312 Раздел IV. Пршладная этика: проблемы и решения

Глава 14. Биомедицинская этика: открытие проблемы ш

том изучения медицины становятся не только болезнь и здоровье (как модусы жизнедеятельности человека), но сам процесс умира­ния. Реанимационная практика привела к коренной ломке давно установившихся понятий, к пересмотру традиционных критериев смерти, к появлению таких понятий, как «клиническая смерть», «смерть мозга», поставивших перед медиками и биологами новые этические, философские и правовые проблемы.

Понятие «клиническая смерть» обращает нас к философской проблеме онтологического статуса смерти: в каком смысле сле­дует признать существование смерти? Не является ли она лишь формой перехода живого в мертвое! Одно из самых убедительных научных обоснований этого утверждения дает именно реаниматоло­гия. Можно сказать: если смерть (в строгом смысле слова) суще­ствует, то именно как умирание, как переход одного качества в дру­гое — «клиническая смерть», которая и есть тот вид существования, где проходит граница бытия и небытия живого. Причем специфи­ческая особенность «клинической смерти» — ее принципиальная обратимость.

Вокруг понятия и сущности клинической смерти ведутся непрекращаю­щиеся споры. Одни ученые указывают на то, что «клиническая смерть уже не является жизнью, но еще не является смертью» (В.А. Неговс-кий). Другие (А.Я. Иванюшкин) считают ее «качественно особой фор­мой жизни», поскольку, с биологической точки зрения, при клинической смерти еще сохраняется достаточное количество «элементов жизни», многие функции которых лишь приостановились.

Учитывая обратимость этого состояния, юридические и мораль­ные нормы требуют от всех граждан, и в первую очередь медиков, отношения к клинической смерти как к состоянию, нуждающемуся в неотложных мерах помощи. Именно его обратимость, а также трагическая эмоциональность словосочетания «клиническая смерть» выражает тот этический императив, который побуждает к оказанию незамедлительной помощи умирающему.

14.1.3. Проблема критерия смерти

С феноменом «клинической смерти» тесно связана другая эти­ческая проблема, порождаемая реаниматологией, — определение критерия смерти. Действительно, какую степень деградации жиз­ненного процесса следует считать объективно наступившей смер-

тью? Концепция смерти мозга предлагает считать таким критерием смерти человека омертвление его головного мозга.

Биомедицинская этика считает непреходящей ценностью не только человеческую личность, ее права и достоинство, носителем которых является мозг, но и саму жизнь — как суверенное природное бытие, автономную целостность жизни, ее индивидуальность. Однако смерть мозга как раз и есть расщепление основания жизни, ибо именно в этом случае утрачивается ее автономность и индивидуальность, даже в биологическом смысле. Поэтому искусственная вентиляция легких, протезирующая функцию дыхания, способствует воспроиз­ведению лишь искусственной жизни, которая никогда не станет ав­тономно-суверенной, поскольку обречена на прогрессирующую дег­радацию.

В случае смерти мозга жизнь как суверенное, автономное существова­ние биологической индивидуальности уже исчезла. Человек уже мертв, и врачам остается лишь юридически оформить данный факт. Но это приходит в противоречие с вековой медицинской традицией, ибо чело­век здесь признается мертвым несмотря на еще видимые признаки жиз­ни (например, сердечные сокращения). Не является ли отключение ап­парата «искусственные легкие» в таких случаях убийством?

Эта проблема получила широкий общественный резонанс и серьез­ный импульс к постановке и попытке научного разрешения в связи с конкретной ситуацией, возникшей более 15 лет назад. Американская студентка Карен Квинлен под влиянием алкоголя и ЛСД потеряла со­знание, была доставлена в госпиталь и подключена к аппарату «искус­ственные легкие-сердце». Через некоторое время медики зафиксирова­ли гибель мозга, но аппаратура не была отключена. Спустя месяц, когда консилиум авторитетных врачей подтвердил необратимость произошед­ших изменений и «вегетативность существования» лишь за счет аппара­туры, родители девушки попросили отключить аппарат и дать возмож­ность смерти довершить свое дело, а им — похоронить и оплакать свою дочь. Однако администрация госпиталя отказала им в этом, мотивируя это тем, что ни родные, ни врачи, ни сам больной не имеют права решать вопрос жизни и смерти человека. Родители подали в суд, и началось первое в истории медицины судебное разбирательство подобного рода, которое длилось больше года.

Спор, порожденный «казусом Квинлен», вышел далеко за рамки медицинских и юридических проблем, приобрел этический оттенок