Т. Гомперц - Греческие мыслители том 1

Глава четвертая. Дальнейшее развитие пифагорейских учений 119

т0тель.* Верная и значительная мысль была — можно так оп­

ределить — облечена в несоответствующую ей форму; еще не­ доставало искусства найти закономерность там, где она дейст­ вительно была, — но все же лучше искать ее хотя бы там, где ее нет, чем вовсе ее не искать.

Далее, предположение о том, что Солнце светит заемным светом, должно было, главным образом, основываться на выше­ упомянутом параллелизме Солнца и Луны. Кроме того, могло казаться, что пострадает единство мировой концепции, если так близко от мирового центра будет находиться другой са­ мостоятельный источник света. Совершенно избегнуть его, ко­ нечно, нельзя было. Этим вторым источником света являлся упомянутый уже опоясывающий вселенную и заключающий в себе все элементы в их полной чистоте «Олимп», от которого заимствовали весь свой свет системы неподвижных звезд, может быть, также и планеты, и часть своего света — Солнце, под­ вергающееся слишком частым затмениям. К тому же солнце рассматривалось одновременно как пористое и стекловидное тело, равно приспособленное к собиранию лучей и к дальнейшей передаче их. Что касается другого грандиозного вымысла — противо-Земли, то здесь мы должны довериться свидетельству Аристотеля, утверждавшего, что она не в малой степени обязана своим происхождением святости десятирицы (см. стр. 110). Но так как введение нового мирового тела и помещение его между землей и мировым огнем должно было вызвать много­ численные и важные последствия, то мы не можем сомневаться

втом, что наблюдение над этими явлениями также участвовало

всоздании этой фикции, и, следовательно, она возникла в

сознании пифагорейских исследователей не в силу одной только известной великому Стагириту причине. Неполнота наших све­ дений в данной области мешает нам составить себе точное суждение. Однако мнение Бёка,** будто противо-Земля должна была служить щитом, скрывающим мировой огонь от глаз земных обитателей, и, таким образом, объясняла невидимость его, кажется нам несостоятельным. Задача эта в достаточной

*См. прим, и доб. Т. Гомперца.

**Август Бёк (A. Bokh) — известный немецкий филолог первой пол. XIX в., профессор филологии в Гейдельберге, автор многих трудов по Истории Др. Греции (в русск. изд.: «Организация финансов в древних Афинах». Казань, 1854) и древнегреческой культуре. (Прим, ред.)

120 Т. Гомперц. Греческие мыслители

мере выполнялась западным, обращенным к центральному ог­ ню, земным полушарием. Вероятнее то, что противо-Земля была измышлена отчасти потому, что легче было объяснить столь частые лунные затмения,* если для этой цели кроме тени Земли служила также и тень противо-Земли.

Однако красноречивее всякой аргументации говорят исто­ рические факты. Они свидетельствуют о том, что гипотеза центрального огня была скорее стимулом, нежели помехой на­ учному прогрессу. Недаром из нее менее чем в полтора века возникла гелиоцентрическая теория. Фантастические порожде­ ния системы Филолая распались один за другим, — начало этому положила противо-Земля. Расширение географического горизонта ** нанесло смертельный удар этому измышлению. Когда, самое позднее в четвертом веке, в Грецию проникли более точные сведения об открытиях, сопровождавших путе­ шествие карфагенца Анно, проникшего за считавшийся непереступимым западный предел земли, за Геркулесовы Столпы (Гиб­ ралтарский пролив), и когда, вскоре затем, благодаря походу Александра в Индию, знание восточной Азии также приобрело более определенный характер, тогда покачнулась почва, на которой пифагорейцы возвели свое здание гипотез. Стал до­ ступным как бы некий сторожевой пост, с которого должна была открыться взору предполагаемая противо-Земля. И когда все же не увидели ни ее, ни лишенного теперь последней защиты центрального огня, тогда неизбежно рушилась эта часть пифагорейской мировой системы. На этом дело не остановилось. Вместе с отказом от мнимого центра суточного круговращения Земли пришлось отказаться и от него самого; место того, что мы назвали эквивалентом учения об обращении Земли около

вокруг своей оси. К этому этапу пути, ведущего к гелиоцент­ рической теории, вскоре присоединился еще один. Явление необыкновенного прироста света, наблюдаемое по временам на планетах, было сперва замечено по отношению к Меркурию и Венере. Невозможно было объяснить этот феномен иначе, как

*См. прим, и доб. Т. Гомперца.

**См. прим, и доб. Т. Гомперца.

***Биографические сведения об Экфанте почти отсутствуют. Сохра­ нились только скудные данные о его жизни и учении (См.: Жмудь Л. Я- Указ. соч. С. 80, 257, 262, 317—319). (Прим, ред.)

Глава четвертая. Дальнейшее развитие пифагорейских учений 121

еГо истинной причиной, т. е. временным приближением этих блуЖДаюЩих светил к Земле. Этим же доказывалась невозмож­ ность предположения, что они вращаются вокруг Земли кон­ центрическими кругами. И так как именно два ближайшие соседа Солнца своим оборотом вокруг него в течение года всего дснее выдавали свою принадлежность к этому светилу, то из всех планет они были первыми, движения которых были свя­ заны с движением Солнца. Это было великим делом гениального, скрывавшего мощный дух в безобразном теле, равно искусного в разных областях науки и литературы Г е р а к л и д а из Гераклеи на Черном море,* человека, посещавшего школы Пла­ това и Аристотеля, но также бывшего и в живом общении с последними пифагорейцами. Однако и на этом еще нельзя было остановиться. Так как и Марс также претерпевал значительные колебания силы света, замеченные и при тогдашних, столь несовершенных, средствах наблюдения, то была протянута нить, связующая обе внутренние планеты с одной, по крайней мере, ИЗ внешних. Греческая мысль приближалась к той точке зрения, которая в новое время была представлена Тихо Браге,** учив­ шим, что все планеты, за исключением Земли, вращаются вокруг Солнца, а это последнее, вместе со своей планетной свитой, — вокруг Земли. Последний и решительный шаг сделал, наконец (в 280 до Р. X.), Коперник древнего мира — А р и с ­ тарх Самосский, *** и еще до него — хотя и не в столь

*См. прим, и доб. Т. Гомперца. Гераклид Понтийский (ок. 350 г. до н. э.) — философ, физик, астроном, грамматик, ученик Платона и Аристотеля, из-за своей тучности прозванный «Гераклид с пузом» (Диоген Лаэрций V 6, 86—94). Высказал гипотезу о структуре солнечной системы, которая стала ступенью для гелиоцентрической теории Аристарха Само­ сского (ок. 320—250 гг. до н. э.) и Коперника. В 339 г. до н. э. основал собственную философскую школу, в учении которой синтезировал идеи Платона и пифагореизма. Диоген Лаэрций называет четырнадцать одно­ именных Гераклидов, из которых известен также Гераклид Понтийский, римский грамматик при Клавдии и Нероне. (Прим, ред.)

**Тихо Браге (1546—1601) — знаменитый датский астроном, кото­

«О величине и расстоянии Солнца и Луны» определил, что расстояние Солнца от Земли в 19 раз больше, чем расстояние Луны от Земли, а Диаметр Солнца — в 6,75 раз больше земного. Он утверждал, что Солнце и звезды неподвижны и бесконечно удалены от Земли, а Земля вращается вокруг своей оси и вместе с тем движется вокруг Солнца по кругу, Наклонному к экватору. (Прим, ред.)

122 Т. Гомперц. Греческие мыслители

определенной форме — вышеупомянутый понтиец Гераклид. Поводом к совершению этого великого духовного деяния по­ служило распространившееся, благодаря исследованиям Евдок­ са, убеждение в том, что Солнце величиной своей значительно превосходит Землю. Аристарх считал его в семь раз превосхо­ дящим Землю. Как ни совершенно было это измерение, как ни уступало оно действительности, все же этого было уже достаточно, чтобы понять несообразность предположения, будто огромный огненный шар, словно какой-то телохранитель, обе­ гает маленькое небесное тело, служащее нам обителью. У Земли снова было отнято недавно лишь отвоеванное ее господствующее

путь к которой открыт и указан был Пифагором и его учени­ ками — правда, лишь затем, чтобы вскоре быть снова остав­ ленной и на долгий ряд веков уступить место охраняемому религиозным чувством древнему заблуждению.

Однако давно пора, не забегая далее в историю, возвратиться к нашей исходной точке — древнейшим пифагорейским учени­ ям. Ничто не мешает нам теперь продолжить нить исследования, прерванную в конце второй главы.

jj что же следует за ним? Неужели духовное существо, одаренное рилой оживлять тела людей и животных, проявляет эту силу диШь в течение нескольких недель, дней, часов или минут, чтобы потом погрузиться навсегда в неподвижность? Но и по- JJJJJJO таких случаев легче было допустить, что количество этих нетленных и, во всяком случае, высших сущностей значительно рграниченней тех быстро сменяющихся, вечно нарождающихся И умирающих грубо-материальных существ, которыми они уп­ равляют подобно военачальникам, всегда менее численным, чем предводимые ими солдаты. Вместе с первыми проблесками более дтрогого мышления все эти смутные аналогии были сведены к более определенной формуле. Почти всем людям всегда было и поныне свойственно верить, что душа переживает тело. Так пак нет причины умирать ей и в дальнейшем, то существование ее становилось понемногу все более неограниченным, а после того как создалось понятие вечности — ее признали бессмерт­ ной. И ввиду того, что все, имеющее начало, оказывается не­ долговечным, естественно должна была возникнуть мысль, что непреходящее — не возникает, что вечности загробного суще­ ствования соответствует и вечность предшествовавшей рожде­ нию жизни (предсуществование). И наконец, когда забрезжила догадка — хотя бы только в умах передовых культурных на­ родов, — что и в царстве материи, в сущности, нет возникно­ вения и исчезновения, а скорее происходят непрерывные из­ менения и круговращение, то не могло не явиться по аналогии предположение, что и в мире духовном происходит такой же круговорот, причем одна и та же сущность бесконечно меняет Свою земную оболочку и после неисчислимых превращений м<ожет снова принять один из прежних или даже первичный спой образ.

, Эти и подобные этим соображения, естественно, могли бы породить у греков так же, как и у других народов, веру в переселение душ. Тем не менее, очевидно, этого не было в данном случае. Ни у кого не встречаем мы указаний на это, и, наконец, если бы эта вера издавна привилась на греческой почве, о ней не мог бы не знать много странствовавший и сведущий во всем Ксенофан. Ему не пришло бы в голову выставить это учение, как характеризующее одного лишь Пи­ фагора, которого он и осмеял по этому поводу. Еще одно соображение общего характера утверждает нас в этом мнении.

Народному духу Греции никогда не была особенно свойственна любовь к животным, из которой вырастает это учение, — за редкими единичными исключениями там никогда не было свя­ щенных животных, как в Индии и Египте. Вместе с тем было бы весьма невероятным предположить, что Пифагор сам изобрел верование, распространенное среди стольких народов.* Таким образом, проблема сводится к вопросу о том, у какого народа и у какой религии заимствовал свое учение мудрец, славив­ шийся столь широкой образованностью? (Ср. ст. 100.) В ответ на это Геродот ссылается на Египет, откуда, по его словам, хорошо известные ему люди, назвать которых он, однако, не хочет, занесли в Грецию учение о душепереселении.** Но то, что мы знаем о египетском учении о душе, не позволяет нам окончательно остановиться на этом утверждении. «Книга мерт­ вых» действительно говорит о дарованной чистым душам власти принимать любые облики животных и растений; душа может явиться «сегодня в образе цапли, завтра — в виде жука, а послезавтра цветком лотоса подняться из воды»; она может воплотиться «в птицу Феникса, в гуся, ласточку, в ибиса, журавля и в гадюку». И злые души, без устали мечущиеся между небом и землей, ищут себе человеческое тело, чтобы, поселившись в нем, измучить его болезнями, привести его к убийству, безумию и т. д. Но египетские письмена, по крайней мере, насколько они разобраны доныне, ничего не сообщают о «правильном круговращении, совершаемом душой через все твари земные, воздушные и водные, чтоб через 3000 лет снова принять облик человечий», на которое указывает Геродот. Быть может, мы узнаем это из дальнейших результатов еще не оконченных и часто противоречивых исследований, но до тех пор мы не можем положиться на показания Геродота.***

Гораздо больше сходства встречаем мы между пифагорейским и индийским учениями о переселении душ не только в общих чертах, но и в частностях, как, например, в связанном с ними вегетарианстве и в самих формулах, выражающих верование: «круг» и «колесо» рождений. Здесь ясно, что мы имеем дело не

спростой случайностью. Разумеется, нам пришлось бы отка-

*См. прим, и доб. Т. Гомперца.

**См. прим, и доб. Т. Гомперца.

***См. прим, и доб. Т. Гомперца.