284 Раздел IV. Прикладная этика: проблемы и решения

роды И.В. Мичурин) и пассивного смирения перед ней («Назад, в природу!» — призывал, как мы помним, Ж.-Ж. Руссо).

В средние века «коэволюционный» способ вовлечения природы в «ис­торию спасения человека» перекликается с намеченной в свое время апостолом Павлом темой рождения «новой твари» из недр «старой при­роды». Страдание «живой твари» стало пониматься как способ перехо­да ее к будущему свободному существованию, к величию, к славе. Павел указывал на необходимость солидарности человека и «не-людей» в об­щем деле участия в искуплении Христа. Однако для того, чтобы этот призыв был услышан, пришлось ждать около 16 столетий, в течение которых отношение к животным в Европе было, кстати, ненамного хуже, чем к большей части человеческого населения.

Отказ от жестокого обращения с животными по-настоящему начал­ся лишь в XVIII веке, когда развернулась острая борьба за социальную справедливость и освобождение человека от порабощения и духовного гнета. Тогда же возникли и получили развитие идеи о «правах живот­ных», о нравственной основе «сотрудничества с природой». В религиоз­ной философии XX века финальное состояние разрешенное™ конф­ликтов между человеком и природой названо Тейяром де Шарденом «точкой Омега», которая может трактоваться, в частности, как цель твор­ческого «сотрудничества с природой» во имя приближения к Боже­ственному совершенству.

Таким образом, можно проследить две основные группы мораль­но-ценностных установок в отношении к природе, которые в от­дельные периоды человеческой истории доминировали в обществен­ном сознании, не исключая при этом друг друга полностью. Первая группа установок противопоставляет человека природе. Как уже указывалось, подобные установки присутствуют в общественном сознании начиная с поздней античности и становятся доминирую­щими в Новое время благодаря идеологии христианства и станов­лению капиталистических отношений. Основоположники класси­ческой науки и рационалистически ориентированного гуманизма представляли природу как машину, как средство, позволяющее до­стигнуть социального благополучия, что привело, в конечном счете, к агрессивному, потребительскому отношению к ней.

И все же не следует считать, что весь этот период развития западной культуры — цепь одних только ошибок и деградационных перерожде­ний. И конечно же, нельзя утверждать, что утилитарное отношение к при-

Глава 13. Экологическая этика 285

— 1—i i

роде в учениях ряда авторов стало прямой причиной экологических бедствий в XX веке. Идеи и учения создают определенный интеллекту­альный и психологический контекст для принятия решений в экономи­ке и технике, но ответственность за эти решения лежит на тех, кто их принимает.

Вторая группа ценностных установок заключается в поклоне­нии природе, ее романтизации, стремлении «сотрудничать» с ней. Эта система также всегда была представлена в общественном со­знании, но доминирующей являлась в древних культурах. При всей своей полярности указанные ориентации имеют между собой и не­которую общность: природа в них рассматривается как нечто внеш­нее по отношению к человеку.

Современная экология ставит вопрос о таком уровне нравствен­ного сознания, без которого невозможно обеспечить длительное и устойчивое взаимодействие человека с природой. «Традиция со­трудничества» идет дальше и претендует на еще более высокий уровень нравственности, пытаясь соотнести представления об об­щности блага для человека и природных существ с идеями об общности целей их взаимодействия и развития. При этом вопрос об «освобождении природы» или «освобождении животных» внут­ренне связан с вопросом об освобождении человека. С другой сто­роны, если считать, что «сотрудничество» с природой имеет целью взаимно скоординированное развитие человека и природы, то со­вершенствование природы нуждается в тщательной работе самого человека с ее возможностями, а это, в свою очередь, требует от него особого умения, то есть совершенного мастерства в овладении и господстве. Поэтому противопоставление «традиции управления» и «традиции сотрудничества» сегодня не имеет особого смысла.

Коренное изменение морально-эстетической оценки природы, которое соответствовало бы коэволюции общества и природы, со­стоит в том, чтобы научиться видеть в природе ценность культу­ры. Это означает, что гуманизм человека в той же мере должен проявляться в отношении к природе, как и в межчеловеческих отношениях. Более того, гуманизм как принцип общественной свя­зи между людьми приобретет завершенный вид только тогда, ког­да он станет одновременно формой связи между человеком и при­родой.