По северным окраинам Африки

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

вгавани лестницы. Потом я свернул в находящийся поблизости прекрасный сад Маренго, составляющий излюбленную прогулку горожан, особенно в знойные летние дни. Здесь увидел я небольшую, воздвигнутую из белого камня колонну. На трех сторонах ее начертаны имена мест, при которых Наполеон I с его так называемой Великой армией одержал свои блистательные победы, а на четвертой сохранилась надпись: «Son génie avait rêvé cette conquête».

Западные окраины города обведены высоким валом с бастионами, которые, впрочем, в случае осады не могут служить надежным укреплением. Я вышел через открытые ворота в раскинувшееся по другую сторону крепостного вала предместье, которое расположилось еще выше Касбы. Поднимаясь по скату горы, я дошел до вершины, где стоит величавый храм Богоматери (Notre Dame d’Afrique). Это оригинальное здание выстроено из свет- ло-бурого плитняка. Перед куполом стоят статуи святых, а над ними высится бронзовая фигура Богоматери. Позади храма словно минареты поднимаются колокольни. Все вместе представляет своеобразное зрелище. На краю обрыва близ храма посреди мраморных статуй стоит гробница со следующею надписью на французском языке: «В память погибших в море и похороненных в его волнах». A на другой стороне прибавлено сверх того: «Всякому, кто помолится за погибших, отпустятся грехи на сто дней». Это, как видно, особого рода индульгенция. С края обрыва открылся вид на сереющие внизу дома города, на дальнее море и на окрестные горы, а внизу,

131

Э. Р. ЦИММЕРМАН

у подножия кручи, виднелось кладбище, к которому как раз в это время подвигалась по улице процессия, сопровождавшая в месту упокоения француза-работника, убитого на днях евреем. Полиция, шедшая вслед за многолюдной процессией, приняла на этот раз меры для того, чтобы предупредить новые побоища.

Пользуясь трамваями, проходящими по Республиканскому бульвару, я часто посещал дальние окрестности города, постоянно придерживаясь при этом побережных, не прерываемых горами долин. Однажды я поехал по направлению к югу. При выезде из города открылось предместье, в котором богатые английские негоцианты настроили много прекрасных вилл, частью

вмавританском стиле. Это предместье и служит как бы дачным приютом для наезжающих сюда англичан. Надо заметить, что за последнее время Алжир стал служить местом для лечения больных. Вслед за этими дачами показалось обширное поле, назначенное для военных упражнений (champ de manoeuvres). Затем вправо раскинулось кладбище, над которым находится грот Сервантеса. С лишком триста лет тому назад, как известно, автор «Дон-Кихота», возвращаясь из Неаполя на галере

вИспанию, был захвачен корсарами и продан в Алжире. Протомившись в неволе без малого шесть лет, он, тем не менее, пускался в отважные предприятия, с целью освободить себя и своих земляков от рабства, и покушался даже завоевать Алжир для Испании. Ему не удалась эта попытка, а то судьба северных окраин Африки сложилась бы, наверное, иначе. Друзья выкупили

132

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

Сервантеса, и, вернувшись в Испанию, он написал сперва книгу под заглавием: «Жизнь в Алжире», а потом издал свое бессмертное произведение «Дон-Кихот», в котором в главе «Пленник» встречаются намеки на его пребывание в Африке.

Поезд вскоре подкатил в Ботаническому, или так называемому Опытному, саду (Jardin d’essai). Покинув вагон, я вошел в ворота этого обширного, занимающего около 80 десятин заведения. Основанный в тридцатых годах, этот сад был передан алжирскому обществу (Société générale algérienne), которому вменялось, между прочим, в обязанность поддерживать в этом заведении тройное его назначение: место прогулки для публики, рассадник для производства и распространения туземных растений и, наконец, научный сад для акклиматизации экзотической флоры. Стоит пройтись по саду для того, чтобы убедиться, как добросовестно исполняются садовниками возложенные на них обязательства. И действительно, по длинным прекрасным аллеям, между которыми разведены питомники и оранжереи, открывается обширное поприще не только для прогулок, но также для основательного изучения флоры разных стран. По одной из продольных аллей по обе стороны тянутся великорослые платаны, по другой — финиковые и иные пальмы, по третьей — магнолии и фикусы. Сверх того, по поперечным аллеям растут хамерапсы, латании, бананы, а по одной из них бамбук поднимается с обеих сторон такою густою стеной, что, слившись наверху вершинами, образует над головой высокий естественный свод.

133

Э. Р. ЦИММЕРМАН

В обширном пруду среди сада разводятся водяные растения, а в питомниках я видел кофейные и шоколадные рассадники, также хлопок и сахарный тростник, которые, впрочем, с успехом могут возделываться разве в более южных тропических областях Алжира. Но для северной окраины гораздо важнее высшая часть сада, разведенная по скатам примыкающих к нему гор. Тут попадаются разные виды лесных пород более умеренного климата. В особенности большое количество деревьев пересажено сюда из Австралии и с мыса Доброй Надежды. Между хвойными породами отличаются араукарии, а в числе лиственных занимают большое пространство эвкалипты, которые, как мы видели, за последнее время заботливо стали разводиться в Африке как растение, служащее предохранительным средством от лихорадок. Вообще в этом прекрасном саду со всех концов света собрано свыше шести тысяч видов из царства растений.

Посещая другие дальние окрестности города, я успел ознакомиться несколько с сельским хозяйством здешних колонистов. Однако собранные мною сведения не говорят в пользу рационального развития здешнего земледелия. Прежде всего следует напомнить, что культура по этим северным окраинам Африки вообще страдает от недостатка атмосферной влаги. В Египте, как известно, разлитие Нила спасает страну от бездождия. В Тунисии и Алжирии, напротив того, обильные дожди выпадают, правда, зимой, начиная с октября и кончая в мае. Тогда с гор устремляются шумные потоки и быстро разливаются по долинам. В это время раститель-

134

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

ность вообще оживает: луга устилаются роскошною зеленью, деревья покрываются свежею густою листвой, скот в избытке пользуется подножным кормом, поля и огороды сулят хозяину обильный урожай. Но с июня наступает сухая пора, и только что распустившаяся роскошная растительность подвергается страшной засухе, составляющей грозное, роковое бедствие здешних хлебопашцев. Во время оно римляне, как мы видели, преодолевали отчасти этот недостаток влаги, прибегая местами к искусственному орошению: они запружали для такой цели громадными плотинами реки, воздвигали водопроводы, строили цистерны и таким образом хоть сколько-нибудь успевали воспользоваться избытком тех вод, которые в настоящее время после дождей без пользы уносятся в море быстрыми потоками, совершенно высыхающими в летний зной. Вследствие такой засухи в стране то и дело повторяются неурожаи, так что туземное население массами вымирает с голоду. Тем еще более, что арабы не заготовляют на это время никакого сева, и скот, не находя корма по иссохшим пастбищам, также издыхает, если только туземцы не поспешили заблаговременно его зарезать или сбыть за бесценок более запасливым хозяевам.

Однако европейские фермеры также немало страдают от общего бича африканской культуры, в особенности те, которые, не внемля никаким предостережениям, в погоне за быстрой наживой, большую часть своих полей засевают пшеницей и другими зерновыми хлебами, вовсе не заботясь о кормовых продуктах. За недостат-

135

Э. Р. ЦИММЕРМАН

ком последних фермеру нечем прокормить коров и овец, и он сильно сокращает свое скотоводство, вследствие чего лишается большой доли скотского навоза. A между тем этот вложенный в почву навоз служит не только удобрением, но, что гораздо важнее для здешних земель, страдающих от бездождия, он так же успешно противодействует засухе, задерживая в почве влагу. И действительно, по произведенным здешними французскими агрономами опытам оказывается, что растение на неунавоженной почве требует втрое более влаги извне, чем на хорошо удобренной, но не химическими солями, а именно хлевным соломистым навозом. В окрестностях Алжира мне случилось у одного из колонистов видеть обширный участок, засеянный травою, которая отчасти попадается здесь в диком состоянии, а именно аспарцетой. Благодаря обильному корму фермер поддерживает значительное скотоводство и хорошо унавоживает свои поля, на которых пшеница, вопреки господствующей засухе, дает обильный урожай. Заметим здесь, кстати, что природа как бы сама дает в руки местных фермеров средство избегать бедствия от недостатка влаги. Дело в том, что в стране нередко попадаются сады и огороды, окруженные в виде непроницаемой изгороди лопатообразными кактусами, опунциями, носящими в крае название индейской смоквы. Это растение, как вообще все кактусы, не боится засухи и преуспевает даже на сухой, песчаной почве, а потому им нередко пользуются колонисты как в Тунисии, так и в Алжирии. Плод опунции, похожий по форме на огу-

136

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

рец и желто-бурого цвета, весьма питателен и служит отличным подспорьем корму в летнюю пору, когда трава становится несъедобной.

Здешние фермеры, как я заметил, в значительном количестве возделывают артишоки, но не в огородах, а прямо в поле, где этот продукт разводится целыми гектарами. Как артишоки, так точно фасоль и картофель вывозятся из Алжира во Францию и появляются ранней весной на рынках Парижа в качестве первой первинки, доставляя колонистам немалые выгоды. Однако самый большой доход алжирские фермеры все-таки извлекают из своих виноградников, которые разведены в крае в значительном количестве. Вообще здешние колонисты с самого начала до такой степени увлеклись виноградниками, что пренебрегли даже другим, тоже доходным продуктом, а именно оливою. В Алжирии, правда, разведено несколько оливковых плантаций, и они отлично разрастаются, но их вообще здесь меньше, чем в Тунисии, так что оливкового масла едва хватает на продовольствие самих жителей.

Что же касается землевладения, то в Алжирии так же, как и в Тунисии, преобладают крупные поместья, величиною в тысячу и более гектаров. Помещики, впрочем, не всегда сами занимаются сельским хозяйством, а, напротив, зачастую отдают свою землю в аренду на разных условиях, нередко даже с известной доли добываемых продуктов. Арендаторами в таком случае являются обыкновенно туземцы, в особенности отличающиеся своим трудолюбием в земледельческих работах

137

Э. Р. ЦИММЕРМАН

кабилы. В настоящее время имеется в виду обязать крупных землевладельцев, земли которых отчасти пустуют, распродавать свои имения с молотка участками в тридцать и пятьдесят гектаров. При этом имеется, конечно, в виду поощрить переселение в край мелких фермеров. С тою же целью французское правительство предлагает в продажу свободные земли некрупными участками. Однако эти покупки с аукциона связаны такими обязательствами для покупщика, что на приобретение участка, вместе с обязательными постройками и вообще со всем первоначальным обзаведением хозяйства, требуется по малой мере капитал в 10 000 франков. Так что при существующей в крае низкой задельной плате для простого, не обладающего никакими капиталами рабочего здесь нет никакой надежды сделаться землевладельцем.

Вот одна из главных причин, отчего переселение французов в Алжирию совершается далеко не так успешно, как следовало бы ожидать, принимая в соображение всякие удобства, какими сопровождается близкое расстояние колонии от метрополии. Хотя колонизация по северным окраинам Черного материка за последние десятилетия совершалась гораздо успешнее, чем гделибо в других областях Африки, однако она все-таки не может идти в сравнение с сильным наплывом европейских переселенцев в Соединенные Штаты Северной Америки. И в самом деле, в течение без малого семидесяти лет со времени покорения Алжирии в ней водворилось около 260 000 французов и почти столько же иных

138

ПО СЕВЕРНЫМ ОКРАИНАМ АФРИКИ

европейских национальностей, преимущественно испанцев, итальянцев и мальтийцев. Оказывается, что ежегодно средним числом туда переселяется около 7000 человек, тогда как в Соединенные Штаты за последние годы, когда был, как говорят, застой колонизации, прибывает ежегодно более чем по 200 000 человек. Мало того, из самой Франция выселяется в Америку каждый год втрое более, нежели в Африку, а именно по 20 000 человек с лишком, несмотря на то что Алжирия находится как бы у порога своей метрополии и даже по климату мало отличается от Южной Франции, а сверх того, в административном отношении составляет как бы простой департамент республики.

Однако последнее обстоятельство, в свою очередь, также служит немалым тормозом для более успешной колонизации. И действительно, человек, покидающий свою родину, с тем чтобы водвориться в новом крае, решается на такой подвиг в надежде избавиться от тяготевших над ним в метрополии условий, преимущественно от административных пут. Понятно, что переселенцу нет охоты водворяться в крае, в котором его на каждом шагу опутывают те же бюрократические процедуры с их многосложными актами, что и в Европе, а пуще всего в котором ему угрожает та же обязательная солдатская служба, от чего он стремился избавить как себя, так в особенности и детей своих. Оттого-то многие и не переселяются окончательно в Алжирию, а отправляются туда лишь на время, с целью наживы, с тем, чтобы, разбогатев, вновь вернуться в свою милую Францию, кото-

139

Э. Р. ЦИММЕРМАН

рую считают наилучшим краем в мире. Вообще все сведения по части колонизации приводят к тому заключению, что в Алжирии, так же как и в Тунисии, господствует не столько земледельческая или коммерческая колониальная система, а скорее бюрократическая или, выражаясь точнее, чиновничья. Тогда как Великобритания поддерживает в своих колониях систему самоуправления, Французская республика, напротив, не только высылает целую ораву своих чиновников в чуждый для них и малознакомый им край, но пытается, сверх того, централизовать управление страною в самом Париже. Понятно, что власть, сосредоточенная в руках высокопоставленных особ во Франции, не может служить в пользу колонии. Недаром Бисмарк уже заявил, что с генералами и тайными советниками нельзя вести колониальную политику. К этой алчной стае чиновников, наводняющих Алжирию, надо присоединить еще другого рода, но столь же малопроизводительных пионеров колонизации, а именно: в городах встречается множество содержателей гостиниц, кофеен, кабачков, немало также парикмахеров, новомодных портных, модисток. Если из скудного числа 260 000 колонистов исключить всех этих пионеров, то окажется, что на долю действительно полезных, продуктивных переселенцев, которые на деле извлекали бы выгоды из производительных сил страны, возделывая ее почву, разводя скот, пользуясь лесами и рудниками, развивая промышленность и торговлю, — на долю таких колонистов остается весьма ограниченное число.

140