Мнение о. Г. Тихсена

Научное изучение Сибири, начатое по личному распоряжению Петра I, продолжила Екатерина II, которая на целых два столетия опередила наших ученых, занимающихся историей развития письма. В своих "Записках касательно русской истории" она писала:

"...что славяне древнее Нестора письменность имели, да оные утрачены или еще не отысканы и потому до нас не дошли. Славяне задолго до Рождества Христова (т.е. до нашей эры — Г.Г.) письмо имели". Не исключено, что именно в этой связи у Екатерины II проявился интерес к сибирским письменам, закрепленный в указе, предписывающем иркутскому и колыванскому губернатору Якоби изготавливать копии "надписей на камнях". В результате в 1785 году в распоряжении П.С. Палласа — исследователя возглавлявшего Третью академическую экспедицию в Сибири — оказались прорисовки четырех древних надписей из Хакассии. Поскольку П. С. Паллас считал, что он "очень плохой знаток" он отправил эти копии в Германию профессору О. Г. Тихсену, занимавшемуся в ту пору всеми новыми проблемами востоковедения, в том числе и дешифровкой египетских иероглифов и ассирийской клинописи.

В 1793 году академик П. С. Паллас издал изображения четырех надписей и ответное письмо Тихсена. В нем специалист по азиатским письменам отказал сибирским надписям в восточном происхождении и указал на соответствия их отдельным знакам и кельтских, и готских, и латинских памятников. Словом по его мнению, .основой для них послужило греческое письмо¹⁹. Следовал и общий вывод, сопровождавшийся ссылкой на Геродота: "Эти сибирские надписи принадлежат ко времени, когда Сибирью владели "скифы".

О. Г. Тихсен был чрезвычайно близок к истине, но его мнением пренебрегли, а царица доживала последние годы и ей уже было не до русской истории.

Девятнадцатый век

В XIX столетии было выявлено значительно большее количество сибирских надписей.

В 1879 году известным путешественником Г. Н. Потаниным была обнаружена первая "руническая" надпись Тувы.

А в 1889 году произошло важнейшее для науки открытие, связанное с сибирскими письменами. В тот самый год в путешествие в Монголию отправился знаменитый сибирский краевед и публицист Николай Михайлович Ядринцев. В долине Орхона, близ древнего Каракорума, им были "обнаружены надписи — две большие каменные стелы с огромными вырезанными текстами".

Первая стела — мощная каменная плита представляла из себя сброшенный с постамента мемориальный камень вытесанный из мрамора. Высота его достигала 3,5 м при ширине внизу 1,32 м., вверху — 1,22 м.; боковые стороны имели в ширину от 44 до 46 см. Суживающийся кверху камень напоминал человеческую фигуру увенченную головой. Внизу камень оканчивался длинной и крепкой втулкой, которая точь-в-точь подходила к отверстию, сделанному в еще сохранившемся постаменте. Две стороны камня подверглись сильному выветриванию. "Все четыре стороны памятника были целиком покрыты надписями. Сторона обращенная к западу имела большую китайскую надпись, на остальных трех сторонах были начертаны надписи, составленные сибирским письмом, уже известным по енисейским находкам" (31).

Приблизительно в 40 м от камня возвышался большой четырехугольный алтарь, или жертвенник; между ним и памятником находились остатки стены, сложенные из кирпичей. Рядом со стеной обнаружено семь мраморных статуй; головы у статуй были отбиты! По другую сторону памятника две сильно разрушенные фигуры животных (леопарды?), повернутых головами друг к другу, вероятно, обозначали вход в сооружение. От входа начинался и тянулся на 4,5 км (!) внушительный ряд камней в виде человеческих фигур, установленных на расстоянии 10—12 м друг от друга; лица фигур были повернуты на восток. "Наблюдения позволили сделать вывод о том, что само сооружение служило местом захоронения, а фигуры должны были изображать врагов (? — Г.Г.), уничтоженных покойным при жизни (31).

В одном километре от этого места был обнаружен такой же, но еще более крупный памятник, которому, очевидно, пришлось в свое время еще хуже, чем первому, — он был не только сброшен с постамента, но и, к сожалению, разбит на несколько кусков. Текст его надписей во многих местах полностью выветрился и стерся, а то, что сохранилось, было и здесь составлено китайскими иероглифами и известными уже сибирскими письменами. В окрестностях памятника были найдены сооружения подобные тем, что мы уже видели при "осмотре" первого монумента.

Финский исследователь А. Гейкель в 1890 году последовал за Н. М. Ядринцевым; все подробно описал, а найденные надписи потом издал в Гельсингфорсе.

В 1891 году большая русская академическая экспедиция возглавляемая языковедом, академиком В. В. Радловым отправилась из Кяхты в Монголию с целью исследовать древние развалины на Орхоне. У Карабалгасуна, на месте некогда цветущего и мощного города Каракорума, они наткнулись на огромный гранитный памятник, имевший три надписи; одна была на китайском, другая на уйгурском, а третья начертана "сибирскими руническим знаками".

Материалы Орхонской экспедиции были изданы в Санкт-Петербурге в 1892 году.

Орхонская экспедиция В. В. Радлова, открыв и скопировав большое число сибирских надписей в Хакасии и Туве, воспроизвела и старые, уже известные памятники повторно, фактически создав новое сводное издание рунических текстов Южной Сибири.

С этого момента сибирская письменность стала именоваться орхоно-енисейскими рунами.

А всего лишь через год в научной литературе появилось еще одно название древней письменности Сибири и Монголии — древнетюркские руны. И вот как это произошло.