2. Проблема антропосоциогенеза.
Со второй половины ХIХ века, когда стало общепризнанным, что человек - продукт биологический, центральным для всей антропологической проблематики сделался вопрос об основном отличии людей от высокоорганизованных животных и о научном объяснении этого отличия.
Поведение животного представляет собой одну из форм функционирования его организма. Именно структура организма детерминирует потребности животных и программы их поведения. Всякое животное рождается на свет, уже будучи наделенным богатым набором инстинктов, которые заранее обеспечивают его приспособленность к известным условиям обитания, но именно поэтому ограничивают индивидуальные варианты поведения. Животные генетически приучены к видовым "поведенческим амплуа" и никакая нужда не научит, например, рысь вести себя так, как ведут себя волк или лиса.
Иначе обстоит дело с человеком. Все люди, живущие на земле в течение по крайней мере 50 тыс. лет, относятся к одному и тому же виду - биологическому (человек разумный). Этот факт общепризнан. Но вот пока никому не удалось отыскать врожденные "поведенческие амплуа" этого вида.
В большинстве современных антропологических, этнографических и социальных теорий специяичное для человека нормативно-приемлемое программирование поведения называется культурой. Ученые разных направлений сходятся в признании того, что именно культура, которая с детства осваивается человеческим индивидом, будучи заданный ему другими (взрослыми) представителями человеческого рода, играет решающую роль в определении человеческих поступков. Культура же признается исходным отличительным признаком и самого типа сообщества, характерного для homo sapiens. Чем же общество отличается от естественных "псевдосоциальных объединений животных особей"? Прежде всего тем, что это целостность надбиологическая. Она покоится не на функциональной дифференциации их потребностей и стимулов и даже не на дифференциации организмов, а на единстве культурных норм. Общества в точном смысле слова нет там, где нет культуры, то есть "сверхприродной" нормативно-ценностной системы, регулирующей индивидуальное поведение. Таков один из важных выводов современной антропологии.
Итак, наличие культуры отличает человеческое общество от любого объединения животных особей. Однако оно еще не объясняет ни того, как общество возможно, ни того, как оно на деле возникло. Выражаясь философским языком, культура - это форма, в которой развиваются и передаются из поколения в поколение взаимосвязи человеческих индивидов, но вовсе не причина, в силу которой они образуются и воспроизводятся. Стремление объяснить общество как следствие культуры - характерная черта идеалистического истолкования общественной жизни. Приверженцы последнего издавна тяготели к отождествлению надбиологического с духовным и идеально-осознанным.
Вне поля зрения при этом оставались две важнейшие теоретические задачи. Во-первых, выявление материальных надбиологических отношений, во-вторых, объяснение того, как посредством какого простейшего акта люди сами отличили и продолжают отличать себя от животных. Давно признано, что превращение животных в людей не могло быть неким мгновенным, одноаспектным событием. С неизбежностью должен был существовать длительный период становления человека и становления общества (социогенеза). Как показывают современные исследования, они представляют собой две неразрывно связанные стороны единого по своей природе процесса - антропосоциогенеза , длившегося в течение 3-3, 5 млн. лет, т.е. в тысячу раз дольше, чем вся "писанная история".
Важную роль в объяснении общего смысла антропосоциогенеза играла и играет трудовая гипотеза, набросанная Ф.Энгельсом в работе "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека" и детально обоснованная советскими антропологами и археологами. Гипотеза эта нашла признание и у многих антропологов - немарксистов, выступавших против идеалистических истолкований становления человека. Важнейшая черта антропосоциогенеза - это его комплексный характер. Поэтому принципиально неверно было бы утверждать, что скажем, сначала возник труд, потом - общество, а еще позднее - язык, мышление и сознание. Тезис об определяющем значении труда выделяет последний в качестве центрального (и именно в этом смысле первичного) антропогенетического фактора, в связи с которым формируются и общежитие, и членораздельная речь, и зачатки рационального мышления. Но труд и сам имеет генезис, превращаясь в полноценную предметно-практическую деятельность лишь во взаимодействии с такими факторами социолизации, как язык, сознание, нравственность, мифология, ритуальная практика и т.д.
К проблеме антропосоциогенеза следует подходить с позиции конкретного историзма. В частности, необходимо выделить:
1) предпосылки,
2) начало-сущность
3) условия возникновения и становления социальной формы движения.
Предпосылкой в самом широком смысле здесь является вся эволюция присущего материи-субстанции свойства отражения. В более узком смысле - это явление "цефализации", т. е. развитие центральной нервной системы животных, явление стадности, а также появление таких морфологических и этологи- ческих признаков, как прямохождение, достаточно хорошее развитие пальцев передних конечностей, гортани и т. д.
Начало-сущность, т. е. то, что знаменует собой скачок в новое, социальное, качество, - это труд, целесообразная деятельность, в процессе которой становящийся человек при помощи орудий труда уже не приспосабливается к природе, а наоборот, - приспосабливает ее к себе, к своим потребностям. Как было сказано выше, адекватно понятная сущность есть противоречие. Внешне труд выступает как специфический процесс противоречивого обмена веществом и энергией с окружающей средой. Успешность трудового материального отражения социальной системой разнообразных воздействий на нее окружающей среды обеспечивается внутренним устройством этой системы. Внутреннее противоречие трудовой деятельности заключается в единстве отношения людей к природе и их отношения друг к другу. На каждой конкретной ступени исторического процесса происходит вполне конкретное отождествление, приведение в единство отношения людей к природе как совокупной производительной силы и отношения людей друг к другу, которое складывается в производственные отношения. Это два типа отношений невозможны друг без друга (ибо труд может быть только коллективной деятельностью) и в то же время они постоянно находятся в неизбывном противоречии друг с другом. Последовательное разрешение этого противоречия и дает нам все богатство жизненных укладов человеческой истории. С момента разделения труда на умственный и физический указанное выше материальное противоречие находит свое развитие и продолжение в виде противоречия между материальным противоречивым единством производительных сил и производственных отношений (общественное бытие) и идеальным (общественное сознание).
Для того, чтобы изображенная выше картина противоречивого строения социальной формыдвижения стала достаточно устойчивым формообразованием, необходимо наличие целого ряда условий. Ведь даже для того, чтобы обыкновенный костер мог гореть продолжительное время, недостаточно одних только спичек и дров, нужно наличие такого необходимого условия, как укрытие костра от дождя и ветра. Точно так же и для существования и развития только что возникшей трудовой деятельности совершенно необходимы такие условия, как элементарные нормы нравственности (табу и предписания), язык (речь), а позже — умение ставить сложные цели и выбирать из этих целей наиболее эффективные, что подразумевает наличие свободы воли и творческого характера человеческой деятельности как способа реализации этой свободы.
Социально-деятельностная сущность человека представляет из себя сложную систему опосредствований. Человек, в отличие от животного, не удовлетворяет своих потребностей непосредственно, а опосредствует их созданием орудий труда, вступлением в сложные общественные отношения, выработкой и использованием разговорной и письменной речи и т. д. Образно говоря, человек прежде, чем утолить свой голод вынужден изобрести и изготовить лук со стрелами, договориться с соплеменниками о разделении функций на предстоящей охоте, предусмотреть все возможные варианты коллективного труда и разного рода случайности и т. д. На первый взгляд, — все это сплошное наказание: в поте лица своего обречен человек трудиться и обеспечивать себе тем самым хлеб насущный и защиту от жестоких ударов природы и враждебных племен. Но со временем вся эта система опосредствования, многократно продемонстрировав свою полезность и эффективность, становится человеку родной и близкой, привычной и желанной. Возникает целая система уже не биологических, а социальных потребностей, которые называются интересами. Человеку настолько интересно становится трудится (особенно если труд приобретает творческий характер), общаться с другими людьми, развивать свою речь и реализуемый с помощью нее совершенно новый способ ориентации в социальной среде — мышление, что соотношение между исходными биологическими потребностями и производными социальными интересами диалектически переворачивается. Устами великого философа человек гордо говорит: "Я живу не для того, чтобы есть, а ем для того, чтобы жить". А французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери говорит о "роскоши человеческого общения" как об одной из главных ценностей человеческого бытия. Труд в совокупности с необходимыми условиями своего функционирования и развития становится системообразующим началом, постоянно переводящим все природное в социальное. При этом соотношение общественного и природного имеет два аспекта — внешний и внутренний. Внешний выражается в том, что социальная система явлений взаимодействует с породившей и окружающей ее со всех сторон природой. Неразумное, эгоистическое отношение человека к природе привело в настоящее время к возникновению экологической глобальной проблемы, требующей обязательного разрешения, поскольку человек, став существом социальным, не перестал быть живым существом, имеющим потребности в доброкачественной пище, чистом воздухе и чистой воде. Внутренний же аспект именно в том и заключается, что каждый человек обладает биологическим организмом. Постоянно происходит борьба между биологическими потребностями каждого человека (инстинктивным влечением к противоположному полу и инстинктом самосохранения, сопряженным часто с проявлением агрессивности) и требованиями культуры. И на уровне отдельного индивида, и на уровне человечества эта борьба завершается нахождением более или менее успешных форм превращения биологического в социальное. Власть коллектива над каждым человеком в отдельности, подчеркивает 3. Фрейд, и есть решительный шаг на пути культуры. Коллективная сущность человека очень хорошо выражена в следующих словах крупного современного ученого и философа Н. Н. Моисеева: "Во времена палеолита человек принял однажды заповедь "не убий!" и некоторые другие зачатки нравственности (табу). В результате стадо антропоидов стало постепенно превращаться в человеческое общество. Утверждение норм нравственности практически прекратило естественный отбор на уровне организмов — морфологически мы не отличаемся от охотников за мамонтами. Отбор, конечно, сохранился, но он перешел главным образом на надорганизменный уровень — на уровень племен, народов, цивилизаций".