5» Ho Shin-Chun. Le

Riinum des lettres. 1933,

p 74. 162. 178.

54 Gcmelli Careri g. F.

Op. cil.. IV. p. 107;

Magaillans P. Nouvelle

Relation de la Chine. 1688

(написана в 1668 г.),

p. 177 178

^w) Manlran R. Istanbul

dans la seconde moilie du

XVII^е siecle. Op. cit.,

p. 196.

^ы Gemelli Carcri G. F.

Op. cit.. I. p. 63 64.

«удобрения для земли, мяса - для стола, лошадей-для войны» и «все больше и больше груда и людей, чтобы иметь то же коли­чество зерна, что в других странах». И миссионер заканчивает так: «При прочих равных условиях во Франции приходится по меньшей мере десять быков на одного в Китае»⁵⁷.

Китайская литература свидетельствует о том же. Во времена Цинов гордый тесть разглагольствовал следующим образом: «На днях мой зять принес мне два фунта сушеной оленины - и вот они на этом блюде». Мясник будет полон восхищения высо­ким сановником, «у которого больше денег, чем у самого импе­ратора», и дом которого насчитывает по меньшей мере несколь­ко десятков родственников и слуг. И вот неопровержимое доказательство: он берет у мясника «от 4 до 5 тыс. фунтов мяса в год, даже когда нет никаких торжественных церемоний»! Вот меню пира, включающее всего-то-навсего «ласточкины гнезда, курятину, уток, каракатиц, горькие огурцы Гуандуна...». И чего только не потребует из еды молодая капризная вдова! Каждый день- восемь фыней лекарств, сегодня утка, на следующий раз -рыба, другой раз-свежие овощи, бульон из побегов бамбука или еще апельсины, бисквит, кувшинки, жареные воробьи, со­леные креветки и, конечно, вино-«вино ста цветов...»⁵⁸. Все это не исключало утонченности, и даже чрезмерной и дорогостоя­щей утонченности. Но если европейцы так плохо понимали ве­ликолепие китайской кухни, так это оттого, что для них синони­мом роскоши было мясо. И никто не описывает нам обилие мяса нигде, кроме Пекина-перед императорским дворцом и на некоторых площадях города. И к тому же речь идет об огром­ном количестве дичи из Татарии, которая благодаря зимнему холоду сохранится два или три месяца и которая «столь дешева, что косулю или кабана отдают за монету в восемь [реалов]» ⁵⁹. Та же умеренность и та же воздержанность наблюдались и в Турции, где сушеная говядина, построма (pasterme), служила пищей не только солдатам во время кампании. С XVI по XVIII в. в Стамбуле, если исключить колоссальное потребление баранины сералем, на каждого жителя в год приходился в сред­нем один баран и еще треть. А Стамбул это Стамбул, город привилегированный...⁶⁰ В Египте, житнице первостепенной важ­ности, «образ жизни турок,-как писал один путешественник в 1693 г.,-сплошное наказание. Их трапеза, даже у самых бо­гатых , состоит из скверного хлеба, чеснока, лука и кислого сы ра. Когда же к этому добавляется вареная баранина-это для них хороший стол. Никогда они не едят ни кур, ни прочей птицы, хотя они и были бы дешевы в пой стране»⁶¹.

Если привилегия европейцев шла но убывающей на их соб­ственном континенте, го она возрождалась для иных из них, с изобилием настоящего нового средневековья, либо на Востоке Европы-скажем, в Венгрии,-либо в колониальной Америке - в Мексике и Бразилии (и долине Сан-Франциско, кишевшей дики­ми стадами, где для белых и метисов установилась могучая «мясная цивилизация»), и того больше южнее, вокруг Монте­видео или же Буэнос-Айреса, где всадники убивали дикое жи­вотное ради одного только обеда... Такое истребление не оста­новит невероятно быстрое увеличение поголовья вольного

П'пншнсс и обычное: пиша и намигки

2IK

г роскоши и маесоиос iioijvo кчше

214

Утонченность китайской кухни. Живопись на шелке. (Фото Роже- Ниоллс.)

"^: (iomclli Carcri С, I (>/> eil.. 1. р. 305.

скота в Аргентине, но очень быстро уничтожит этот живой провиант на севере Чили: к концу XVI в. вокру| Кокимбо вы­живут только одичавшие собаки.

Вяленое мясо (бразильское carne do sol) сразу же сделалось продовольствием для городов побережья и для черных рабов на плантациях. Charque, мясо, очищенное от костей и провяленное, изготовлявшееся в аргентинских saladeros (и предназначавшееся опять-таки для рабов и для Европы бедняков), было изобретено практически в начале XIX в. И как бы в виде справедливой кары в 1696 г. слабый здоровьем путешественник к концу бескопечно-iо семи- или восьмимесячного обратного плавания из Манилы в Акапулько был просто-напросто осужден «в мясные дни» есть «ломти вяленной на солнце говядины или буйволятины... ко­торые столь жестки, что их невозможно жевать, ежели прежде хо|юшенько не отбить их палкой (от коей они не больно-то от­личаются), да и переварить без сильного слабительного». И еще дополнительное омерзение: в пой ужасающей пище кишит пол­ным-полно червей⁶². Потребность в мясной пище, совершенно очевидно, не признавала, или же почти не признавала, законов. Так, невзирая на совершенно явное отвращение к ним, фли­бустьеры Антильских островов, как и африканские негры, уби­вали и ели обезьян (предпочтительно молодых), а в Риме ни­щие и бедняки-евреи покупали в особых мясных лавках буйволя-

»■' Baehrel R. Line

Crohsance: la

Riis.w-I'rownee rurale. Op.

cit.. p. 173.

^M Simond I.. \'o\\ige il'un

Fran\-ais en Anglelerre...

Op. eil., II. p. 332.