2815.Западная философия от истоков до наших дней. Книга 3. Новое время (От Ле

части, не обоснованы, потому что корни политического построения философа лежат в самих предпосылках онтологического учения о телах, отрицающего духовное измерение, а, значит, свободу, равно как объективные и безусловные нравственные ценности, а также в его логическом “конвенционализме”.

Гоббса обвиняли также и в атеизме. Но, скорее всего, атеистом он не был. Половину его “Левиафана”занимает тематика, в которой религия и христианство стоят на первом плане. Но верно и то, что его материализм, вопреки его собственным намерениям и утверж­ дениям, порождал непоследовательное отношение к религии и цер­ кви и даже приводил если не к отрицанию Бога, то, по меньшей мерс, к выражению сомнения в Его существовании.

Источник сложностей в философии Гоббса заключается, прежде всего, в том, что Гоббс механически отрывает одну область знания от другой; эмпиризм и рационализм, индукция и дедукция остаются нс связанными между собой и не переходят одна в другую. Кроме того, применение методов математики и естествознания в филосо­ фии приводит к возникновению целого ряда апорий, как это случи­ лось с Декартом и, в особенно показательной форме, произойдет с Кантом.

В любом случае, противоречия философии Гоббса характеризуют большую часть современной ему философии, находившейся под влиянием галилеевской научной революции.

Г л а в а д е в я т а я

Джон Локк и создание критического эмпиризма

1. ЖИЗНЬ И СОЧИНЕНИЯ ЛОККА

Эмпиризм был существенной составной частью философии у Бэкона и Гоббса, однако у первого он ограничен тематикой научного опыта, а у второго — переплетен с рационализмом и жестко обу­ словлен материатистической теорией тел. Локк первым сформули­ ровал основы эмпиризма, разработав сенсуалистическую теорию познания.

Джон Локк родился в Рингтоне (близ Бристоля) в 1632 г. (в том же году, что и Спиноза) в семье адвоката. Образование он получил

вВестминстерской школе, а затем в Оксфордском университете, где

в1658 г. получил степень магистра, преподавал греческий язык и риторику, непродолжительное время служил цензором.

Локк был весьма недоволен философским образованием, полу­ ченным в Оксфорде, называл его “перипатетизмом, замутненным неясными словами и бесполезными исследованиями”. Схоластичес­ кий перипатетизм заключается в словесной игре и изысканных рассуждениях. Поэтому нетрудно понять, что он стремился удовле­ творить свои научные потребности, изучая медицину, анатомию, физиологию и физику (испытывая заметное влияние физика Р. Бойля). За профессиональную компетенцию его называли “док­ тором Локком”

В 1668 г. он сны членом престижного Лондонского королевского общества, но его там не принимали по причине разногласий, вызы­ ваемых его теорией. 1672 год ознаменован важным событием: он становится врачом, домашним воспитателем, а затем секретарем видного политического деятеля, лидера оппозиции лорда Эшли Купера, графа ШефтсберИ, лорда-канцлера Англии, и активно вклю­ чается в политические дела.

2. ЗАДАЧА И ПРОГРАММА

“ОПЫТА О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ”

Бэкон писал, что безотлагательной необходимостью является “введение лучшего и более совершенного применения разума”. Локк сделал эту задачу программной и реализовал ее. Однако для него важно было не проверить применение человеческого разума в опре­ деленных областях познания, а исследовать самразум, его способности,

функции и пределы. Поэтому речь идет об исследовании не объектов, но самого субъекта. Центр интересов современной философии на­ мечается все более отчетливо, и уже довольно ясно вырисовывается путь, который поведет к кантианскому критицизму как конечной цели: задачей становится установление генезиса, природы и значимос­ ти человеческого познания, и особенно необходимость определить

пределы, в которых человеческийразум может и должен действовать, а также границы, за которые нельзя выходить, т. е. именно области, закрытые для разума в силу его структуры.

Во вводном "Письме к читателю ", предваряющем “Опыт о чело­ веческом разумении ", Локк рассказывает, как зародилась идея этого исследования: “Пять-шесть моих друзей, встретившись у меня в доме и рассуждая друг с другом о предметах, весьма далеких от настоящего, скоро должны были остановиться перед затруднениями, вставшими со всех сторон. После того как некоторое время мы пробыли в замешательстве, ни на шаг не приблизившись к разреше­ нию смутивших нас сомнений, пришло мне на ум, что мы пошли по ложному пути и что, прежде чем предаться такого рода исследо­ ваниям, необходимо было изучить свои собственные способности и посмотреть, какими предметами наш разум способен заниматься, а какими нет. Это я и предложил своим друзьям, которые охотно согласились со мной; затем было решено, что это и должно стать предметом нашего первого исследования. Несколько торопливых, необработанных мыслей о предмете, которого я раньше никогда не исследовал, изложенных мною перед нашим ближайшим собранием, были первым введением к настоящему рассуждению, которое, на­ чавшись, таким образом, случайно, было по просьбам продолжено; оно писалось несвязными отрывками, снова возобновлялось после долгих промежутков забвения, когда позволяли мое расположение духа или обстоятельства, и, наконец, в уединении, где заботы о моем здоровье дали мне досуг, было приведено в тот порядок, в каком ты его видишь теперь”.

Общий замысел и цели “Опыта ” и новой философии Локка, критически осмысленные, отражены во "Введении", являющемся

ключом ко всей работе: “Знание своих познавательных способностей предохраняет нас от скептицизма и умственной бездеятельности. Когда мы будем знать свои силы, мы будем лучше знать, что можем предпринять с надеждой на успех. Когда мы хорошенько обследуем свои умственные сит и произведем оценку того, чего можно ждать от них, у нас, с одной стороны, не будет склонности оставаться в бездействии и вообще не давать работы своему мышлению, не имея надежды знать что-нибудь; с другой стороны, мы не будем ставить под сомнение все и отрицать всякое знание на том основании, что некоторые вещи непостижимы. Для моряка весьма полезно знать длину линя своего лота, хотя он не может измерить им всех глубин океана. Довольно с него и того знания, что линь достаточно длинен, чтобы достигнуть дна в таких местах, которые необходимы для определения направления и для предохранения от пагубных мелей. Наша задача здесь — знать не все, а то, что важно для нашего поведения. Если сможем найти мерила, по которым разумное суще­ ство в таком положении, в какое поставлен человек в этом мире, может и должно управлять своими мнениями и зависящими от них действиями, нам нет нужды смущаться тем, что некоторые вещи ускользают от нашего познания. Вот какие соображения послужили первым поводом к этому опыту о разумении. Ибо, на мой взгляд, первый шаг к разрешению различных вопросов, с которыми почти наверняка должна была столкнуться человеческая душа, состоит в исследовании нашего собственного разума, изучении своих собст­ венных сил и того, к чему они применимы. На мой взгляд, до тех пор, пока этого не было сделано, мы начинали не с того конца и напрасно искали удовлетворения в спокойном и надежном облада­ нии наиболее важными для нас истинами в то самое время, как пуска™ свои мысли в обширный океан бытия, как будто бы все это бесконечное пространство является естественным и несомненным владением нашего разума, в котором ничто не избегает его опреде­ лений ничто не ускользает от его понимания.

Если, таки м образом , лю ди, направляя свои исследования за пределы своих сп особн остей , пускаю т свои м ы сли странствовать по

поддерж иваю т и увеличиваю т их сом н ен и я и в конце концов утверж ­

части вещ ей, постигаем ой и не постигаем ой н ам и , лю ди п р и м и р и ­ лись бы с откры то п р и зн ан н ы м неведением одной части и с больш ей польз°й и удовлетворенностью обратили бы свои м ы сли и рассуж ­ дений н а другую ”

3. ЭМПИРИЗМ ЛОККА КАК СИНТЕЗ ОСНОВНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ

ТРАДИЦИОННОГО АНГЛИЙСКОГО ЭМПИРИЗМА И РАЦИОНАЛИЗМА ДЕКАРТА: ПРИНЦИП ОПЫТА И КРИТИКА ТЕОРИЙ ВРОЖДЕННЫХ ИДЕЙ

Во лВступлении” к итальянскому переводу "Опыта ”Локка Ни­ кола Аббаньяно резюмирует: “Опыт о человеческомразумении ”Локка представлен как анализ пределов, условии и реальных возможностей человеческого познания. Подобный анализ, кажется, внушен давней эмпирической традицией английской философии, идущей от Род­ жера Бэкона, Оккама и философов меньшего масштаба к Ф. Бэкону

иГоббсу. Продолжая это направление исследований, Локк присо­ единил к нему несколько картезианских положений и главное — о том, что единственным объектом человеческого мышления является идея. Концепция Локка утверждает, что идеи происходят от опыта

ипоэтому опыт суть неодолимый предел всякого возможного позна­ ния. Следовательно, английская эмпирическая традиция и Декартова “идея” являются компонентами, из синтеза которых берет свое начало новый эмпиризм Локка.

Прежде чем перейти к сути проблемы, уместно будет сделать несколько замечаний по поводу термина, имеющего славную исто­ рию. Сегодня мы обычно используем слово “идея” в значении, которое ему придали Декарт и Локк, и впадаем в заблуждение, полагая, что это самое очевидное и единственное значение. В дей­ ствительности оно послужило отправной точкой метафизико-гносеоло­ гической дискуссии, начатой Платоном (по некоторым признакам, возможно, и еще раньше), продолженной Аристотелем и позднее платониками и неоплатониками, отцами церкви, схоластами и не­ которыми мыслителями эпохи Возрождения. “Идея” представляет собой транслитерацию греческого слова, означающего “форма” (си­ ноним слова “eidos') и, в частности (начиная с Платона), — онто­ логическая формаt а, следовательно, “субстанциальная сущность” и “бытие”, но не “мысль”. На финальном этапе истории античного платонизма идеи становятся “мыслями высшего Разума”, а, значит, высшими образцами, в которых бытие и мысль совпадают, иными словами, — метафизическими парадигмами. Дискуссии по проблеме универсалий и различные решения, предлагавшиеся участниками дебатов, нанесли сильный удар по старой платонической концепции и открыли новый путь. Выбор Декартом слова “идея” для обозначе­ ния просто содержания мышления человека указывает на полное забвение античной метафизической проблематики в рамках совер­

шенно новой ментальности, чему в немалой степени содействовал Локк.

По этому вопросу он пишет во “Введении ” к “Опыту* “Я дол­ жен... попросить у читателя прощения за частое употребление слова “идея ” в последующем изложении. Так как этот термин, на мой взгляд, лучше других обозначает все, что является объектом мышле­ ния человека, то я, употребляя его для выражения того, что подра­ зумевают под словами «фантом», понятие «вид», или всего, чем может быть занята душа во время мышления”.

Однако в тот момент, когда была сделана попытка установить, “каким образом идеи обнаружимы в духе”, согласию с Декартом пришел конец. Декарт упорно стоял на позиции “врожденных идей”. Локк, наоборот, отрицает любую форму врожденности и стремится самым педантичным образом доказать, что идеи приходят всегда и только лишь из опыта.

Вследствие этого концепция Локка имеет следующие положения: 1) не существует ни врожденных идей, ни принципов; 2) ни один человеческий разум, каким бы сильным и мощным он ни был, не способен сформировать или изобрести идеи, равно как не может уничтожить уже существующие идеи; 3) по этой причине источни­ ком и одновременно пределом разума является опыт.

Поэтому критика “врожденных идей” рассматривается Локком как определяющий момент: он посвятил ей полностью первую книгу

“Опыта ”.

1. Критикуемую Локком теорию “врожденности” разделяли не только картезианцы, но и Герберт Чербери (1583—1648), английские платоники из Кембриджской школы (Бенджамен Уиккот, 1609— 1683; Джон Смит, 1616—1652; Генри Мур, 1614—1687; Ральф Кэдворт, 1617—1688) и вообще все те, кто придерживался мнения о

присутствии в разуме предшествующего опыта, от момента его суще­ ствования.

Локк напоминает, что отправной точкой для сторонников кон­ цепций о врожденных идеях и врожденных принципах (теоретичес­ ких или практических) служит так называемое “всеобщее согласие”.

Основные аргументы, на которые ссылается Локк, чтобы опро­ вергнуть этот довод, следующие:

а) “всеобщее согласие” людей по определенным идеям и прин­ ципам (допустим на мгновение, что оно есть) можно объяснить и без помощи гипотезы о “врожденности”, просто показать, что существует другой способ добиться этого;

б) но в действительности мнимого “всеобщего согласия” не существует. Это очевидно из того факта, что маленькие дети и умственно отсталые взрослые вовсе не осведомлены ни о принципе тождества и непротиворечивости, ни об основных нравственных принципах;

в) чтобы уклониться от такого возражения, абсурдно утверждать, что маленькие дети или умственно отсталые обладают этими прин­ ципами “врожденно”, но о них не ведают; в самом деле, говорить, что существуют запечатленные в душе истины, которые не сознаются

обладателями, — абсурдно, поскольку присутствие в душе какоголибо содержания и осознание самого присутствия совпадают. Локк по этому поводу пишет: “Говорить, что какое-либо понятие запечат­ лено в сознании, в душе, и одновременно заявлять, что душа о нем не знает и до сих пор никогда об этом не догадывалась, означает превратить его в ничто. Ни об одном суждении нельзя сказать, что оно находится в душе, в то время как душа никогда не знала ни только его содержания, но даже не подозревала о его существова­ нии”;

г) утверждение о врожденных моральных принципах опровергается тем фактом, что некоторые народы ведут себя прямо противополож­ но подобным принципам, т. е. совершая злодейские с нашей точки зрения поступки и не чувствуя при этом никаких угрызений совести. Это значит, что они считают свое поведение отнюдь не мерзким и вполне дозволенным. Комментируя это положение, Локк не скупит­ ся на красочные описания. “И если мы поглядим вокруг, чтобы увидеть, как ведут себя люди, то обнаружим, что в одном месте они терзаются угрызениями совести из-за того, что сделали или же забыли сделать, в то время как в другом месте это же считается достойным поступком”;

д) даже о самой идее о Боге нельзя сказать, что она есть у всех, потому что существуют народы, “у которых нет даже имени для обозначения Бога, как нет ни религии, ни культа”

2. Можно предположить, что разум хоть и не содержит врожден­ ных идей, но мог бы “создать” идеи или, если угодно, мог бы их “изобретать”. Однако такое предположение Локком категорически исключается. Наш разум может разными способами комбинировать получаемые идеи, но никоим образом не может сам производить даже простые идеи, но если они есть, он не может их разрушить или аннулировать, как уже сказано. Локк объясняет это положение: “...даже самый восторженный ум или самый разносторонний интел­ лект не обладают способностью изобретать или формировать в душе какие бы то ни было, даже самые простые, новые идеи; в этом им не поможет и самое живое и пылкое воображение. Равным образом сила разума не может разрушить идеи, если они имеются. Власть человека над маленьким миром собственного разума почти одина­ кова с той, которую он имеет в большом мире видимых вещей, где его сил и возможностей, даже при наличии ловкости и мастерства, хватает только на то, чтобы соединять или разъединять материалы, имеющиеся в его распоряжении, но он ничего не может предпри­

нять, чтобы изготовить хотя бы мельчайшую частицу новой материи или разрушить атом уже существующей материи. Каждый, кто захочет приступить к формированию в своем разуме простых идей, не полученных посредством ощущений от внешних предметов или путем рефлексии о внутренней деятельности своей души, столкнется в себе с такой же неспособностью. Мне бы хотелось, чтобы кто-ни­ будь попытался представить вкус, которого никогда прежде не ощущало его нёбо, либо вообразить запах, которого раньше никогда не чувствовал; если ему это удастся, я готов придти к выводу, что слепой может иметь представление о цвете, а глухой — ясное поня­ тие о звуках”.

3. Значит, разум получает материал познания исключительно из опыта. Душа думает только после получения такого материала: “Следовательно, я не вижу повода считать, что душа начнет думать до того, как органы чувств принесут ей идеи; и по мере того, как возрастает их количество, они удерживаются в памяти, душа, путем упражнения во всех своих частях, улучшает свою способность ду­ мать. Затем, приводя в порядок эти идеи и рефлексируя, душа наращивает свое достояние, а вместе с ним совершенствует свои способности запоминать, воображать, рассуждать и использовать другие способы мышления”.

Вот еще одна цитата из "Опыта", ставшая одной из самых знаменитых, в которой Локк использует старинное представление о душе как “tabula rasa” (“чистой доске”); только опыт записывает на ней какое-нибудь содержание: “Давайте предположим, что душа представляет собой, так сказать, белый лист, без единой буквы, без всяких идей. Каким образом появится на ней что-нибудь? Откуда происходит это разностороннее содержимое, которое с почти беско­ нечной изобретательностью начертала трудолюбивая и неограничен­ ная фантазия человека? Откуда добывается весь материал разума и познания? Отвечу одним словом: из ОПЫТА. Именно на нем основано все наше познание и из него же оно берет начало.”

Таковы устои эмпиризма Локка. На них он полностью строит здание своей теории.

4. УЧЕНИЕ ЛОККА ОБ ИДЕЯХ И ЕГО ОБЩАЯ ОСНОВА

Вышеупомянутый опыт бывает двух типов. Мы а) чувствуем внешне материальные предметы или же б) чувствуем внутреннюю деятельность нашей души и движения наших мыслей. Из этого двойного источника опыта берут начало два разных типа простых идей. Из первого происходят ощущения, полученные как от одного