По северным окраинам Африки

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

чве, а потому в стране, почти лишенной фабрик и заводов, предложение земледельческого труда превышает даже спрос в сельском хозяйстве и сдельный труд оплачивается весьма скудно.

В глазах египтян, и не только бедного класса феллахов, но также богатых капиталистов, земля пользуется важным значением, тем более что в стране еще весьма мало развита фабричная промышленность. Вследствие этого капиталисты в Египте и стараются приобрести земельную собственность. В этом случае они пользуются отчасти безвыходным положением безземельных феллахов. Последние не только представляют избыток дешевых рабочих для сельских хозяев, но и сами арендуют землю по мелким участкам у крупных владельцев за крайне дорогую плату. Только обуявшею всех вообще египтян сильною привязанностью к почве и объясняется то обстоятельство, что за последнее десятилетие земли сильно поднялись в цене: в настоящее время, по нашему расчету, десятина обходится около 400 и даже до 1000 рублей на наши деньги. Правда, валовой доход с этих земель гораздо выше, чем где-либо в Европе, но если к высокой цене за земли присоединить еще весьма значительный поземельный налог, взимаемый правительством, то в действительности окажется, что рента, получаемая владельцами, вовсе не так высока: она не превышает пяти или шести процентов с затраченного капитала, и то лишь при более благоприятных условиях.

Значительное количество земель относится к государственному имуществу и управляется особыми пра-

41

Э. Р. ЦИММЕРМАН

вительственными комиссиями. Крупными собственниками оказываются также мечети, школы и иные благотворительные заведения; потом, некоторые богатые паши; наконец, общества Суэцкого канала и поземельного кредита (Credit foncier Egyptien).

Дело в том, что землевладельцы, заложив свои имения в обществе поземельного кредита, зачастую оказываются несостоятельными, так что их владения подлежат продаже с молотка. Но, следуя уставам своей веры, магометане не покупают земель своих несостоятельных единоверцев, а потому общество поневоле удерживает такие имения за собой и поручает заведовать ими своим управляющим, избираемым обыкновенно из европейских переселенцев.

Крупные землевладельцы вообще не живут в своих имениях, а предоставляют своим агентам распорядиться

вних хозяйством или отдать земли в аренду. В последнем случае владение разбивается обыкновенно на мелкие участки, которые отдаются за дорогую плату феллахам на три года, а иногда и на шесть лет. Снимая землю на короткий срок, арендатор старается за это время извлечь из нее всевозможные выгоды и потому прибегает

всамому хищническому способу хозяйства. Только в таких имениях, которые владельцами поручаются опытным управляющим, встречаются более рациональные системы сельского хозяйства.

Собственники средних землевладений, владеющие примерно ста десятинами или менее, по преимуществу копты, иногда сами хозяйничают в своих имениях, нани-

42

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

мая рабочих, но чаще всего отдают свои земли феллахам из положенной доли, иногда из половины, а не то из третьей части получаемых продуктов.

В самом плаченном состоянии находится, конечно, мелкое землевладение. Оно состоит обыкновенно из десяти и менее десятин, которыми владеет лишенный всяких денежных средств феллах. Возделывая с своей семьей землю даже тщательнее, нежели то производится

вкрупных и средних имениях, феллах, уплатив поземельные и другие поборы, едва пробивается, проживая, как говорится, «из руки в рот». В случае плохого урожая, он поневоле прибегает к займам и становится жертвой ростовщиков; так что в конце концов его участок продается с молотка и присоединяется в иному большому имению, увеличивая таким образом количество крупного землевладения в стране. В таком-то далеко не благоприятном состоянии находится в настоящее время земледелие в этом исконном земледельческом крае. Дело

втом, что естественные богатства страны распределены до такой степени несправедливо, что наиболее трудящийся класс пахарей решительно не в состоянии воспользоваться всеми производительными средствами своей почвы, а потому окончательно лишен материального благосостояния. Если, сверх того, вспомним о чрезвычайной дороговизне земель, то понятно будет, что нормальная земледельческая колонизация из Европы немыслима в Египте.

Обложенный значительным поземельным налогом, внося, сверх того, немалую пошлину за каждое финико-

43

IV

КАИР

Прожив более двух недель в скромном, тихом Гелуане и освоившись там несколько с типами разных народностей, я, когда вернулся в шумный, многолюдный Каир, был уже в состоянии более сознательно следить за кипучей жизнью уличной толпы, сплотившейся из разнородных племен и наречий. Нигде, ни в Европе, ни в нашем Закаспийском крае, ни в Америке, ни в Австралии, не приходилось мне встречать такое многообразие национальностей, сохранивших притом свои типичные черты, свой внешний облик, костюмы, нравы и обычаи, исповедующих каждая свою веру, говорящих каждая на своем особом наречии. И действительно, в Соединенных Штатах Северной Америки и в Австралии туземные племена совершенно искореняются европейскими пришельцами, а в городах туземцев там почти вовсе не видать. Притом в Австралию водворяются всего более выходцы из Великобритании, к которым присоединяются еще немцы и в небольшом количестве китайцы; а в Соединенных Штатах всякие иноземные наци-

45

Э. Р. ЦИММЕРМАН

ональности в короткое время сливаются с урожденными

вАмерике потомками англосаксонской расы, так что дети иных наций лишаются племенных особенностей своих родичей и становятся истыми американцами. Иное дело в Египте: туземное племя неизменно пребывает здесь в своем первобытном состоянии, а разноплеменные переселенцы устойчиво сохраняют свои племенные свойства, свои обычаи и наречия. Когда мне приходилось на улице обращаться к прохожим за справками, то я всякий раз затруднялся, не зная, на каком диалекте заговорят

втаком случае. Чаще всего, впрочем, приходилось прибегать к французскому языку. Однако с полисменами, хотя бы даже с туземцами, я объяснялся большею частью по-английски, тем более что полицейское управление вообще состоит в ведении англичан. Нередко случалось заговаривать также с немцами. Что же касается туземного наречия, то, как известно, в Египте древний египетский язык совершенно утратился. Следы его сохранились, правда, у коптов в их церковных книгах, но и то весьма немногие понимают это наречие, и никто не говорит на нем. Со времен вторжения в Египет арабов там вошел в общее употребление язык арабский. Туземные племена, негры из Нубии и Судана говорят между собою на своем родном наречии, но знают также арабский язык.

ВКаире сильнее всего поражали меня встречающиеся на каждом шагу контрасты. И действительно, в городе остатки древнейшей культуры то и дело сталкиваются с проявлениями современной цивилизации. Вот, например, перед вами ослик влечет двухколесную тачку, на ко-

46

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

торой разместилось с полдюжины женщин в черных хламидах, и тут же мимо этого как бы сохранившегося

сискони омнибуса проносится по рельсам вагон, наполненный пассажирами и увлекаемый электрической тягой. Вот по многолюдной улице, шаг за шагом, переступает верблюд с сидящим на горбе бедуином в белом бурнусе, а мимо него на велосипеде быстро мчится отважная молодая мисс. И тогда как туземные жены ходят

сприкрытым черной фатой лицом, в то же время с ними встречаются разодетые по последней моде, с обнаженной шеей, француженки. Такие контрасты поражают нового пришельца тем сильнее, что подобные столкновения первобытных обычаев с новейшими нравами встречаются на каждом шагу в ограниченных пределах города; а иногда они как бы тесно сливаются друг с другом, так что иной обиход древности пристает к светским условиям современной моды. Вы видите, например, как по многолюдной улице бегут два разодетых в пестрые куртки

спозументами и в белые шаровары до голых колен скорохода, так называемые здесь сейсы. Вооруженные длинными шестами, эти черномазые нубийцы своим криком разгоняют народ, а вслед за ними несется щегольская коляска, в которой, гордо развалясь на подушках, сидит пышно разодетая леди. Вот сейсы, а затем и коляска останавливаются перед подъездом большого дома; с козел соскакивает лакей в модной ливрее, леди вручает ему визитную карточку, он передает ее вышедшему на тротуар швейцару, а затем скороходы пускаются бегом далее, и коляска несется за ними в другому подъезду.

47

Э. Р. ЦИММЕРМАН

Забавнее всего, однако, было смотреть, как иной важный джентльмен восседает на ослике, который, натужившись, скачет в галоп по мостовой, тогда как вслед за ним бежит мальчуган в рубахе, то и дело подгоняя палкой своего осла. Напомним еще, что подобные упомянутым контрасты представляют также примыкающие друг к другу старый, туземный, и новый, европейский, города. Там перед нами открывается лабиринт узких улиц, похожих скорее на галереи, по которым немыслимы никакие рельсовые пути, по которым едва пробирается сквозь толпу влекомая осликом тачка или важно и мерно шагает верблюд с большою кладью на горбе; а местами в этом лабиринте красуется величественная мечеть с высоким, стройным при ней минаретом; над мечетью нередко поднимается верхушка финиковой пальмы с ее перистыми листьями. A здесь, в новом городе, напротив того, раскинулись на современный лад обставленные прекрасными зданиями просторные площади, широкие бульвары и авеню, по которым пролегают рельсы электрических трамваев. Самым видимым местом, почти в центре города, служит оперная площадь, на которую выходит изящный фасад театра, а среди площади красуется бронзовая статуя победоносного полководца Ибрагима-паши, изображенного верхом на лошади. Близ театра стоит сооруженное из темно-серого камня красивое здание почты, которая отличается своим образцовым внутренним устройством на современный лад. С другой стороны площади раскинут чудный парк, усаженный экзотическими растениями, рассеянными по берегам светло-синего озе-

48

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

ра. Около парка находятся роскошные гостиницы, рестораны и кофейни, вроде тех, какие встречаются на парижских бульварах. Здесь, впрочем, столики со стульями из кофеен выставляются под вытянутыми вдоль улиц арками, напоминающими собою арки по улице Риволи

втом же Париже. Под вечер горожане и туристы, пообедав в седьмом часу, собираются здесь веселыми группами и, покуривая из длинных змееобразных чубуков свое излюбленное наргиле, за чашкой черного кофе предаются

впрохладе играм в домино или в шашки. A между столами то и дело снуют мальчишки, продавая газеты, спички, букеты чайных роз, а не то предлагая проходящим вычистить запылившиеся сапоги. На гуляющих по тротуарам туристов неминуемо нападают ослятники, требуя, чтобы иностранец непременно сел на их осла. От этих нахальных погонщиков, как бы не признающих за приезжими права ходить пешком по их городу, иногда трудно бывает отделаться. Я, впрочем, пожалел впоследствии, что слишком поздно спохватился. Как было бы всего легче избавиться от их грубой навязчивости? Для этого мне стоило бы только купить красную феску. И в самом деле, не только туземное войско и полицейские носят такие фески, но также партикулярные лица, и к особе с красной феской на голове не пристает уже ни один ослятник, признавая как бы за таким лицом право гражданства и считая его оседлым обывателем, к которому приставать не подобает и, пожалуй, даже опасно.

Когда мне случалось ранним утром проходить по улицам города, то я постоянно встречал феллахов, кото-

49

Э. Р. ЦИММЕРМАН

рые вели на веревке коров вместе с их телятами. У подъезда иного дома такого феллаха поджидала обыкновенно кухарка со стеклянной посудиной в руке. Он тут же на улице доил свою корову, тогда как жалкий сосун-те- ленок с повязанной мордой грустно поглядывал на свою матку. Выдоив требуемое количество, феллах получал деньги и шел далее к другому дому, где повторялась та же процедура. Таким образом туземцы продают здесь молоко горожанам, которые, конечно, вполне уверены в том, что оно не разбавлено водой. Самые феллахи приходят в город из ближайших деревень, преимущественно из селения Шубры, близ которого находится один из дворцов хедива. К селению ведет на север из города чудная тенистая аллея старых сикомор и акаций. Всякий раз, когда мне случалось проходить по прямой, словно по шнуру вытянутой аллее, я встречал по дороге густые толпы разноплеменного люда, направлявшегося в город. Близ этого селения я имел случай ознакомиться с крупным владением, в котором сельское хозяйство велось рациональным образом.

Только к северу от Каира и стелются по правому берегу Нила плодоносные нивы, тогда как с остальных сторон, с востока и юга, к самому городу подступают пески Аравийской пустыни. Имея в виду посетить гробницы халифов, я по узкой улице старого Каира прошел раз на восток к воротам Баб-эн-Назр. Миновав затем возвышавшиеся за воротами холмы, я очутился среди песчаной пустыни, по которой шагах во ста и более друг от друга рассеяны каменные желто-бурые мечети с минаретами,

50