5. Как проявляются метафизические черты в философии феноменологии и экзистенциализма?

Подлинным основателем феноменологического движения был Эдмунд Гуссерль (1859-1938). После получения докторской степени по математике Гуссерль посещал лекции Брентано в Вене (1884-1886), и именно влияние Брентано подвигло его тому, чтобы посвятить себя философии. Он стал профессором философии в Гёттингене, а впоследствии - во Фрейбурге, где одним из его учеников был Хайдеггер.

В своих «Логических исследованиях» Гуссерль четко заявил, что логика несводима к психологии. Мы должны проводить различие между сознанием как комплексом психических фактов, событий или переживаний и предметами сознания, которые имеются в виду или интендируются.

Феноменология в целом есть описательный анализ сущностей или идеальных структур. Может существовать, к примеру, феноменология ценностей. Но может быть и феноменологический анализ фундаменталь­ных структур сознания, допуская, конечно, что эти структуры «сведены» к сущностям.

Гуссерль настаивает на воздержании от суждений относительно онтологического или экзистенциального статуса или соотнесения объектов сознания. Утверждается, что посредством этого воздержания существование «заключается в скобки».

В поздних сочинениях Хайдеггера мы много слышим об откры­тости человека бытию и о необходимости ее сохранения, но едва ли мож­но сказать, что он преуспел в раскрытии бытия. Да он и не претендовал на то, что сделал это. По сути, хотя Хайдеггер заявляет, что мир в целом и философы в частности забыли бытие, он, кажется, не способен внятно объяснить, что именно они забыли или почему это забвение должно быть столь гибельным, как он об этом говорит.

Высказывания Хайдеггера о бытии, сделанные вне рамок его экзис-тенционального анализа человека, настолько напоминают пророчества, что не могут быть причислены к науке о бытии.

М. Фуко // Практикум по философии: Социальная философия. – Мн., 2007. – С. 340-343.

1. Чем, с точки зрения м. Фуко, принципиально отличается классическое мышление XVIII в. От социально-гуманитарного знания XIX - первой половины XX в.?

Классический порядок распределял в непрерывном пространстве тождества и неколичественные различия, которые разъединяли и объединяли вещи; этот порядок властвовал безраздельно (но каждый раз в несколько иных формах и по несколько иным законам) над речью людей, таблицей естественных существ и обменом богатств. Начиная с XIX века История развертывается во временном ряде аналогий, сближающих различные организованности друг с другом. Именно эта История последовательно диктует свои законы анализу производства, живым организмам и, наконец, лингвистическим группам. История дает место аналогичным организациям, тогда как Порядок открывает путь последовательным тождествам и различиям.

2. Как отличаются друг от друга классическая и современные эпистемы социально-гуманитарного знания в области теории познания?

Подобно тому как Поря­док для классической мысли не был лишь видимой гармонией вещей, их слаженностью, их законосообразностью или же их установленной симметрией, но пространством их собственного бытия, тем, что еще до всякого действительного познания устанавливает вещи в пространстве знания, подобно этому История, начиная с XIX века, определяет то место рождения всего эмпирического, из которого, вне всякой установ­ленной хронологии, оно черпает свое собственное бытие. Несомненно, что именно поэтому История так рано раздваивается, в непреодолимой двусмысленности, на эмпирическую науку о событиях и коренной способ бытия, предписывающий судьбу и всем вообще эмпирическим сущест­вам, и нам самим во всей нашей специфике.