14.1.1. Право человека на жизнь

Право человека на жизнь призвано распространяться на все этапы его бытия — от зачатия до смерти. Именно в этом ключе следует рассматривать непрекращающиеся (а в последнее время ставшие еще более острыми) споры по поводу искусственного пре­рывания беременности — абортов.

Отношение к проблеме медицинского аборта было неоднозначным со времен античности и оставалось таковым вплоть до наших дней. В клят­ве Гиппократа четко сформулировано: «...Я не вручу никакой женщине абортивного пессария ...» Напротив, Аристотель пишет, что если «...дол­жен родиться ребенок сверх положенного числа, то следует прибегнуть к аборту, прежде чем у зародыша появится чувствительность к жизни...». В юридическом отношений операция искусственного прерывания беременности прошла путь от запрещения под страхом смертной казни до полной легализации в наши дни как права женщины распоряжаться функцией собственного тела.

Убеждение в том, что аборты аморальны всегда и могут быть разрешены только в том случае, если речь идет о спасении жизни

Глава 14. Биомедицинская этика: открытые проблемы 309

беременной женщины, называют консервативным. Противополож­ная позиция, утверждающая абсолютное право женщины на прове­дение аборта безотносительно к возрасту плода, может быть назва­на либеральной. Третья, «умеренная» позиция состоит в том, что проведение абортов этически оправдано лишь тогда, когда плод не достиг определенной стадии развития и если в данном конкретном случае имеют место обстоятельства, оправдывающие проведение этой

процедуры.

Решение проблемы аборта многие специалисты ставят, в первую очередь, в зависимость от установления статуса эмбриона (пло­да). Авторы, стоящие на консервативных позициях, утверждают, что плод обладает всеми правами, свойственными человеческому суще­ству. Поэтому, лишая жизни эмбрион, мы убиваем то, что может стать личностью. «Либералы» отрицают справедливость этой точки зрения, указывая, что обсуждать права плода столь же бессмыслен­но, как обсуждать «права» аппендикса. Это противоречие приводит к необходимости четкого определения того момента времени, кото­рый разделяет два существенно различных (в этическом отноше­нии) состояния плода: состояние, которому мы не приписываем ни­какого «человеческого» содержания, и состояние, за которым это содержание уже признается. «Консерваторы» утверждают, что этот момент совпадает с зачатием (оплодотворением), поэтому на любой стадии развития плод является человеческим существом. «Либера­лы» же, напротив, полагают, что плоду не следует приписывать по­добного статуса даже на самых поздних стадиях беременности, ибо плод не является личностью. Кстати, с точки зрения современной биологии и эмбриологии, человек как биологический индивидуум формируется сразу после слияния родительских половых клеток, когда образуется неповторимый набор генов. Но как бы мы ни на­зывали 10-12-недельную человеческую жизнь в утробе матери — «живой человеческий плод», «зародыш человеческой жизни», — зна­чимость и ценность этого явления ни в коем случае не должна пре­уменьшаться. Идея А. Швейцера о «благоговении перед жизнью» распространяется и на эту, еще только зарождающуюся жизнь.

К дискуссии о личностном статусе плода добавляется еще один аспект: противопоставление «конкурирующих» прав — беременной женщины и развивающегося плода. Имеет ли женщина право рас­поряжаться своим телом и своей дальнейшей судьбой (например, при установлении неполноценности будущего ребенка или отсут-

Ш. Раздел IV, Прикладная этика: проблемы и решения