II. Критика марксистского утопизма

А. Первый шаг: реальные условия, или о возможности утопии

1. "Перестройка планеты Земля" освобожденной технологией

Первым требованием утопии является материальная полнота для удовлетворения потребностей всех; вторым – простота достижения этой полноты. Ибо формальной сущностью самой утопии является, как мы еще увидим, досуг, а досуг может существовать лишь в безмятежности, т. е. при определенной обеспеченной полноте жизненных благ (причем в рамках "полноты" допустим широкий диапазон: от нетребовательной умеренности до раскованного роскошества); и полнота должна быть легкодоступной, т. е. должна доставаться вовсе без усилий или с минимальными усилиями, ибо досуг есть как раз свобода от трудовой повинности на службе у потребности (или у удовлетворения желаний вообще). И вот, оба этих условия, осуществимость полноты и легкость этого осуществления, может реализовать продвинутая техника, посредством радикализации того, что она уже во многих местах сделала или начала делать: первое – через "перестройку природы" или "планеты Земля" (Эрнст Блох), которая принудит былую скаредность земной природы выдать ее сокровища или заменит те, которых недостаточно, искусственными@7; второе – через механизацию и автоматизацию процессов труда, которые до сих пор должны были выполняться с затратой человеческих сил и времени. То и другое в некоторой степени совпадает, поскольку "освобождение" доныне лишь скудно предоставляемых природных сокровищ может быть, само собой, достигнуто лишь с колоссальной помощью машин, а значит, с одновременным освобождением человека от усилий. Процесс этот вовсю идет уже и теперь, в неосвобожденном мире, и нам нет нужды вдаваться в совершенно умозрительный вопрос о том, является ли марксистское общество, как утверждают его провозвестники, тем, которое только и способно создать величайшие чудеса техники, необходимые для еще большего, тотального использования природы и освобождения человека от тягот. Дело в том, что уже само по себе развитие событий в науке и технике до настоящего времени и нынешнее положение в них, по крайней мере там, где они исконным образом процветают, обещает практически гарантированный дальнейший прогресс и делает вполне вероятным то, что время от времени здесь будут происходить счастливые "прорывы". И хотя на последнюю возможность, при всей ее определенности, ставку делать неправомерно, в общем и целом вполне можно исходить из того, что, как бы ни выглядело соответствующее технологическое общество в прочих отношениях, в нем и дальше будет происходить подъем от уже достигнутого в смысле умений и их применения, причем во всевозможных направлениях и на неопределенное будущее. Как бы то ни было, научно-техническая возможность этого не подлежит сомнению в любом случае, а, вообще говоря, также и наличие стимула для ее достижения. Марксистское общество вряд ли могло бы здесь рассчитывать на более искусную изобретательность (с ее предпосылкой превосходства в научном отношении) и больший калибр технических новшеств (то, что имело место до сих пор, говорит скорее об обратном), но вот о преимуществе двоякого рода оно помышлять могло бы, а именно: лучшее управление направлениями технического прогресса (их отбор) со стороны общества, предварительным условием для чего, правда, должно было бы стать весьма сомнительное "управление" собственно научными исследованиями; и, прежде всего, лучшее распределение обществом плодов прогресса. Последнее125* было бы способно устранить многие недостатки на планете уже теперь, при сегодняшнем уровне производства технизированной экономики, и нет сомнения в том, что проблема здесь отчасти вовсе даже не природно-технологическая, но политико-экономическая. Однако – лишь отчасти и в лучшем случае для достижения скромной цели более сносного существования уже наличного населения Земли. Для более обширных целей даже доутопического характера, и, само собой, уже для сохранения статус-кво при растущем населении лозунгом должен сделаться подъем глобального производства и улучшенная, более агрессивная техника; для универсальной же экономики "досуга в полноте", как представляется самой себе утопия, это будет означать колоссальный рост того и другого на многие порядки величин. Предположим возможность этого "как таковую", со всеми необходимыми для того, ожидаемыми еще лишь от будущего перекрытиями достижений нынешней техники, хотя разросшаяся от одержанных успехов и ставшая привычной уверенность в этом, особенно что касается постоянства сохранения для этой ситуации исключения из закона снижения отдачи, преувеличена. Но вот здесь-то, причем как раз при величайшем оптимизме относительно растущей в этом направлении человеческой мощи, и возникает вопрос в собственном смысле слова.