120 123; Savary j. Op.

cit.. Ill, col. 10(K).

"⁴ Savary j. Op. cit.. III.

col. 997.

Каждый корабль при выходе должен был «запас гись» («s'avi-tailler») солью, продовольствием, мукой, вином, спиртом, лесой, крючками. Еще в начале XVII в. норвежские и датские рыбаки заходили за солью в Санлукар-дс-Баррамсду около Севильи. Конечно, купцы им ее выдавали авансом; должник рассчитывался рыбой по возвращении из Америки¹¹-.

Это происходило и в Ла-Рошелн на протяжении XVI и XVII вв.-веков процветания. Каждую весну туда заходили многочисленные парусные суда, часто в сотню тонн водоизме­щением, потому что требовались довольно просторные трюмы: «Треска не так много весит, как требует много места». На борту находилось 20-25 человек, что указывает на важность рабочей силы при этой неблагодарной работе. Горожанин-судовой агент («bourgeois avitailleur») в кредит снабжал капитана мукой, инвентарем, напитками, солью в соответствии с условиями фрахтовых договоров («chartes-parties»), заверенных у нотариу­са. Около Ла-Рошели один только небольшой порт Олонн сна­ряжал до сотни парусных судов и отправлял к противопо­ложным берегам океана по нескольку тысяч человек ежегодно. Так как город насчитывал 3 тыс. жителей, капитанам приходи­лось нанимать своих матросов в других местах, вплоть до Испа­нии. Во всяком случае, когда суда уходили, деньги судового агента, авансированные в форме бодмереи * («a la grosse» или «а l'aventure»), оказывались отданными на волю случайностей лова и мореплавания. Возмещение расходов наступит лишь по возвращении, начиная с июня. Впрочем, первым возвращаю­щимся кораблям была обеспечена фантастических размеров премия. Капитана-победителя осаждали в его гостинице су­довые агенты спорящие, ссорящиеся, доходящие до рукопаш­ной... Победа оказывалась исключительно выгодна. Все ожидали новой рыбы: «Разве не прекрасна она свежей?» По­бедителю случалось продавать малую сотню трески (по обы­чаю, 100-110 штук) и за 60 ливров, ioi да как несколькими дня­ми позднее тысяча будет продаваться не больше чем за 30 ливров. Обычно гонку выигрывало одно из судов Олонна,. потому что они были привычны к двум плаваниям в год, к двум «сезонам» «сезону премии» и «позднему». Поспеш­ный уход с отмели в дурную погоду был сопряжен с рис­ком "\

Рыболовные угодья были неистощимы: на большой нью­фаундлендской отмели, бескрайнем подводном плато, едва по­крытом водой, у трески было «главное место сбора... Именно здесь она, так сказать, проводит свои праздники, и количество ее там таково, что рыбакам, что собираются там из разных стран, остается лишь с утра до вечера забрасывать лесы, выта­скивать, потрошить выловленную треску и насаживать ее вну­тренности на крючок, дабы поймать на них другую. Один-един­ственный человек иной раз берет их за день 300 400 штук. Когда корм, который их привлекает на это место, истощается, рыбы рассеиваются и отправляются воевать с мерланами, коими они весьма любят полакомиться. Последние от них бегут, и как раз охоте на них трески обязаны мы частым возвращением мерла­нов к нашим (европейским] берегам»¹¹⁴.

Ичлиншее и обычное: пища и напитки

236

Стол: роскошь и массовое потребление

237

"S В. N.. п. а., 93К9, шевалье ле Рачийи Ришелье, 26 ноября 1626 i. "<> А. N.. Л. Е. В III, 442. '

¹¹¹ Dccharmc P. /.<• Comptoir d'un marvhand ни XVlf siecle d'apres tint-correspondance mcdile. 1910. p. 99-110; Dclatnarc N. Traite de police Op. cit., I, p. 607; La Morandiere Ch. Op. cit., I, p. I : Рыбаки «говаривают обычно: Я взял трески по 25 на тысячу, что означает, что тысяча этих рыбин весит после засолки 25 квинталов (I квинтал-50 кг) Очень крупная треска дает 60 квинталов на тысячу, среднего размера - 25, а мелкая 10 квинталов».

«Это бог послал нам треску возле Ньюфаундленда!»-вос­кликнул в 1739 г. один марселец. А веком раньше французский путешественник, столь же исполненный восхищения, утверждал, что «лучший вид торговли в Европе-это хождение на лов тре­ски [la molue- такое написание было тогда более частым, нежели la morue], ибо, чтобы добыть сказанную треску, ничто не расхо­дуется [имеется в виду-не тратятся деньги, что и верно, и невер­но), и стоит она лишь труда ее выловить и сбыть. В Испании по­лучают от нес немалые деньги, а во Франции ею живет миллион человек»¹¹⁵.

Вполне очевидно, что последняя цифра весьма фантастична. Ведомость конца XVIII в. дает кое-какие разрозненные цифры, относившиеся к лову трески во Франции, Англии и Соеди­ненных Штатах. В 1773 г. собрались на лове 264 французских судна (водоизмещением 25 тыс. т с 10 тыс. человек экипажа); в 1775 г.-400 английских (соответственно 36 тыс. т и 20 тыс. чело­век) и 665 «американских» судов (25 тыс. т и 24400 человек эки­пажа). То есть всего 1329 судов водоизмещением 86 тыс. т с 55 тыс. человек экипажа; их улов составил примерно 80 тыс. т рыбы. Если учитывать голландцев и других европейских рыба­ков, мы, вероятно, придем самое малое к цифре 1500 судов и 90 тыс. т рыбы¹¹⁶.

Переписка одного онфлёрского купца¹¹⁷, современника Кольбера, познакомит нас с необходимыми различиями в каче­стве рыбы: «gaffe»-треска исключительно крупных размеров; «marchande», «lingues» и «raguetsw-свежезасоленная мелкая тре­ска, которую, однако, предпочитали «viciees» - огромной массе «испорченной» рыбы, пересоленной, или недосоленной, или по­врежденной каблуками укладчиков. Так как сырая треска прода­валась поштучно, а не на вес (как сушеная), приходилось прибе­гать к услугам «сортировщиков», которые с одного взгляда отличали «добрый» товар от «дурного» и определяли его массу. Одной из проблем таких купцов, продававших треску, было вос­препятствовать появлению на онфлёрском рынке голландской сельди (облагавшейся «великой пошлиной», «grands droits») и еще более-сельди, которую вылавливали в запрещенное время, в особенности после рождества, некоторые несчастные нор­мандские рыбаки: в этот период рыба была неважного качества, но ловилась в больших количествах и продавалась по бросовой цене: «Едва лишь появится эта сельдь, не продашь и трескового хвоста». Отсюда и королевский запрет, который одобряли по­чтенные тресколовы.

Каждый порт специализировался на каком-то виде лова, смотря по предпочтительному спросу той зоны, снабжение ко­торой он обеспечивал. Дьепп, Гавр, Онфлср снабжали Париж, евший свежезасолеиную треску; Нант поставлял треску в обла­сти с разными вкусами, связанные с судоходством по Луаре и с дорогами, зависящими от него. Марсель в худой ли, хороший ли год поглощал половину французского улова сушеной трески, впрочем реэкспортируя добрую его часть в Италию. Но много было и судов из Сен-Мало, которые с XVII в. приходили прямо и итальянские порты, в частности в Геную.

Мы знаем тысячи деталей снабжения Парижа свежезасолен-

"« Delamare N. Op. cit.,

HI, 1722, p. 65.