Глава 14, Биомедицинская этика: открытые проблемы ш

ствии возможностей для обеспечения его достойного существова­ния)? Чьи права и интересы в этом случае следует считать приори­тетными: беременной женщины или будущего ребенка?

Таким образом, налицо противоречие. С одной стороны, аборт по-прежнему остается одним из самых распространенных средств конт­роля над рождаемостью. С другой, это медицинское вмешательство (в особенности «по желанию») следует квалифицировать как мо­ральное нарушение заповеди «Не убий», а со стороны врача — еще и клятвы Гиппократа. И даже в тех случаях, в которых мы определяем его как «выбор меньшего зла», нельзя забывать, что речь идет все-таки о зле. Поэтому моральный долг каждого мужчины и каждой женщины, каждого врача — предупреждение абортов и использова­ние других, более гуманных в моральном отношении методов пре­дупреждения беременности и регулирования рождаемости.

14.1.2. Право человека на смерть

Наряду с необходимостью морально-этического «взвешивания» ценности человеческой жизни в ее начальной фазе существует на­стоятельная потребность этико-гуманистического осмысления ее заключительной фазы — умирания. В связи с этим особенно акту­альной становится проблема границы жизни и смерти. Именно в ней сосредоточены сегодня новые акценты в трактовке медицинского гуманизма. Огромное число философских, юридических, медицинс­ких работ посвящается так называемому «праву человека на смерть», связанному с «пограничными ситуациями» его жизни. Смерть — естественное явление, венчающее конец жизни. Все люди равны перед ее ликом. Выбирать не приходится: человек обречен, он конечен. Жизнь его ограничена зачатием и смертью. И, конечно же, поэтому важ­нейшая этическая задача — выработать механизмы защиты от страха перед смертью — и эмоциональные, и рациональные.

Английский философ Бэкон ярко описал возможность эмоциональ­ной защиты от страха смерти: «Заметьте, что нет в душе человека даже самой слабой страсти, которая не побеждала бы страха смерти; а значит, смерть не может быть столь уж страшным врагом, раз у человека целая рать, способная ее одолеть. Месть торжествует над смертью; любовь ее презирает; честь призывает ее; горе ищет в ней прибежище; страх пред­восхищает ее ...» Рациональная защита от страха перед смертью пре­дусматривалась еще в древних религиозных культах. Так, для египтян земное существование человека выступает как подготовка к загробному

бытию. Поэтому для всего строя египетской жизни был так важен культ мертвых, необычайно развито было искусство бальзамирования. Древ­ние японцы верили в то, что человек после смерти продолжает суще­ствовать в своих живущих потомках и только при отсутствии таковых умирает окончательно.

Учения Сократа, Платона, Аристотеля о бессмертии души смягчают трагизм смерти. Впоследствии эти и другие подобные идеи восприни­маются христианством и становятся традицией европейской духовной жизни. Простой довод, снимающий страх перед смертью, приводит Эпи­кур: «...самое страшное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отноше­ния, так как когда мы существуем, смерть не присутствует; а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем».

Ценностно-духовным ориентиром, с помощью которого соверша­ется выбор между созерцанием и действием как в отношении жиз­ни, так и в отношении смерти, является, как уже отмечалось, челове­ческое достоинство. Поэтому право на достойную жизнь — это естественное право каждого человека. И таким же естественным должно быть право на достойную смерть, так как смерть — другая сторона жизнедеятельности человека.

⁴ В праве на достойную смерть и достойное умирание фиксируют­ся различные моральные аспекты достоинства, гармонизирующие жизнь отдельного человека и общества в целом. Иногда даже само­убийство рассматривается не только как грех и слабоволие, но и как выбор во имя человеческого достоинства, как «почерк свободы» (например, смерть офицера как последняя возможность «спасти честь» или харакири у японских самураев).

Однако не только уход из жизни по личным соображениям, ког­да человек сам предпочитает достойную смерть недостойной жизни, но и нестандартные ситуации, порождаемые научно-техническим прогрессом в практике медицины (трансплантация органов, поддер­жание человека в бессознательном — «вегетативном» состоянии в те­чение нескольких месяцев или даже лет, новые подходы к определе­нию критерия смерти и т.д.), заставляют общество пересматривать, углублять содержание существующих в нем ценностей.

Эти новые этические вопросы выдвинуты на первое место в зна­чительной степени благодаря сравнительно молодому направлению в медицине — реаниматологии. Здесь врачи и человечество столк­нулись с новой областью объективной реальности: впервые предме-