Средние века. Выпуск 75 (3-4)

грехов при дворе Карла VI – сюжету, ставшему топосом в литературе с XII в. и подкрепленному богатой источниковой базой. Она рассматривает систему сугубо придворных грехов, как о них пишут авторы, а также значение в этом контексте личности короля. Заключает раздел статья Л. Кендрик, которая на основе поэзии Эсташа Дешана анализирует этимологию французских слов «обман» и «обманщик», возводя их к слову «трубач». В одной из баллад Дешан говорит, что «при дворе каждый хочет играть на трубе» (jouer de la trompe). Именно к этому высказыванию поэта восходит слово «обманывать» (tromper), поскольку более ранние свидетельства отсутствуют.

Третья часть сборника носит название «Двор, культурная модель: благочестие, искусство, литература». В ней собраны статьи о тех или иных аспектах художественной и культурной жизни при дворах. Первые две статьи касаются религиозной жизни лиц королевской крови. Исследование М. Год-Феррагю посвящено священным реликвиям принцев крови – братьев короля Карла V: приобретению, хранению, почитанию и использованию в иных целях. В статье однако не ставится вопрос, в чем же заключается придворное своеобразие использования реликвий. Э. Анэйм сосредотачивается на проблеме музыкальных капелл, положивших начало придворной полифонии и музыкальной культуре Запада на заре Ренессанса. Он выделяет два типа капелл (для короля и «hôtel»), показывает особенности их развития, отмечая важность изучения дворов как сети, в рамках которой происходит обмен институциональными и культурными новшествами. Р.- М. Ферре намечает вехи художественных взаимосвязей дворов Рене Анжуйского и королей Франции и размышляет о дальнейших перспективах исследований сюжета. Л. Нис рассматривает по инвентарям состав подарков и приданого представителей французского королевского дома и графов Эно при последних Капетингах и Филиппе VI. И. Гийо-Баши анализирует проблему исторической культуры при дворах, отвергая распространенное мнение, что придворная историография – исключительно бургундское увлечение. Она ставит цель проследить, как историография в конце Средних веков становится «придворной». Интересное исследование Г. Кастельнуово посвящено тому, как описывали герцогский двор в савойских хрониках XV в. Начиная статью цитатами из источников XVI в. он находит те же самые явления: лицемерие, насмешки, стремление к фавору – и веком раньше. Свойственны они, как оказывается, не только самым крупным – французскому и бургундским – дворам. Ф. Мора на примере «Романа о Фиалке» Жербера де Монтрёя размышляет о создании при дворе «литературы для себя», выводящей на сцену своих современников. Ж.-П. Будэ изучает состав библиотеки Клеменции Венгерской по инвентарю (1328). Исследователь делает много интересных наблюдений, однако, ничего не сообщает о придворной специфике своего сюжета. И. Эллан-Дона в статье о дворе Неаполитанского королевства при Анжуйской династии ставит цель рассмотреть культурную модель первоначальной организа-

ции анжуйского двора, поскольку, по ее мнению, для понимания взаимодействия анжуйского двора с другими европейскими дворами, нужно выяснить его размер и функционирование.

Завершает том обширное заключительное слово А. ПаравичиниБальяни. Подводя итоги, он пытается суммировать, что удалось достичь авторам коллективного труда. Он поздравляет организаторов коллоквиума и собранного по его итогам тома с постановкой двух важных проблем: понятия двора и вопроса, был ли двор короля Франции моделью для прочих дворов Европы? Обе темы не стали самостоятельными объектами исследования, но во многих статьях они так или иначе затрагивались. Паравичини-Бальяни представляет свое видение обеих проблем, вписывая в обзор результаты, полученные авторами данного тома. В заключении он обращает внимание, что для понимания концепта модели необходимо прежде обратиться к понятию полицентризма, который может помочь в изучении той среды, где разворачивались диалог и соперничество между дворами, выражавшиеся в коммуникации и циркулировании идей, образов, моделей.

Выход данного труда можно считать этапом во французской историографии придворных исследований. Медиевисты привыкли сетовать на недостаточность источников (не избежали этой участи и авторы рецензируемого тома). Однако содержание тома, прочитанного целиком, оставляет впечатление, что источников вполне хватает, чтобы исследовать средневековую придворную культуру в широком смысле слова, существующую в постоянном взаимообмене между своими представителями, в связи с чем проблема первоначальной модели теряет смысл.

Источников, возможно, действительно не так много, как хотелось бы, если изучать ту или иную узкую проблематику. Однако если каждый займется небольшим конкретным вопросом, то общими усилиями постепенно начнет складываться соответствующее представление. Именно это можно видеть на примере данной книги. Каждый автор пишет о своем сюжете, нередко игнорируя общую постановку проблемы в сборнике, но из этого множества аспектов создается более-менее целостная картинка – своеобразный «придворный пэчворк». Разные по форме, цвету, рисунку, фактуре лоскутки создают единое целое, вполне пригодное к употреблению.

Как в любом коллективном труде, статьи в сборнике разнообразны по своим подходам к теме. Наши современники, как и в Средневековье, по-разному понимают двор. Одни авторы напрямую задумываются над этим понятием, другие – под придворными исследованиями понимают изучение всего, что относится к принцам крови и аристократическим кругам, хотя двор не ограничивался знатью. Сборник, на мой взгляд, нужно читать целиком, так как авторы, параллельно со своим основными сюжетами, нередко высказывают интересные замечания по другим вопросам. Возможно, сборник и сложно назвать обобщающим, но то, что это определенный этап – очевидно. Каждый автор, представив

какие-то аспекты своей темы, добавил штрихи к решению вопроса, что представляет собой двор государя в позднее Средневековье. В этом его несомненная ценность. Не все важные сюжеты попали в том и получили достаточное освещение. В частности, практически за рамками книги остались взаимоотношения французских дворов с Англией. Небольшое место, если сравнивать с современным уровнем развития историографии, получил бургундский двор (в этой связи, кажется странным и отсутствие статьи В. Паравичини). Хотя это и было принципиальной позицией редакторов, нельзя сказать, что в исследовании отношений бургундского и королевского дворов все изучено. Список тем и сюжетов можно продолжать, но невозможно объять необъятное. Будем надеяться, что коллектив авторов продолжит свою работу, результатом которой станут другие не менее интересные и полезные труды. А рецензируемый том в свою очередь вдохновит коллег и, особенно будущих молодых специалистов, на активизацию своих исследований.

Ю.П. Крылова

MICHELLE BUBENICEK. ENTRE REBELLION

ET OBEISSANCE: L’ESPACE POLITIQUE COMTOIS FACE AU DUC PHILIPPE LE HARDI (1384–1404). GENEVE: DROZ, 2013

МИШЕЛЬ БУБЕНИЧЕК. МЕЖДУ НЕПОВИНОВЕНИЕМ И ПОКОРНОСТЬЮ. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ФРАНШ-КОНТЕ ПЕРЕД ЛИЦОМ ГЕРЦОГА ФИЛИППА ХРАБРОГО (1384–1404). ЖЕНЕВА: ДРОЗ, 2013.

Монография профессора университета Франш-Конте Мишель Бубеничек посвящена весьма любопытному сюжету из истории так называемого Бургундского государства (1363–1477) – присоединению к полученному Филиппом Храбрым от французского короля Иоанна Доброго герцогству Бургундия соседнего графства Бургундского (или ФраншКонте) и попытке герцога-графа, сына короля Франции, установить свою верховную власть в этом регионе. Нужно отметить, что ранее исследователи не уделяли данному вопросу должного внимания или рисовали весьма позитивную для герцога Бургундского ситуацию во Франш-Кон- те, концентрируясь главным образом на событиях в северной части владений герцогов Бургундских (во Фландрии) – подчинение фламандских городов (Гента, Брюгге, Ипра), обладавших экономической и политической мощью, и указывая, что именно этот регион, доставлял первому герцогу из династии Валуа бóльшие хлопоты, нежели бургундские

какие-то аспекты своей темы, добавил штрихи к решению вопроса, что представляет собой двор государя в позднее Средневековье. В этом его несомненная ценность. Не все важные сюжеты попали в том и получили достаточное освещение. В частности, практически за рамками книги остались взаимоотношения французских дворов с Англией. Небольшое место, если сравнивать с современным уровнем развития историографии, получил бургундский двор (в этой связи, кажется странным и отсутствие статьи В. Паравичини). Хотя это и было принципиальной позицией редакторов, нельзя сказать, что в исследовании отношений бургундского и королевского дворов все изучено. Список тем и сюжетов можно продолжать, но невозможно объять необъятное. Будем надеяться, что коллектив авторов продолжит свою работу, результатом которой станут другие не менее интересные и полезные труды. А рецензируемый том в свою очередь вдохновит коллег и, особенно будущих молодых специалистов, на активизацию своих исследований.

Ю.П. Крылова

MICHELLE BUBENICEK. ENTRE REBELLION

ET OBEISSANCE: L’ESPACE POLITIQUE COMTOIS FACE AU DUC PHILIPPE LE HARDI (1384–1404). GENEVE: DROZ, 2013

МИШЕЛЬ БУБЕНИЧЕК. МЕЖДУ НЕПОВИНОВЕНИЕМ И ПОКОРНОСТЬЮ. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ФРАНШ-КОНТЕ ПЕРЕД ЛИЦОМ ГЕРЦОГА ФИЛИППА ХРАБРОГО (1384–1404). ЖЕНЕВА: ДРОЗ, 2013.

Монография профессора университета Франш-Конте Мишель Бубеничек посвящена весьма любопытному сюжету из истории так называемого Бургундского государства (1363–1477) – присоединению к полученному Филиппом Храбрым от французского короля Иоанна Доброго герцогству Бургундия соседнего графства Бургундского (или ФраншКонте) и попытке герцога-графа, сына короля Франции, установить свою верховную власть в этом регионе. Нужно отметить, что ранее исследователи не уделяли данному вопросу должного внимания или рисовали весьма позитивную для герцога Бургундского ситуацию во Франш-Кон- те, концентрируясь главным образом на событиях в северной части владений герцогов Бургундских (во Фландрии) – подчинение фламандских городов (Гента, Брюгге, Ипра), обладавших экономической и политической мощью, и указывая, что именно этот регион, доставлял первому герцогу из династии Валуа бóльшие хлопоты, нежели бургундские

земли1. М. Бубеничек, на основе анализа архивных документов, показывает, что попытки Филиппа Храброго установить свой суверенитет над Франш-Конте столкнулись с оппозицией крупной аристократии.

Через все исследование красной нитью проходит мысль о своеобразии Франш-Конте, его отличиях от соседнего герцогства. Во-пер- вых, графство, доставшееся Филиппу Храброму (а точнее его супруге Маргарите Мальской) в 1384 г., находилось в вассальной зависимости от Священной Римской империи. Впрочем, близость к Французскому королевству обусловила особый интерес к нему со стороны французской монархии. В 1295–1330 гг. Франш-Конте фактически находилось под контролем короля Франции или его родственников. В 1330–1361 гг. графство Бургундское было объединено с герцогством под властью Эда IV, а с 1384 г. – под властью Филиппа Храброго. Во-вторых, относительная удаленность императора делала Франш-Конте фактически независимым. Однако не графы, чья власть была весьма слаба, а крупная аристократия воспользовалась этим преимуществом. Отсутствие четко артикулированной присяги на верность графу делало из местной знати практически независимых правителей. Нельзя не отметить и горный рельеф региона, обусловивший наличие труднодоступных владений, расположенных в горах, контролировать которые не могли не только графы, но и местная знать. Крупная аристократия противопоставляла усилению позиций графа свою верховную власть в принадлежавших им владениях, что в некоторых случаях приводило к отрицанию отдельными сеньорами своей вассальной зависимости от графа (например, сеньором Умбером де Туар-Виллар).

Монография разделена на 11 глав, объединенных в 3 части, и завершается приложениями, в которых представлены публикация архивных документов (с. 579–684), а также генеалогии крупнейших дворянских семей Франш-Конте и карты. Исследование построено на анализе ключевых, по мнению автора монографии, событий в графстве, произошедших в правление Филиппа Храброго и ярко демонстрирующих

1Например, Р. Воэн, автор классической работы о Филиппе Храбром, отмечая специфику региона и сложность отношений герцога-графа со знатью ФраншКонте, приходит к выводу о триумфе его политики в графстве: Vaughan R.

Philipp the Bold: The Formation of Burgundian State. N.Y., 1979. P. 151–167. В историографии Франш-Конте выступает в роли «бедного родственника» герцогства Бургундского: этому владению в правление герцогов из династии Валуа посвящено не так много работ. См., например: Richard J. Le comté de Bourgogne à l`ouest de la Saône // Publications du centre européen d`études burgon- do-médianes. 1966. T. 8. P. 44–49; Idem. Les pays bourguignons méridionaux dans l`ensemble des ducs Valois // Bijdragen en Medelingen Betreffende de Geschiedenis der Nederlanden. 1980. T. 95 (2). P. 335–348; Bart J., Petitjean M. L’influence du droit romain en Bourgogne et en Franche-Comté (XIIIe–XVe siècles). Milan, 1976; Allemand-Gay M.-Th. Le pouvoir des comtes de Bourgogne au XIIIe siècle. Besançon, 1988.

его претензии на установление верховной власти в регионе и, напротив, нежелание представителей крупной аристократии эту власть признавать. Среди этих событий выделяются 3 эпизода: так называемое «дело Гиллемена Фагье», «дело Валь де Морто» и «дело пошлин». Подробнейшее рассмотрение на основе материалов из Архива департамента Ду фактической стороны этих событий позволило М. Бубеничек показать, каким образом Филипп Храбрый пытался противостоять мятежу местной знати, какие способы установления своего суверенитета использовал, продемонстрировать позицию населения графства по отношению к герцогу-графу и его оппонентам.

Став графом Бургундии, Филипп Храбрый попытался в первую очередь привнести в этот регион французскую систему управления, что будет характеризовать внутреннюю политику герцогов Бургундских на вновь присоединенных территориях и в будущем. Основным рычагом в установлении суверенитета герцога-графа стала система юстиции. Ордонанс Филиппа Храброго от 20 мая 1386 г. предполагал полную реорганизацию системы отправления правосудия в графстве: провозглашал парламент в Доле высшей судебной инстанцией и устанавливал иерархию других трибуналов, а значит, и процедуру подачи апелляций, что было новшеством для Франш-Конте2. Парламент в Доле, созванный впервые графиней Маго д`Артуа в 1306 г. и не игравший какой бы то ни было важной роли в предшествующее время, стал не только проводником герцогской политики, направленной на подавление аристократической оппозиции, но и инстанцией, разрабатывающей теоретические основы верховной власти герцога-графа Бургундского. В этом ярко прослеживаются аналогии с деятельностью Парижского Парламента во Французском королевстве3. Рассмотренные парламентом в Доле дела демонстрируют решимость советников герцога-графа, которые не раз шли на конфискацию владений подсудимых, отстаивая интересы своего государя. Установление верховенства герцога в сфере юстиции предполагало уменьшение компетенции сеньориальных судов, изъятие из их юрисдикции определенных дел, а также попытки запретить сеньорам использовать право помилования – прерогативы суверенной власти.

Отправным пунктом исследования становится убийство 23 апреля 1391 г. Гиллемена Фагье, сержанта Филиппа Храброго, во время исполнения его поручений в землях, принадлежащих Жану III де Шалон,

2Для сравнения, в герцогстве Бургундском иерархия ведомств и принцип апелляции был известен с 1280 г.

3Парижский парламент с XIII в. играл одну из ведущих ролей в реализации королевского суверенитета на территории Французского королевства. См.: Хачатурян Н.А. Сословная монархия во Франции XIII–XV вв. М., 1989; Цатурова С.К. Формирование института государственной службы во Франции XIII–XV веков. М., 2012.

нии владений и т.д. Использование традиционной формы сеньориальновассальных отношений с целью укрепления власти территориального государя характерно не только для герцога Бургундского, но и для других принцев, стремившихся в рамках Французского королевства создать свои собственные государственные образования (так называемые états princiers), например, для герцога Бурбонского8. Феодальное право как главный способ укрепления власти герцога, интеграция элиты вновь присоединенных территорий в структуру своего двора и в рыцарский орден Золотого руна будут активно использоваться и наследниками Филиппа Храброго. Впрочем, такой акцент на личные связи (не опосредованные государством) отнюдь не способствовал стабильности не только Бургундского государства, но и любого другого état princier9.

В последней части своей монографии М. Бубеничек констатирует (к удивлению читателя, как нам кажется), что в целом политика Филиппа Храброго во Франш-Конте потерпела неудачу вопреки традиционной концепции, рассматривающей правление этого герцога как первый шаг к созданию Бургундского государства и его централизации10. Причин тому автор видит несколько. Во-первых, частое и длительное отсутствие герцога-графа в графстве. Во-вторых, недостаточные ресурсы, как финансовые, так и человеческие (малочисленность армии герцога и т.д.), что приводило к невозможности исполнять приказы государя. В-треть- их, враждебность населения, например, во владениях Жана де ШалонАрле. Филипп Храбрый на протяжении своего правления должен был постоянно находиться в диалоге со своими подданными, соглашаясь на уступки (которых было значительно больше, чем обычно считается) для обеспечения контроля над графством. Теоретические разработки его советников, по словам автора, совсем не соответствовали реальному положению власти герцога-графа во Франш-Конте.

Однако, на наш взгляд, это вполне закономерно и свойственно не только Франш-Конте. Привнесенные французские методы управления не могли сразу прижиться на имперской земле. Стоит напомнить, что Французской монархии потребовалось почти два столетия для окончательного установления своего верховенства в сфере юстиции и др.

8Mattéoni O. Un prince face à Louis XI. Jean II de Bourbon, une politique en procès. P., 2012. P. 62–63, passim (См.: Цатурова С.К. [рец. на кн.] Mattéoni O. Un prince face à Louis XI. Jean II de Bourbon, une politique en procès. P., 2012 // Средние века. 2013. Вып. 74 (3–4). С. 465–472). См. также: Cauchies J.-M. Conclusions // Noblesse et états princiers en Italie et en France au XVe siècle / Dir. M. Gentile, P. Savy. Rome, 2009. P. 391–393.

9Хачатурян Н.А. Бургундский двор и его властные функции в трактате Оливье де Ла Марша // Двор монарха в средневековой Европе: явление, модель, среда / Под ред. Н.А. Хачатурян. М.; СПб., 2001. С. 121–136; Она же. Власть и общество в Западной Европе в Средние века. М., 2008. С. 166–176.

10См., например, указанную выше работу Р. Воэна, а также обобщающий труд Б. Шнерба: Schnerb B. L’Etat bourguignon 1363–1477. P., 1999.

Возможно, о королевском опыте стоило бы сказать отдельно в рассматриваемой работе, хотя автор довольно часто упоминает, что Филипп Храбрый проводил политику «à la française». К тому же конструкции теоретиков всегда опережали реальные возможности и тем самым задавали тон притязаниям верховной власти. Поставив в начале своей работы вопрос о природе власти герцога-графа, М. Бубеничек, как кажется, не дает четкого ответа на него, несмотря на то что подробно показывает использование государем различных способов реализации своих претензий на высшую власть на политическом пространстве Франш-Конте и констатирует слабость позиции герцога-графа, чьи отношения с подданными строились на личной верности государю. Тем не менее, в отличие от традиционного мнения о том, что в правление Филиппа Храброго имели место поступательное развитие государственных институтов и постепенная централизация Бургундского государства, М. Бубеничек показывает неоднозначность этого процеса.

Книга М. Бубеничек будет весьма интересна всем, кто занимается не только историей Франш-Конте или Бургундского государства, но и историей других политических образований на территории Западной Европы.

Р.М. Асейнов

JACQUELINE VONS, LE MEDECIN, LES INSTITUTIONS, LE ROI. MEDECINE ET POLITIQUE AUX XVI–XVII SIECLES, PARIS, COUR DE FRANCE. FR., 2012. OUVRAGE NUMERISE INEDIT MIS EN LIGNE LE 1ER AVRIL 2012 DANS LE CADRE DU PROJET DE RECHERCHE “LA MEDECINE A LA COUR DE FRANCE (XVI–XVII SIECLES)” [HTTP://COUR-DE-FRANCE.FR/ARTICLE2342.HTML.]

ЖАКЛИН ВОНС. ВРАЧ, ИНСТИТУТЫ, КОРОЛЬ. МЕДИЦИНА И ПОЛИТИКА В XVI–XVII ВВ. ПАРИЖ, 2012. ПРОЕКТ «МЕДИЦИНА И ДВОР» 2006–2011 УНИВЕРСИТЕТА ФР. РАБЛЕ В ТУРЕ [ЭЛЕКТРОННЫЙ РЕСУРС].

Во Франции существует объединение историков, изучающих историю французского королевского двора со времени его возникновения вплоть до XIX в. С недавних пор это объединение имеет свой интернетпортал http://cour-de-france.fr. Одним из постоянных проектов портала является изучение французской придворной медицины, и составной частью его стала работа Жаклин Вонс, профессора университета в Туре, где излагаются результаты проекта «Медицина и двор». Задачей проекта