Экзамен зачет учебный год 2023 / Асосков А.В. Коллизионное регулирование договорных обязательств
.pdf
—2 . 2 . —
каждого из потребителей ставит перевозчика в трудную ситуацию, поскольку ему сложно рассчитать все правовые риски, а следовательно, трудно определить оптимальные ставки за свои услуги556. Как уже отмечалось выше, обоснованность данного исключения подвергается сомнениям, поскольку «пестрый» состав потенциальных потребителей товаров или услуг свойствен многим видам бизнеса, ориентированного на потребителей557. В качестве примера можно привести распространение программного обеспечения через интернет, когда программное обеспечение в течение одного дня может быть приобретено потребителями из ста различных стран мира. Тем не менее для подобных разновидностей потребительских договоров, в отношении которых профессиональная сторона может испытывать те же сложности в расчете правовых рисков, никаких исключений не устанавливается. Тем не менее даже в случае обоснованности приведенной выше аргументации в пользу изъятия договоров перевозки из общего коллизионного механизма защиты потребителей, следует исходить из того, что условие о выборе права третьей страны не затрагивает действия защитных императивных норм по месту нахождения коммерческого предприятия перевозчика, через которое по условиям договора он осуществляет исполнение обязательств.
3) Договор о выполнении работ или об оказании услуг, если работа должна быть выполнена или услуги должны быть оказаны исключительно в иной стране, чем страна места жительства потребителя (пп. 2) п. 3 ст. 1212 ГК РФ, ст. 5(4)(b) Римской конвенции, ст. 6(4)(а) Регламента Рим I). С точки зрения разработчиков Официального отчета к Римской конвенции, при заключении подобных договоров потребитель не может разумно рассчитывать на применение защитных норм своего права, поскольку весь процесс исполнения обязательств по договору происходит на территории иностранного государства558.
Комментаторы справедливо обращают внимание на тот факт, что данная норма может применяться лишь в тех случаях, когда потребитель для приемки результата работ или потребления услуги выезжает за пределы
556.См.: Max Planck Institute for Comparative and International Private Law. Comments on the European Commission’s Proposal for a Regulation of the European Parliament and the Council on the law applicable to contractual obligations (Rome I). P. 45. Как уже отмечалось выше, в ст.
5Регламента Рим I включены новые коллизионные нормы, регулирующие договор перевозки пассажиров, которые используют совершенно иной механизм ограничения автономии воли, основанный на установлении исчерпывающего перечня правопорядков, среди которых возможен выбор применимого права.
557.См. соответствующую критику в работе: von Hoffmann B. Consumer Contracts and the 1980 Rome EC Convention on the Law Applicable to Contractual Obligations. P. 375.
558.Report on the Convention on the law applicable to contractual obligations by Mario Giuliano and Paul Lagarde (п. 5 комментария к ст. 5 Римской конвенции).
—1 9 3 —
—Глава 2 —
страны места своего проживания. Иными словами, речь не идет об использовании юридических норм, которые устанавливают фикцию наличия места исполнения обязательства в определенной стране при том, что
вмомент оказания услуг стороны находятся в разных странах (например, иностранный адвокат дает по телефону или электронной почте юридические консультации клиенту, находящемуся у себя дома в другой стране мира, или профессиональная сторона из своего места нахождения осуществляет передачу программного обеспечения по электронным средствам связи потребителю, находящемуся у себя дома в другой стране мира)559.
Данная проблема оказалась ключевой при вынесении Костромским областным судом кассационного определения от 20.05.2009 по делу № 33-554560. Между российским гражданином, постоянно проживающим на территории России, и компанией из Новой Зеландии был заключен договор возмездного оказания услуг, по условиям которого компания из Новой Зеландии обязалась оказывать заказчику услуги по подготовке документов для оформления визы и вида на жительство
вНовой Зеландии, а также трудоустройству там российского гражданина. Несмотря на представление необходимых документов, а также уплату полной суммы вознаграждения, российский заказчик не получил разрешения на въезд в Новую Зеландию. Заключенный договор содержал условие о применении права Новой Зеландии. С нашей точки зрения, российский суд пришел к правильному выводу о необходимости применения императивных положений Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей», хотя и дал для этого вывода неверное обоснование561. В данном деле российский потребитель, откликнувшийся на рекламу профессиональной стороны, распространявшуюся на территории России, в процессе оказания услуг продолжал оставаться на территории России, а потому отсутствовали основания для применения рассматриваемого исключения по пп. 2) п. 3 ст. 1212 ГК РФ.
Вкачестве обоснования рассматриваемого исключения также иногда приводится аргумент о том, что данное исключение направлено на защиту интересов мелких предпринимателей, которые занимаются оказанием услуг в стране своего места нахождения. Однако последний аргумент является неубедительным: коллизионный механизм защиты пассивного по-
559.Hill J. Op. сit. P. 346.
560.Использован текст определения, содержащийся в СПС «КонсультантПлюс».
561.Российский суд сослался на норму п. 5 ст. 1210 ГК РФ, хотя в рассматриваемом деле очевидным образом договор имел объективную связь не только с Россией, но и с Новой Зеландией, где находился исполнитель и где подлежали осуществлению действия, составлявшие предмет оказываемых услуг.
—1 9 4 —
—2 . 2 . —
требителя может применяться лишь в том случае, когда профессиональная сторона выходит на иностранный рынок и реализует маркетинговые стратегии, направленные на привлечение иностранных потребителей. В этой ситуации невозможно говорить о том, что применение защитных норм страны места жительства потребителя является неожиданным и полностью непредсказуемым для профессиональной стороны562. Если гостиница или клиника ориентирована исключительно на местный рынок и осуществляет рекламу своей деятельности только в собственной стране, то при заключении договора с проживающим зарубежом потребителем речь будет идти об активном потребителе, который сам нашел данную профессиональную сторону в стране ее места нахождения. Ситуация радикальным образом меняется, когда гостиница или клиника начинают размещать рекламу в иностранных государствах: в этих ситуациях речь идет о том, что профессиональная сторона выходит на иностранные рынки и пытается заключить договоры с пассивными потребителями, которые выбирают подходящего исполнителя, ориентируясь на рынок предложений, существующий в стране своего места жительства. В последнем случае невозможно говорить о том, что применение защитных норм страны места жительства потребителя является неожиданным для профессиональной стороны, даже если весь процесс оказания услуг происходит в месте нахождения профессиональной стороны.
С учетом вышесказанного, рассматриваемое исключение подвергается активной критике в западноевропейской литературе563. Тем не менее европейский законодатель принял решение сохранить это исключение в Регламенте Рим I564. Комментируя данное правило ст. 6 Регламента
562.Mankowski P. Consumer Contracts under Article 6 of the Rome I Regulation. P. 156–158.
563.von Hoffmann B. Consumer Contracts and the 1980 Rome EC Convention on the Law Applicable to Contractual Obligations. P. 376; Basedow J. Consumer Contracts and Insurance Contracts in a Future Rome-I Regulation. P. 274; Max Planck Institute for Comparative and International Private Law. Comments on the European Commission’s Proposal for a Regulation of the European Parliament and the Council on the law applicable to contractual obligations (Rome I).P. 44–45.
564.Необходимо отметить, что в ст. 6(4)(d) и (е) Регламента Рим I зафиксировано еще одно исключение из применения коллизионного механизма защиты пассивных потребителей – договоры в отношении эмиссионных ценных бумаг и других финансовых инструментов, а также договоры, заключаемые на фондовой бирже. Данное ограничение прямо выраженным образом не было зафиксировано в тексте Римской конвенции, однако в Официальном отчете к ней указывалось на то, что ст. 5 Римской конвенции 1980 г. не распространяется на куплю-про- дажу ценных бумаг (Report on the Convention on the law applicable to contractual obligations by Mario Giuliano and Paul Lagarde – п. 2 комментария к ст. 5 Римской конвенции). С нашей точки зрения, данное исключение связано не с особенностями предмета потребительского договора, а с тем, что при заключении подобных договоров вообще утрачивается потребительский характер договора: если физическое лицо профессионально участвует на фондовом рынке, то нельзя сказать, что ценные бумаги приобретаются или продаются им для личных, семейных или домашних нужд. В связи с этим данное исключение далее не рассматривается.
—1 9 5 —
—Глава 2 —
Рим I, Фр. Альферез справедливо обращает внимание на абсурдность ситуации, когда при заключении договора об оказании услуг на территории другой страны (например, при заключении пассивным потребителем договора о прохождении языкового курса в другой стране) потребитель полностью приравнивается к профессиональным участникам оборота и сторонам предоставляется неограниченная свобода выбора применимого права. Автор предлагает в данной ситуации применять более выгодные для потребителя защитные императивные нормы по месту оказания услуг565. С нашей точки зрения, это предложение заслуживает поддержки566.
Описанные доктринальные предложения уже нашли отражение в законодательных актах некоторых стран мира. Например, в § 1-301 ЕТК в редакции 2001 г. предлагалось включить правило, в соответствии с которым при заключении договора и передаче потребителю товара в одной стране за пределами территории страны места жительства потребителя сделанный в договоре выбор применимого права не мог затрагивать действия защитных императивных норм права первой страны. В качестве иллюстрации для данной нормы в официальном комментарии к § 1-301 ЕТК приводился следующий пример, который в значительной мере напоминал фабулу второй волны немецких дел Gran Canaria. Постоянно проживающий на территории страны В потребитель во время своего отпуска в стране А заключает с местным продавцом договор купли-продажи, который исполняется путем передачи товара потребителю на территории страны А. В качестве применимого права в договоре указано право третьей страны (страны С). В данном случае в качестве ограничения автономии воли должны выступать защитные императивные нормы не страны В (страны места жительства потребителя), а страны А (страны, где активный потребитель заключил договор и принял исполнение от профессиональной стороны)567. Для ситуации с активными потребителями, когда профессиональная сторона не выходит на рынок страны места жительства потребителя, применение права страны места поставки товара или оказания услуг предлагается в новом китайском законе 2010 г. о международном частном праве (§ 42).
Если суммировать описанные выше идеи, касающиеся механизма коллизионной защиты активных потребителей и тех пассивных потребителей, на которых не распространяются общие правила, то можно прийти
565. Alferez Fr. Op. сit. P. 72. Аналогичная идея сразу после принятия Римской конвенции была высказана Тр. Хартли: Hartley Tr. Consumer Protection Provisions in the E.E.C. Convention // Contract Conflicts. The E.E.C. Convention on the Law Applicable to Contractual Obligations: a Comparative Study / Ed. P. North. Amsterdam, 1982. P. 129.
566.Хотя предпочтительным выглядит полное устранение данного исключения из применения общего коллизионного механизма защиты пассивных потребителей.
567.Uniform Commercial Code. 2009–2010 Edition. P. 2117–2118.
—1 9 6 —
—2 . 2 . —
квыводу о том, что четвертая модель коллизионного регулирования потребительских договоров, основанная на обеспечении применения более выгодных для потребителя защитных императивных норм определенного правопорядка, может успешно применяться и здесь. Отличие заключается в том, что в качестве таких защитных императивных норм предлагается рассматривать не нормы страны места жительства потребителя, а нормы объективного договорного статута, подлежащего определению в соответствии с общими объективными коллизионными нормами (в ГК РФ это, прежде всего, коллизионные нормы ст. 1211 и 1213 ГК РФ).
Именно с учетом этих современных тенденций развития коллизионного права при участии автора настоящей работы было сформулировано новое положение проекта изменений и дополнений Раздела VI ГК РФ (п. 4 ст. 1212 проекта): «Если правила, установленные пунктом 1 настоящей статьи, не применяются, то выбор права, подлежащего применению
кдоговору с участием потребителя, не может повлечь за собой лишение потребителя защиты его прав, предоставляемой императивными нормами той страны, чье право применялось бы к такому договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права». При формулировании данного правила Рабочая группа исходила из того, что эта норма будет применяться как в отношении договоров с активными потребителями, так и в отношении договоров с пассивными потребителями, если для таких договоров действие положений п. 1 и 2 ст. 1212 ГК РФ исключено в силу п. 3 ст. 1212 ГК РФ. При этом под правом страны, которое применялось бы к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права, понимается право, на которые указывают общие коллизионные нормы ст. 1211 и 1213 ГК РФ.
Сучетом сложного характера законодательного регулирования, изложенного в ст. 1212 ГК РФ, Рабочая группа также посчитала оправданным включить положение, которое обращает внимание на то, что при отсутствии специальных норм ст. 1212 ГК РФ потребительский договор будет регулироваться общими положениями Раздела VI ГК РФ о праве, подлежащем применению к договору (новый пункт 5 ст. 1212 ГК РФ). Речь идет о договорах с активными потребителями, в которых не был осуществлен выбор применимого права. Поскольку правила п. 1 и предлагаемой редакции п. 4 ст. 1212 ГК РФ касаются наличия в потребительском договоре соглашения о выборе применимого права, а п. 2 ст. 1212 ГК РФ распространяется только на договоры с пассивными потребителями (договоры, соответствующие критериям п. 1 ст. 1212 ГК РФ), то в приведенном примере отсутствуют основания для использования каких-либо специальных положений ст. 1212 ГК РФ, а поэтому применимое право подлежит определению в соответствии с общими положениями ст. 1211 и 1213 ГК РФ.
— 1 9 7 —
—Глава 2 —
Подводя промежуточный итог, следует сделать вывод о том, что среди возможных механизмов ограничения автономии воли
впотребительских договорах наибольшей популярностью пользуется модель, основанная на обеспечении преимущественного применения более выгодных для потребителя императивных норм объективного договорного статута. Несмотря на различную юридическую технику, используемую для реализации этой модели, результаты применения западноевропейских и американских коллизионных подходов являются в значительной мере сходными.
Для договоров с участием пассивных потребителей объективным договорным статутом является право страны места жительства потребителя. Для определения круга пассивных потребителей наиболее эффективной является концепция «нацеленной деятельности». В рамках этой концепции не имеют преобладающего значения конкретные формы воздействия профессиональной стороны на иностранные рынки, а также другие элементы формального характера. Имеет значение лишь то обстоятельство, что профессиональная сторона осуществляет или любыми способами направляет свою деятельность на территорию страны места жительства потребителя, и заключенный с потребителем договор связан с такой деятельностью профессиональной стороны. Данная концепция позволяет найти эффективные решения в отношении маркетинговых стратегий профессиональной стороны, реализуемых через интернет и другие современные средства коммуникаций.
Для договоров с участием активных потребителей объективным договорным статутом является право страны места нахождения коммерческого предприятия продавца или право страны места нахождения недвижимого имущества. Интересы активных потребителей также требуют повышенной правовой защиты путем обеспечения преимущественного применения защитных императивных норм объективного договорного статута в ситуации, когда договор содержит условие о выборе права третьей страны. Данный защитный механизм также следует распространить на те договоры с участием пассивных потребителей,
вотношении которых по различным причинам не применется общий защитный механизм ориентированный на пассивных потребителей.
2.2.4. Ограничения автономии воли в договорах присоединения
(договорах со стандартными условиями)
Современное коллизионное право, как правило, устанавливает специальные защитные механизмы только для строго определенных разновидностей договоров с участием слабой стороны: в ГК РФ это догово-
— 1 9 8 —
—2 . 2 . —
ры с участием потребителя (ст. 1212 ГК РФ), в Римской конвенции – договоры с участием потребителя (ст. 5) и трудовые договоры (ст. 6);
вРегламенте Рим I данный перечень дополняется договорами перевозки пассажиров (ст. 5(2)) и договорами страхования так называемых массовых рисков (ст. 7(3)). Вместе с тем проблема наличия слабой стороны в договоре (проблема информационной асимметрии) может возникать и за рамками этих разновидностей договоров. В качестве примера можно привести договор поручительства, который заключается физическим лицом-поручителем с банком в целях обеспечения исполнения обязательств по кредиту, выдаваемому этим банком близкому родственнику поручителя. Равным образом проблема информационной асимметрии может присутствовать и в договорах с участием некоммерческой организации или мелкого предпринимателя – например, в договоре о приобретении главой фермерского хозяйства у профессиональной стороны сложного сельскохозяйственного оборудования или в договоре подряда между крупной строительной компанией и некоммерческой организацией, осуществляющей капитальный ремонт своего небольшого офиса.
Вматериальном праве большинства развитых стран потребность
вправовой корректировке экономического неравноправия сторон нашла свое выражение в формулировании специального института контроля за стандартными условиями сделок, который направлен на недопущение навязывания обременительных условий слабой стороне договора. Своеобразным эталоном законодательного регулирования
этого материально-правового института считается германское право: впервые в развернутом виде оно было зафиксировано в Законе ФРГ 1976 г. об общих условиях сделок (Gesetz zur Regelung des Rechts der Allgemeinen Geschäftsbedingungen, AGB-Gesetz), а после реформы немецкого обязательственного права в 2002 г. соответствующие нормы вошли в состав ГГУ568. В российском гражданском законодательстве урегулирована лишь одна из разновидностей данного института – договор присоединения (ст. 428 ГК РФ)569.
568.Подробнее см.: Wolf M., Lindacher W., Pfeiffer Th. AGB-Recht. Kommentar. 5 Aufl. München,
2009.
569.Подробнее о соотношении понятий стандартные условия договора и договор присоединения, а также о других проблемах применения правил ст. 428 ГК РФ см.: Савельев А.И. Договор присоединения в российском гражданском праве // Вестник гражданского права. 2010. Т. 10. № 5. С. 13–75; Савельев А.И. Контроль над несправедливыми условиями в договорах между предпринимателями по зарубежному и российскому праву // Российский ежегодник сравнительного права. 2007. № 1. С. 362–436. В дальнейшем с учетом сложившейся российской терминологии понятия «стандартные условия» и «договор присоединения» в контексте коллизионного регулирования используются как взаимозаменяемые.
—1 9 9 —
—Глава 2 —
Возникает вопрос о том, следует ли на коллизионном уровне вводить какие-либо ограничения принципа автономии воли в случае, если условие о выборе применимого права выступает одним из стандартных условий в договоре с участием экономически слабой стороны. В качестве иллюстрации возможных злоупотреблений стороны, составляющей стандартные условия договора, можно привести условие о применимом праве, которое предусматривает, что при предъявлении иска стороной, подготовившей проект договора (например, продавцом), применяется право по месту нахождения такой стороны, а при предъявлении иска ее контрагентом (в данном примере – покупателем) – мало известное право нейтрального государства (например, право одной из африканских или латиноамериканских стран), установление содержания которого неизбежно вызовет серьезные сложности и станет препятствием для быстрого получения судебного решения против первой стороны570.
Различные исследователи предложили самые разные подходы к решению описанной проблемы. Рассмотрим наиболее интересные предложения.
1) Запрет автономии воли для договоров присоединения
Эта наиболее консервативная точка зрения получила достаточно широкое распространение в американской литературе по международному частному праву. Впервые данная идея была высказана в работе одного из наиболее известных американских ученых второй половины XX в. – А. Эренцвейга (A. Ehrenzweig): «Каков бы ни был общий статус принципа автономии воли в коллизионном регулировании договоров, этому принципу не место в коллизионном регулировании договоров присоединения (adhesion contracts)»571. По мнению американского исследователя, в таких договорах существенное ограничение автономии воли как на материально-правовом, так и на коллизионном уровнях является вполне оправданным, поскольку в действительности речь идет не о свободе договора (freedom of contract), а о «свободе присоединения» (freedom to adhere), за которой скрываются многочисленные возможности для злоупотреблений572.
Американский ученый Р. Вайнтрауб в своих работах выводит презумпцию недействительности для ситуаций, когда такие последствия
570.См. данный пример в работе: Heiss H. Inhaltskontrolle von Rechtswahlklauseln in AGB nach europäischem internationalem Privatrecht? // RabelsZ. 2001. Bd 65. S. 651–652.
571.Ehrenzweig A. Adhesion Contracts in the Conflict of Laws // Columbia Law Review. 1953. Vol. 53. P. 1090.
572.Ibid. P. 1090.
—2 0 0 —
—2 . 2 . —
установлены для договоров присоединения с обременительными условиями в стране по месту нахождения присоединяющейся стороны573.
В современной американской литературе идеи А. Эренцвейга развиваются М. Зангом (M. Zhang). По мнению данного автора, условие о выборе применимого права в составе договора присоединения не совместимо с принципом взаимности (principle of mutuality), что подразумевает очевидную «дефектность» процесса совершения сделки574. Поэтому автор предлагает использовать так называемый «подход второго шанса» (second chance approach), согласно которому содержащееся в договоре присоединения условие о применимом праве будет иметь юридическую силу лишь в том случае, если присоединяющаяся сторона впоследствии (после возникновения спора) подтвердит свое согласие на применение оговоренного права или, иными словами, не воспользуется правом объявить незаключенным содержащееся в договоре присоединения соглашение о применимом праве575. Фактически такой подход предоставляет слабой стороне на стадии судебного разбирательства право выбора между двумя правопорядками – правом, выбранным в договоре (если присоединяющаяся сторона не оспаривает условие о применимом праве), и объективным договорным статутом (если присоединяющаяся сторона пользуется своим «вторым шансом» и отказывается признавать юридический эффект содержащегося в договоре присоединения условия о применимом праве).
Однако необходимо подчеркнуть, что несмотря на активную поддержку американской доктриной идеи о запрете автономии воли для договоров присоединения, эта идея не получила признания в американских нормативных источниках и судебной практике. В ранней американской судебной практике 60–70-х гг. XX в. можно встретить подходы, которые отражают описанную выше позицию. В частности, судья Бургер (Burger) в своем мнении по делу The Bremen v. Zapata Off-Shore Co., рассмотренном Верховным судом США в 1972 г. отметил, что выбор применимого права «не должен быть затронут обманом, угрозой или чрезмерными переговорными возможностями» (overweening bargaining power)576. Однако в своей последующей практике Верховный суд США (как и суды подавляющего большинства штатов) не стал развивать эту идею: в частности, при рассмотрении в 1991 г. дела Carnival Cruise Lines Inc. v. Shute577 Вер-
573.Weintraub R. Commentary on the Conflict of Laws. 4th ed. New York, 2001. P. 480.
574.Zhang M. Contractual Choice of Law in Contracts of Adhesion and Party Autonomy // Akron Law Review. 2008. Vol. 41. P. 139.
575.Ibid. P. 168–169.
576.407 US I, 12 (1972).
577.499 US, 585 (1991).
—2 0 1 —
—Глава 2 —
ховный суд США посчитал правомерным условие о выборе компетентного суда (пророгационное соглашение), отпечатанное на обратной стороне пассажирского билета578. В ведущем современном американском учебнике по международному частному праву отмечается, что «простое неравенство переговорных возможностей и отсутствие реальных переговоров сами по себе не делают недействительным условие о применимом праве»579.
Таким образом, идея о полном запрете автономии воли для договоров присоединения не нашла практической реализации даже у себя на родине. Данная идея никогда не пользовалась сколько-нибудь широкой популярностью в европейских странах580. В этой связи весьма неожиданным выглядит то, что эта идея получила свое отражение в ст. 14 Регламента ЕС Рим II о праве, применимом к внедоговорным обязательствам581. В соответствии со ст. 14(1)(b) данного Регламента, если обе стороны осуществляют предпринимательскую деятельность, то они могут выбрать право, применимое к внедоговорному обязательству, и до наступления действия или иного обстоятельства, порождающего требование о возмещении вреда, при условии, что соответствующее соглашение было заключено в результате «свободных переговоров» (an agreement freely negotiated). По мнению некоторых комментаторов, из данного положения прямо следует, что выбор применимого права в отношении внедоговорных обязательств является недопустимым, если он односторонним образом сформулирован в общих условиях сделок582. Необходимо подчеркнуть, что в любом случае положения Регламента Рим II регулируют определение применимого права лишь для внедоговорных обязательств и не затрагивают проблемы определения договорного статута. Однако для стран, допускающих конкуренцию договорных и внедоговорных исков, следует признать весьма странной ситуацию, при которой одно и то же условие о выборе применимого права будет признано действительным в рамках регулирования договорных обязательств и одновременно неисполнимым в части, в которой возникшие отношения могут быть квалифицированы в качестве, например, деликтных обязательств в смысле норм Регламента Рим II.
578.Отказ американских судов от использования презумпции недействительности условий о выборе применимого права в договорах присоединения признается и сторонниками введения запретительных мер – см.: Zhang M. Op. сit. P. 156–157.
579.Scoles E., Hay P., Borchers P., Symeonides S. Op. сit. P. 967.
580.Nygh P. Autonomy in International Contracts. P. 69–70.
581.Regulation (EC) No. 864/2007 of the European Parliament and of the Council of 11 July 2007 on the law applicable to non-contractual obligations (Rome II) // Official Journal of the European Union. 2207. L 199/40.
582.Jayme E. Die Kodifikationsidee am Beispiel der kollisionsrechtlichen Parteiautonomie // Kollisionsrecht in der Europäischen Union: Neue Fragen des Internationalen Privatund Zivilverfahrensrechtes / Hrsg. Br. Jud, W. Rechberger, G. Reichelt. Jan Sramek Verlag, 2008. S. 71.
—2 0 2 —