Следователь - несамостоятельная процессуальная единица

Каким быть предварительному расследованию? У автора статьи перед глазами пожелтевшие страницы ведущих российских юридических журналов, авторы которых задаются тем же вопросом. Скажем больше, авторы того периода знали: важно не только установить проблему, важно объяснить, почему правовые институты функционируют не так, как им предписано. Для того чтобы честно ответить на данный вопрос, необходимо выйти за рамки уголовно-процессуального закона, погрузиться в реальные уголовно-процессуальные отношения.

В рамках этих отношений следователь - в большинстве своем мелкий, начинающий свою карьеру чиновник, действующий в соответствии с имеющимися у него знаниями, умениями и навыками в строгом соответствии с получаемой им в конкретный момент мотивацией.

Если чиновник начинающий, то говорить о его знаниях, умениях и навыках, как правило, бессмысленно, ибо учебные программы вузов, готовящих будущих сотрудников следственных аппаратов, довольно далеки от практики. Исторически сложилось, что наши следователи, прокуроры и судьи знания получают не столько в учебных заведениях, сколько уже в рамках практической деятельности.

Насколько следователь мотивирован добросовестно исполнять свои обязанности, можно понять, анализируя высокую текучесть кадров в следственных подразделениях.

Иной раз наблюдаешь: следователи годами работают по делам об очевидных преступлениях, суды все эти годы, узаконивая волокиту, последовательно продлевают сроки содержания обвиняемых под стражей, правда, потом вдруг выясняется: то ли следствие не смогло должным образом выпятить очевидные для стороннего наблюдателя доказательства, да так, чтобы их заметили судьи из народа, то ли поддержание обвинения в суде свелось к его примитивному обозначению, итог для всех правоохранителей - холодный душ в виде оправдательного вердикта присяжных заседателей.

Таким оказался алгоритм движения уголовного дела Аркадия Гонтмахера (задержан 27 сентября 2007 г. - освобожден 16 декабря 2016 г.), о котором мы неоднократно писали <15>. Судя по решению ЕСПЧ от 27 сентября 2016 г. "Гонтмахер против России" и Постановлению Президиума Верховного Суда РФ от 14 марта 2018 г., разом признавшего все многолетние судебные постановления о продлении срока содержания под стражей незаконными <16>, точку в данном деле ставить еще рано.

Где ошиблись организаторы (генералы) уголовного преследования в отношении Гонтмахера? Ответ простейший: в определении подсудности, ее искусственно "завысили". Не располагали следователи достаточным объемом информации, изобличающей махинатора по ст. 210 УК РФ.

По другому делу следователи, наоборот, искусственно "занизили" подсудность, с чем согласился суд первой инстанции, назначивший виновному наказание в пределах санкций соответствующих статей. Прокурор возмутился мягкостью назначенного наказания, результат - апелляционная инстанция запросила Конституционный Суд РФ о праве суда на обвинение.

Очевидно, что во всех приведенных примерах следователь был "ведом" руководителем следственного органа (прямым начальником), прокурором, - а у семи нянек, как известно, дитя без глаза. Вопрос самостоятельности следователя - это вопрос его статуса, то есть вопрос процессуальный.