13.1.3. Нравственные основы «традиции сотрудничества»

Этим термином обозначается достаточно глубоко укорененный в западноевропейской культуре подход, согласно которому человек призван совершенствовать природный мир и раскрывать его не­реализованные возможности, которые не могут выявиться и рас­крыться сами по себе, без творческого содействия человека. В ос­нову этой традиции кладется неутилитарное и неинструменталь­ное отношение к миру. В «традиции сотрудничества» преодолевается жестокое отношение «традиции управления» к «не-людям», а также неравноправие человека и природы, ведущее к нравственному оп­равданию господства над ней. «Освобождение природы» или «ос­вобождение животных» от физического и морального подавления

282 Раздел IV, Прикладная этика: проблемы и решения

Глава 13. Экологическая этика

сторонники «традиции сотрудничества» считают необходимыми составляющими экологической гармонизации и нравственного об­новления самого человека, так как «сотрудничество» предполагает взаимность и нравственную основу.

Некоторые представители старой «традиции управления» склонны были определять нравственный статус животных по аналогии с умственно неполноценными людьми или маленькими неразумными детьми, считая мерой ценности всего живого именно способности человека. К тому же когда в живом существе видят просто средство или инструмент, пред­назначенный для достижения каких-либо целей, едва ли его будут высо­ко ценить и относиться к нему с большой мерой ответственности•_ «ра­бов не уважают».

Представители новой традиции выдвигают тот аргумент, что хозяй­ственное освоение живой природы, особенно одомашнивание животных, ведет к снижению уровня развития не только природы, но и человека, к их деградации. Так, дикие виды живых существ часто отличаются кра­сотой, совершенством и величием, тогда как домашние животные и куль­турные растения, предназначенные лишь для выполнения определен­ных функций, далеко не всегда столь прекрасны. Вместе с тем и живот­ным свойственно стремиться к достойной в своем роде жизни, считают сторонники «традиции сотрудничества»: и для человека, и для живот­ных весьма ценно, когда в их жизни по-настоящему осуществляются заложенные в них возможности.

Исторические корни «традиции сотрудничества» уходят в дале­кое прошлое, когда моральный статус предписывался всему живому, а природа в ее первозданном виде объявлялась святыней, предме­том благоговейного поклонения.

Сравнивая отношение к природе в древние времена и в цивилизован­ном обществе, поэт А. Блок в начале XX века писал: «Для нас самая глубокая бездна лежит между человеком и природой; у них — согла­сие с природой исконно и безмолвно; мысли о неравенстве быть не могло. Человек ощущал природу так, как теперь он ощущает только равных себе людей; он различал в ней добрые и злые влияния, пел, молился и говорил с нею, просил, требовал, укорял, любил и ненавидел ее, величался и унижался перед ней; словом, это было постоянное ощу­щение любовного единения с ней — без сомнения и без удивления, с простыми и естественными ответами на вопросы, которые природа задавала человеку».

Такого благоговейного отношения, конечно же, не было и нет у сторонников господства над природой. Сугубо антропоцентричес­кая или «деспотическая» форма господства над природой, насажда­емая в техническую эпоху, является «мироотрицающей» в том смысле, что когда природу «покоряют», ее так или иначе считают какой-то чуждой силой, которую надо обуздать.

Сторонники этой тенденции и поныне считают, что девственная природа нужна далеко не всем людям, что многие предпочитают парк — лесу, а лужайку — пустыне, и интересы тех, кто приходит в лес с чисто мате­риальными целями, скорее всего возобладают над призывами тех, кто нашел в девственной природе психологически значимую ценность, кто ищет в контактах с ней возможность соединиться с миром в единое целое. Однако дело в том, что для человека ценна не столько сама девственная природа, сколько производимое ею состояние духа, чувство благоговейной просветленности, переживание красоты. Понимание глу­бокой таинственности мира может быть свойственно даже самым реши­тельным покорителям природы, например, под влиянием лесного без­молвия, пустынного уединения, величественного рокота моря. В такой обстановке требование господства над природой предстает совершенно неуместным, и человека наполняет иное чувство— чувство незначи­тельности и ненужности той суеты, которой мы порой посвящаем свою жизнь. И как тут не согласиться с Кантом, который испытывал самое «сильное удивление и благоговение» перед звездным небом над нами.

Именно восприятие мира как тайны, в глубине которой действу­ют «благорасположенные» к человеку животворящие силы, вдох­новляет представителей «традиции сотрудничества». Впервые цель «сотрудничества с природой» была определена раннехристианским сознанием: именно тогда природа стала мыслиться как участник будущей победы человека над силами хаоса, распада, зла и смерти. В современных терминах такой подход можно было бы назвать «ко­эволюцией» — понятием, обозначающим процесс совместного раз­вития биосферы и человеческого общества.

Концепция коэволюции природы и общества (Н.В. Тимофеев-Ресовский) определяет оптимальное соотношение интересов чело­вечества и всей остальной биосферы, предостерегая при этом от двух крайностей: стремления к полному господству человека над природой («Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее — наша задача», — говорил советский преобразователь при-