батальонов, французское правительство беспрепятственно подчиняет своей вла-

86

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

сти полуторамиллионное население мусульман. Заметим кстати, что прежнее туземное войско вследствие восстания 1883 года было распущено, а вместо него образованы теперь новые отряды в числе 1620 солдат, а при самом бее состоит еще гвардия из шестисот человек. Туземцы, впрочем, очень довольны тем, что они таким образом гораздо менее прежнего обременяются воинскою повинностью.

Благодаря таким порядкам, небольшое количество европейских колонистов в стране, состоящее приблизительно из 45 000 душ, пользуется в настоящее время полною безопасностью. После не так давно подавленного восстания арабов все население Тунисии безропотно подчиняется власти чужеземцев, тем более что французская администрация всячески старается примениться к традиционным обычаям и порядкам нации. Всякие приказы и административные распоряжения всходят, правда, из канцелярии французского резидента, но они подписываются самим беем и скрепляются его печатью. Французское правительство не только признавало широкую свободу вероисповедания в стране, но и предоставило даже населению управляться в своих округах по искони заведенному обиходу: те же туземные чиновники, что и прежде, заведуют внутренними делами каждой из областей, те же шейхи, избираемые местными жителями, но утверждаемые беем под строгим контролем резидента, остались административными главами племен и сборщиками податей, налагаемых французским протекторатом, но все-таки за подписью

87

Э. Р. ЦИММЕРМАН

бея. Сверх того, устроив для европейских колонистов в Тунисии особую судебную палату высшей инстанции и мировые суды, французское правительство оставило, однако, неприкосновенным существовавшее искони туземное судопроизводство, основанное на Коране и отличающееся своею крайнею простотой. Таким образом, не чувствуя и не подозревая гнета со стороны французов, население, состоящее из нескольких разнородных племен, не сплоченных друг с другом ни единством веры и языка, ни одинаковым племенным происхождением, безропотно и доброхотно относится к чуждым пришельцам в их край, тем еще более, что последние наделили туземцев многими весьма драгоценными в жизни благами, вроде водоснабжения в крае, железными дорогами и тому подобными приятными для жителей нововведениями.

Следя за разноплеменными толпами, как в туземном городе, так и во французском квартале, я прежде всего с удовольствием заметил, что здесь на улицах к приехавшему в край туристу не пристают так сильно, как бывало в Египте, ни проводники, ни погонщики ослов, ни иного рода попрошайки. A сверх того, мне казалось даже, что здешние туземцы дружелюбнее относятся к европейским пришельцам и охотнее сближаются с ними. Так, между прочим, мне случалось в арабских кофейнях встречаться с французами, распивавшими густой кофе из крошечных чашек, и наоборот, во французских ресторанах приходилось также видеть туземцев, курящих наргиле за стаканом шипучего лимонада.

88

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

A впрочем, в Тунисе встречаются почти те же племенные типы, с какими мне пришлось ознакомиться

вЕгипте, за исключением разве коптов и феллахов. Зато последние заменяются здесь отчасти вабилами, которых считают потомками нумидийцев, исконных обитателей края. Вабилы носят обыкновенно длинную шерстяную рубаху, сверх которой накидывают белый бурнус, подобно арабам, а голову они покрывают феской, наматывая на все толстый жгут наподобие чалмы из белой бумажной материи. Сверх того, по улицам встречаются также потомки изгнанных из Испании мавров, которые одеваются, подобно арабам. Тут же нередко попадаются черные, как смоль, негры. Эти бывшие невольники остались в городе даже по освобождении их от рабства. По иным углам, словно в нишах нижних этажей, заседали перед расставленными на столиках грудками серебряной монеты менялы, евреи, которых в общем составе насчитывается здесь гораздо более других европейских переселенцев, всех вместе взятых. Из последних

вкрае более всего оказывается итальянцев, которые недаром завидуют французскому протекторату: им на самом деле гораздо сподручнее было бы владеть Тунисией, которая своими северными окраинами весьма близко подступает к Сицилии и во время оно составляла даже владение Рима. В Тунисию переселяются, сверх того, мальтийцы, греки, даже швейцарцы и немцы. Эти иноземные колонисты пользуются здесь всеми благами протектората, а вместе с тем они избавлены от обременяющей на родине солдатской службы, тогда как пере-

89

Э. Р. ЦИММЕРМАН

селившиеся сюда французы никоим образом не ускользают от этой повинности.

Для того чтобы окинуть, так сказать, с птичьего полета местность, на которой расположился Тунис, я отправился на конке по так называемому Парижскому бульвару к бельведеру, который находится верстах

ввосьми от города в северном направлении. По дороге справа и слева мелькали домики с огородами и садами при них. Однако так называемый бельведер хотя и именуется садом (Jardin du Belvèdere), но на самом деле представляет не что иное, как довольно высокий холм, по скатам которого спиралью вьются усыпанные песком дорожки. Здесь пока не разводили ни деревьев, ни даже кустов; все это имеется еще в виду. Поднявшись по окружающим холм дорожкам на самую вершину, я сразу мог обозреть окрестности Туниса; весь город с его плоскими кровлями, над которыми высятся куполообразные мечети с остроконечными минаретами, лежит словно на перешейке между двумя озерами. Примкнув своим восточным фронтом к гавани, город с остальных сторон обведен старою зубчатою стеною с башнями по углам; а на западном возвышении его стоит касба: так вообще называются замки или цитадели, какими снабжены более важные города не только в Тунисии, но также в Алжирии. В настоящее время они почти все преобразованы

вказармы для французских батальонов. За стеною здесь и там торчат небольшие форты; далее в южном направлении виднеются развалины римского водопровода, а с противоположной стороны, к берегам Средиземного

90