Канке В.А. Энциклопедия философии науки

Глава 17. Философия лингвистики

Следовательно, прилагательные «успешный/неуспешный и истинный/неистинный сигнализируют о выполнении/невыполнении задач, решаемых посредством перформативных предложений соответственно» [17, с. 448].

Итак, условия перформативов определяются координатами то- чек отсчета. Но в чем состоит их смысл? Перформатив всегда преследует те или иные цели, мотивация которых определяется некоторыми ценностями. Выделение этих концептов как раз и позволяет достичь теоретического уровня прагматической лингвистики. Что именно обещает, просит или приказывает некто, определяется его ценностями. Перформатив окажется успешным лишь тогда, когда в кооперации участников диалога реализуется гармония их ценностей и соответствующих им целей. В конечном счете концептуальной вершиной того, что Витгенштейн, Серл и другие прагматики называют правилами, стандартами или нормами поведения, выступают ценности. Каковы эти идеалы и ценности, определяется за пределами лингвистики. В ее рамках можно лишь подразумевать их наличие.

Дойдя до прагматики, резонно вновь обратиться к вопросу о ее соотношении с семантикой и синтактикой. Прагматика предполагает наличие и семантики, и синтактики. Перформатив всегда допускает констатив с его очевидным семантическим содержанием, а также некоторый синтаксис. Именно в лингвистической прагматике достигают своей кульминации лингвистические семантика и синтактика. Две последние можно рассматривать как некоторые срезы лингвистической прагматики. С научной точки зрения важнейшее значе- ние имеет эффективное разграничение успешных и неуспешных перформативов, адекватных и неадекватных констативов, правильных и неправильных грамматических конструкций. Все три пары указанных разграничений являются конкретизациями методологи- ческого регулятива истина.

Лингвистическая прагматика позволяет сформулировать важные рассуждения относительно языковых и речевых изменений. В этой связи нам представляется интересной концепция немецкого лингвиста Р. Келлера. Он рассматривает динамику языковых изменений как взаимодействие вариаций и селекций, в процессе которых выигрывают наиболее эффективные лингвистические формы, за-

341

Часть 2. Специальная философия науки

крепляемые затем в качестве образцов [19, с. 168, 253, 255]. В конеч- ном счете язык выступает как социальный продукт творчества членов определенной, как правило, весьма многочисленной, совокупности людей.

Таким образом, лингвистическая прагматика включает в себя достоинства и лингвистической синтактики, и лингвистической семантики. Именно в ней семиотическое содержание лингвистики достигает своего пикового выражения.

17.5. Лингвистика и другие науки

В субординации наук лингвистика следует непосредственно за семиотикой и является формой ее конкретизации, а следовательно, интерпретации. На смену семиотической терминологии приходит лингвистическая («субъект», «существительное», «глагол», «наречие», «предлог», «суффикс», «повествовательное предложение» и т. д.). Нет такой науки, которая бы охватывала собой богатство всех других наук. В полной мере это относится и к лингвистике. Именно поэтому гипотеза о том, что тот или иной язык закрепляет определенное мировоззрение и определенную культуру, защищавшаяся В. фон Гумбольдтом и его последователями, так называемыми неогумбольдтианцами (Л. Вайсгербером, В. Порцигом и др.), а также Б. Уорфом и Э. Сепиром [20, c. 62–63], вызывает большие сомнения.

Культуре в целом, в том числе науке, присуща лингвистическая относительность, но к ней не сводится ее своеобразие. Сторонники абсолютизации лингвистической относительности науки не учитывают механизма роста научного знания. Наука в целом не выступает ни как монолит, ни как неизменная структура. Развитие науки обеспечивается ее сепаратизацией и последующим относительным обособлением полученных новообразований. В результате этого перед каждой наукой открывается простор для известного автономного развития. Целое, в котором все его части жестко сцеплены друг с другом, не способно к эффективному развитию. Лингвистика отделена от других наук целым рядом демаркационных линий, которые преодолеваются за счет интерпретаций (научно-посреднических акций). Именно поэтому лингвистика не совпадает ни с одной из наук, равно как ни с одной из форм культуры.

342

Глава 17. Философия лингвистики

Отметим специально, что в нашем очерке о лингвистике главным предметом обсуждения стало общее языкознание, а языки конкретных наук вообще не рассматривались. Заметим следующее. Любой науке присуще специфическое языковое измерение. Всякий раз соссюровское разделение на язык и речь (а также текст) сохраняет свою актуальность. Ученый усваивает некоторый язык и затем использует его как потенциальную форму, которая в результате твор- ческих актов переводится в речь и текст.

К сожалению, творческому характеру языковой деятельности, которая осуществляется в рамках той или иной науки, не уделяется должного внимания. Представление о том, что язык, например, математики сводится к символьным записям, является довольно поверхностным и граничащим с наивностью. Жаль, что лингвисты не уделяют языкам конкретных наук должного внимания.

В тексте данной главы мы не акцентировали внимание на философских воззрениях выдающихся лингвистов. Это позволило, вопервых, избежать цензорского надзора над ними, во-вторых, заниматься не философией, а философией лингвистики. Впрочем, во избежание недоразумений следует отметить со всей определенностью: каждый из лингвистов использовал, порой не сознавая этого, определенную философию. Соссюр – структуралист, Хомский – аналитик, Гийом тяготел к феноменологии, а большинство американских лингвистов – прагматисты.

Разумеется, при желании можно было бы провести анализ лингвистики, исходя из четко определенных философских позиций, например феноменологических, герменевтических или аналитических. Главная причина, по которой мы избегали этого пути анализа, определялась желанием не потерять из вида выдающихся лингвистов с их плодотворными усилиями по созданию теоретической лингвистики.

Напомним, что взгляды на сущность языковой деятельности целого ряда выдающихся философов (Витгенштейна, Хайдеггера, Гадамера, Остина, Карнапа и др.) рассматривались нами в первой части книги. Главное назначение философии лингвистики состоит в проблематизации оснований знания о языковой деятельности и, следовательно, в придании ему научно-теоретической формы.

343

Часть 2. Специальная философия науки

Литература

1.Степанов Ю.С. В трехмерном пространстве языка. Семиотические проблемы лингвистики философии и искусства. – М., 1985.

2.Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. – М., 1977.

3.Соссюр Ф. де. Заметки по общей лингвистике. – М., 1990.

4.Лосев А.Ф. Философия имени. – М., 1990.

5.Мауро Т. де. Примечания // Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики. – Екатеринбург, 1999. – С. 294–394.

6.Канке В.А. Формы времени. – Томск, 1984.

7.Слюсарева Н.А. О заметках Ф. де Соссюра по общему языкознанию. Вступительная статья // Ф. де Соссюр. Заметки по общей лингвистике. – М., 1990. – С. 7–28.

8.Гийом Г. Принципы теоретической лингвистики. – М., 1992.

9.Husserle E. Husserliana. Bd.19. T. 1. – The Hague – Boston; Lankaster,

1984.

10. Ельмслев Л. Можно ли считать, что значения слов образуют структуру? // Л.Ельмслев. Можно ли считать, что значения слов образуют структуру? Н.Хомский. Синтаксические структуры. – Благовещенск, 1998. –

Ñ.3–22.

11.Хомский Н. Синтаксические структуры // Там же. – Ñ.23–128.

12.Спанг-Ханссен Х. Глоссематика // Зарубежная лингвистика. II. – М., 1999. – С. 67–116.

13.Фриз Ч. «Школа» Блумфилда // Зарубежная лингвистика. II. – М., 1999. – С. 6–43.

14.Шведова Н.Ю. Грамматика // Русский язык. Энциклопедия. 2-å èçä. – Ì., 1997. – Ñ. 92–96.

15.Трубецкой Н.С. Основы фонологии. – М., 1960.

16.Серль Дж.Р. Что такое речевой акт? // Зарубежная лингвистика. II. – М., 1999. – С. 210–228.

17.Лакофф Дж. Прагматика в естественной логике // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. Лингвистическая прагматика. – М., 1985. –

Ñ.439–470.

18.Остин Дж. Избранное. – М., 1999.

19.Келлер Р. Языковые изменения: о невидимой руке в языке. – Самара, 1997.

20.Хойер Г. Антропологическая лингвистика // Зарубежная лингвистика. II. – М., 1999. – С. 44–66.

344

Глава 18. ФИЛОСОФИЯ ЛОГИКИ

18.1. О природе логики

Хорошо известно, что определение предмета той или иной науки связано с большими трудностями. Содержание огромного целого невозможно выразить локальным определением. Сказанное в полной мере относится и к логике. Слово логика восходит к греческому слову logos, которое переводится на русский язык как слово, речь, разум, рассуждение. Но логика оперирует не словами в их привычном виде, а терминами, формулами, теоремами, высказываниями, переменными, операторами и т. д. В свете современных представлений трудно увязать природу логики с институтом разума и его главной функцией, мышлением. Даже в новейших руководствах логику часто определяют как науку о мышлении и его законах. Но мышление относится к компетенции не логики, а психологии. Вопреки мнению Дж.С. Милля логика не является частью психологии. В конце XIX столетия Г. Фреге подверг резкой критике психологизм в логике, который позднее так и не смог восстановить свои былые позиции. Что касается термина рассуждение, то он также не лишен нежелательного психологического налета. Не подходит для определения логики и термин речь. В предыдущей главе речь понималась как действенность языка. Но взаимоотношения между языком и речью логиков не интересуют, они оставляют их лингвистам.

Так как этимологический анализ слова логос не позволил определить природу логики, мы обратимся непосредственно к ее содержанию. При этом выясняется следующее обстоятельство. Существует, по крайней мере, два теоретических логических ряда. Во-первых, это ряд философских логических систем, включающий, среди про- чих, трансцендентальную логику Канта, диалектическую логику Гегеля, феноменологическую логику Гуссерля и т. д. Во-вторых, это теоретический ряд, начинающийся с формальной логики Аристотеля и кульминирующий в наши дни в модальных, интенсиональных и других нетрадиционных формальных логических системах. Таким образом, приходится различать философскую и специальную логику.

345

Часть 2. Специальная философия науки

В данной главе нас интересует вторая. Что касается так называемых логических систем Канта, Гегеля и Гуссерля, то мы их относим к философии.

Стремясь к определению статуса логики, выделим общее содержание различных систем логики. Во всех логических системах обнаруживается сходное содержание, которое принято называть формализованным языком. Особенность формализованного языка состоит в том, что он выступает системой таких знаков, операции с которыми определяются не их возможными интерпретациями, а формой. Логика имеет дело не с действительными объектами, а с формами. Так, логическая форма «Если А, то В» не предписывает конкретного зна- чения ни А, ни В. И это несмотря на то, что возможность интерпретации А и В на ту или иную предметную область предполагается.

Формализованный язык насыщен формулами (допустимыми последовательностями знаков алфавита данного языка), но главная его отличительная черта определяется не этим, а, как отмечает А. Черч, принятием особой системы логического анализа [1, с. 17]. Желание развить эту продуктивную мысль приводит к необходимости обратиться к важнейшим логическим концептам, таким, как, например, истина, логическое следование, общезначимость, разрешимость, выполнимость, непротиворечивость, полнота. Можно придумать сколько угодно определений логики с использованием упомянутых выше концептов. Достоинства этих определений будут подчеркиваться их концептуальным, а не только номинальным, характером. На наш взгляд, логика – это анализ формализованных языков посредством концептов истины и логического следования.

Создается впечатление, что наше определение логики вполне приемлемо не только для нее самой, но и для математики, которая, подобно логике, не эмпирична. Отлично осознавая сложность разграничения логики и математики, мы тем не менее не склонны отождествлять их. Дело в том, что математические термины, по определению, обозначают математические объекты (числа, кольца, поля, векторы и т. п.). Это требование обязательно для математики, но не для логики. Как отмечал Ю.Г. Гладких, логика «включает более слабое допущение, а именно допущение возможного (курсив наш. – В.К.) существования» [2, с. 18; 3]. Другими словами, на фоне математики

346

Глава 18. Философия логики

именно логика является по-настоящему формальной. Как формальная система логика более универсальна, чем математика. Заметим, что наука в целом не должна быть формальной. А вот формальность ее логической составляющей сулит определенные выгоды. Без логики невозможно применительно к языку сколько-нибудь полно ответить на знаменитые вопросы Канта, озабоченного будущим челове- чества. Что я могу знать? Что я должен делать? На что я смею надеяться? Что такое человек? Нам эти вопросы представляются далеко не праздными.

Мы считаем, что целесообразно провести некоторую классификацию логических теорий. Историю логики часто делят на два этапа: период традиционной логики – от Аристотеля до Д. Буля (1815– 1864) и период символической, или математической, логики – от Буля до наших дней. Характерная особенность символической логики состоит в представлении логического доказательства в качестве некоторого исчисления. Выдающийся вклад в развитие символической логики внесли Б. Рассел, Д. Гильберт, К. Г¸дель, А. Тарский, Р. Карнап, Х. Рейхенбах, А. Черч, А.А. Марков, П.Н. Новиков и др. Термин математическая логика двусмыслен. С одной стороны, имеется в виду символическая логика как таковая, с другой – применение логического анализа с целью прояснения оснований математики.

Различают также классические и неклассические логики. Для классических логик характерны сильные идеализации: 1) принцип двузначности (каждое высказывание считается либо истинным, либо ложным); 2) принцип экстенсиональности (учитывается лишь зна- чение, но не смысл выражения); 3) абстракция актуальной бесконеч- ности (имеется в виду, что бесконечность дана как таковая, ее не надо строить); 4) принцип экзистенциальности (каждое собственное имя должно иметь референт в универсуме рассуждений). Полный или частичный отказ от этих принципов выводит в область неклассических логик [4, с. 406]. К ним относят, например, многозначные логики (отказ от принципа двузначности), интуиционистские и конструктивные логики (отказ от абстракции актуальной бесконечности), модальные логики (алетические, деонтические, временные и др.), интенсиональные логики, в том числе релевантные, паранепротиворечивые логики (отказ от идеализации экстенсиональности), а так-

347

Часть 2. Специальная философия науки

же логики без экзистенциальных предпосылок (отказ от принципа экзистенциальности) [ср.: 4, с. 406].

С различной глубиной логического анализа связано противопоставление логики высказываний и логики предикатов. В логике высказываний не рассматривается их внутренняя структура. Простые (атомарные) предложения обозначаются большими латинскими буквами (А, В, С, ...). Простые высказывания объединяются в сложные посредством пропозициональных связок: «и» – Λ , «или» – V, «если..., то...» – , «тогда и только тогда, когда» – ~, «не» – ←. В логике предикатов учитывается субъектно-предикатная структура высказываний. Индивидные переменные обозначаются маленькими буквами: x, y, z,..., x1, y1, z1,.... Предикатные переменные обозначаются большими буквами: P, Q, R,..., P1, Q1, R1, ..., – представляющими свойства и отношения объектов. Запись P (x) означает, что x обладает предикатом P. Чтобы задать область истинности P (x), использу-

«Всякий x обладает свойством P»; ( x )P(x) – «Некоторые x обладают свойством P ». Именно исчисление предикатов выражает суть современной логики.

Логика не изолируется от других наук. При учете этого факта приходится отличать собственно логику, или базовую логику, от металогики и прикладной логики. Металогика, составляющая ядро философии логики, исследует сами логические теории. Прикладная логика используется за ее пределами, т. е. в философии, математике, естествознании и гуманитаристике. В металогике содержание логики проблематизируется, и, как правило, его осмысление сопровождается соответствующими концептуальными трансформациями. В прикладной логике на первый план выходит посредничество между логикой и другими науками, которое реализуется в форме интерпретации, построения тех или иных логических моделей, интеграции формализованных языков, устанавливающих связи между ними и нелогическими структурами. Интерпретация логики предполагает ее перевод в поле другой науки. Как свидетельствует практика, рост логического знания благотворно влияет на развитие любой науки.

348

Глава 18. Философия логики

18.2. Об ограниченностях и возможностях логических формализмов

Âлогике ее синтаксические и семантические аспекты обособляются друг от друга и вместе с тем объединяются. Построение логических систем осуществляется по-разному: либо сначала строится синтаксис системы, а затем к ней присоединяется семантика, либо сначала вводится семантика, а затем она формализуется в синтаксисе. «В первом случае, – отмечает Е.Д. Смирнова, – говорят о полноте данной формальной системы относительно данной семантики; во втором – о возможности полной формализации семантических свойств или отношений, т. е. о возможности построения исчисления такого, что рассматриваемое семантическое понятие (понятия) по объему совпадают с синтаксическим» [5, с. 90].

Âноминальном отношении всегда возможно семантические понятия «означать», «принимать значение» относить к теоретическому синтаксису. Но эта операция не означает действительного сведения логической семантики к логическому синтаксису [1, с. 382–383]. Будучи переведенными в синтаксис, семантические понятия фигурируют в качестве неопределяемых концептов и теряют свой семанти- ческий статус, т. е. не могут быть использованы для описания объектов. В случае интерпретации синтаксиса, содержащего включенное

âнего в качестве синтаксических семантических понятий, происходит расслоение на подлинно синтаксические и подлинно семанти- ческие конструкты.

До работ А. Тарского, посвященных понятию семантической истины (1933–1935 гг.), логики полагали, что все семантические понятия можно без всякого логического ущерба включать в синтаксис с его центральным концептом доказуемости. Иначе говоря, логическая теория – это синтаксис. Тарский показал, что концепт доказуемости не перекрывает концепта семантической истины [7, с. 107]. Выявив самостоятельность логической семантики, автор вместе с тем придал ей статус центральной части логики.

Логика, подобно любой другой науке, содержит многочисленные ограничения, правила запрета, которые, определяя ее статус, интуитивному уму представляются довольно необычными. Дадим краткое

349

Часть 2. Специальная философия науки

описание основных металогических концептов. Логическая система называется полной, если все ее формулы доказуемы. Независимость аксиом имеет место в том случае, если ни одна из них не выводима из других аксиом. Теория непротиворечива, если в ней не выводимо противоречие, т. е. А и не-А. С концептом непротиворечивости теории часто сравнивают чрезмерное логическое следование (если для любых формул А и В из А и не-А следует произвольная формула В). Если теория непротиворечива и любые ее модели изоморфны в обыч- ном смысле, она называется категоричной. Теорема считается разрешимой в рамках данной теории, если существует ее решение. Обыч- но считается, что разрешающий метод должен быть алгоритмом. Таким образом, основные металогические регулятивы суть следующие: полнота, непротиворечивость, независимость, категоричность, разрешимость. Эти регулятивы определенным образом оцениваются, и происходит выработка идеалов логического знания. Обратимся в этой связи к логике высказываний и логике предикатов.

В классической логике высказываний истинностное или ложное значение сложного высказывания определяется исключительно истинностными и ложными значениями составляющих его простых высказываний. Для определения истинностного значения сложного высказывания используются истинностные таблицы, где слева указываются истинностные значения аргументов, а справа – истинные значения пропозициональных связок:

Из большей таблицы следует, что пропозициональная связка pΛ q (конъюнкция p и q) истинна лишь в том случае, если истинны оба аргумента.

В 1921 г. Э. Пост и Я. Лукасевич доказали теорему о полноте ис- числений высказываний: всякая универсально общезначимая формула доказуема [6, с. 64]. В логике высказываний формула называется

350