Из жизни челноков

Ушлый коммерсант закупает в Турции партию дешевых женских туфель. Посчитав расходы на приобретение, транспортировку и реализацию, он надеется на прибыль как минимум в сто процентов. Но, прибыв в родные пенаты, обнаруживает огромное предложение обуви того же качества и внешнего вида по цене, не окупающей его затраты.

Как быть?

Разумный предприниматель начинает считать. Неразумный — ждать. Ждать, когда дешевую обувь распродадут, товар подорожает, и он сможет окупить сделанные вложения.

Даже если вероятность будущего подорожания действительно существует, совершенно не очевидно, что ожидание является грамотным экономическим решением. Правильным будет решение, основанное не на учете прошлых, уже понесенных затрат, а на соизмерении выгоды и убытков от ожидания.

Если доподлинно известно, что через полгода цены на туфли поднимутся, никаких затрат на хранение товара наш коммерсант не несет, а деньги, омертвленные в товаре на время ожидания, вынуты из чулка — можно и потерпеть.

Если затраты на хранение существуют, или деньги можно использовать в ином, приносящем прибыль проекте, необходимо сравнить между собой две величины: ожидаемое приращение цены (разница цен сегодняшней и будущей) и затраты на ожидание, включая упущенные выгоды от участия в другом проекте.

Ответ на вопрос: «Когда продавать?» — будет зависеть от того, какая из этих величин больше.

А прошлые издержки в любом случае будут одни и те же. Ими вы уже не можете управлять.

Цена заблуждения

Один из бывших флагманов советской пищевой промышленности — мелькомбинат. Элеватор, рассчитанный на загрузку зерна, обеспечивающую месячную работу мельницы, переполнен. Зерна много, а денег нет. Все имеющиеся резервы собственных средств омертвлены в этом зерне.

Но зерно продолжают закупать, беря для этого кредиты в банке. Закупать и прямо с колес пускать в производство.

На вопрос: «Зачем платить проценты за кредит вместо того, чтобы перейти к использованию запасов?» — получаем фантастический по экономической безграмотности ответ: «Зерно, которое хранится в элеваторе, куплено по высоким ценам. А зерно, которое покупается сейчас, — дешевое. Поэтому выгоднее пускать в производство именно его — больше разница между выручкой и затратами»!

Но сегодняшняя цена зерна, которое хранится в элеваторе, — это та цена, за которую вы сегодня можете его купить или продать. И она ничем не отличается от цены зерна, которое покупается на кредиты.

(Если вы несколько лет назад заплатили за свою машину бешеные деньги, храните ее в гараже и считаете, что она стоит дороже своих аналогов, продающихся сейчас в полтора раза дешевле, вы, мягко говоря, заблуждаетесь.)

Прошлые цены — это фантом. Историческая подробность. Не более. Сравнивать между собой нужно альтернативные варианты загрузки мельницы. А не будущие доходы с прошлыми затратами.

В противном случае вас ожидает все большее и большее наращивание нерациональных расходов: платы за кредит и издержек хранения.

Золотая амортизация

Особенно наглядно ошибки учета прошлых затрат проявляются при включении в расчеты окупаемости амортизационных отчислений.

Амортизация представляет собой способ списания расходов на основные средства путем их постепенного отнесения на производство готовой продукции. Стоимость зданий, сооружений, машин и оборудования распределяется во времени и включается в затраты предприятия постепенно. В течение всего срока их эксплуатации.

На первый взгляд, абсолютно разумное решение проблемы окупаемости. Если выручка от реализации продукции не будет окупать затраты на производство, которые вы уже понесли, зачем эту продукцию производить? Но ведь прошлые затраты принадлежат прошлому. А, следовательно, их непосредственный учет при принятии хозяйственных решений искажает реальные экономические ориентиры.

Авиапредприятие — дочернее общество крупной компании, занимающейся добычей полезных ископаемых, — имеет в собственности большой парк воздушных судов. Почти единственным недостатком этого парка являются цены приобретения. Благодаря не знающей границ «щедрости» менеджмента материнской компании и использованию вексельно-зачетных схем, балансовые цены самолетов в несколько раз превышают рыночные.

Обычное мошенничество, имеющее достаточно неожиданные экономические последствия.

Дело в том, что финансовый отдел авиакомпании рассчитывает тарифы на авиаперевозки по методике, утвержденной Государственной службой гражданской авиации. Согласно этой методике, цены (тарифы) должны покрывать все затраты авиакомпании, в том числе амортизацию самолетов.

Теперь представьте себе предприятие, у которого парк воздушных судов в два раза превышает потребности материнской компании (объем перевозок), а средняя стоимость судна, согласно балансу, в два с половиной раза выше рыночной. Начисленная амортизация такой компании будет в пять раз превышать показатели ее работающих в рыночных условиях конкурентов. Естественно, много выше будут и посчитанные методом сложения затрат тарифы.

Поскольку «дочка» ставит себе целью во чтобы то ни стало «окупить» прошлые издержки, она делит все свои «затраты», включая немыслимые амортизационные отчисления, на объем услуг, предоставляемых материнской компании. А потом выставляет последней счет за работу. Таким образом, богатая «матка» два раза оплачивает жульничество своих менеджеров: первый раз приобретая для «дочки» втридорога воздушные суда. А во второй — выкладывая деньги за их амортизацию.

Трещит по швам и экономика «дочки». Если бы тарифы на ее услуги были конкурентоспособны, простаивающие самолеты можно было бы использовать для оказания авиационных услуг сторонним организациям. Но запретительные цены отсекают от нее всех более или менее разумных потребителей. В итоге авиапредприятие несет огромные затраты на содержание лишних машин. И держится на плаву только благодаря трансфертным ценам — завышенным тарифам, по которым летают материнская компания и ее сателлиты.

Такой мини-социализм в отдельно взятом сырьевом анклаве.