5. Умозрительная модель

Прибегая к метафоре, мы можем сказать, что сеть каузальности оказалась имеющей достаточно крупноячеистой для того, чтобы позволять некоторым рыбкам проскальзывать в одном и другом направлении. Или же, если прибегнуть к иной метафоре, на "краю" физического измерения, отмеченном таким организационным всплеском, как мозг, стоит пористая стена, за которой находится другое измерение и через которую происходит осмос в том и другом направлении, причем преимущество – за тем, что идет с материальной стороны. То, что таким образом физически просачивается наружу и внутрь, слишком мало по величине, чтобы быть обнаруженным количественно в единичном случае, и так взаимно сбалансировано в целом, что оно не влияет на поддающееся проверке соблюдение законов сохранения. В силу принципа спускового крючка, малая величина единичного поступления или убыли не является препятствием для значительных физических результатов. Прохождение через "стену" всякий раз означает радикальное преобразование природы проходящего, такое, что перестает быть приложимым любое отношение тождества, даже само значение количественного соответствия. Величайшие мысли с обширнейшими последствиями могут возникнуть на основе малейшего материального поступления, да еще и наитривиальнейшего. Что имеет значение, так это наличие между вводом и выводом процесса совершенно иного порядка, нежели физический. Вне зависимости от того, будет ли короткой или длинной дуга круга, проходящего с другой стороны стены, движение по ней происходит не по правилам количественной каузальности, но по правилам умственного значения. Разумеется, "детерминировано" также и оно, но уже смыслом, пониманием, интересом и ценностью, – короче говоря, в соответствии с законами "интенциональности", и именно это-то мы и подразумеваем под словом "свобода". Отдача того, что происходило там, может быть выдана обратно в материальную сферу, где всякий в состоянии ее опознать (ибо всякому известно, что немыслящая природа города не строит), причем ни единое материальное звено не несет на себе ее отпечатка. В процессе перехода туда и обратно, когда выход и вход происходят непрерывно, общий баланс для материальной стороны остается неизменным (ничего в этом роде к умственной стороне неприложимо), и именно в рамках этого баланса производит свои объяснения естествознание. Понимание того же явления происходит в рамках того, что в данный момент находится вне баланса и в этом смысле к нему "трансцендентно". В этом понимании внефизическое вступление признается в качестве истинного истока физического действия, его, пусть бесконечно малой, "причины".

Таким образом, для умственной стороны справедлива следующая краткая формула: порождаемая минимумом энергозатрат, она может и создавать минимальные количества энергии. В промежутке эти минимальные величины исчезают с физической поверхности, однако обращаются в ничто не в большей степени, чем подземная река. Так что когда сознание снова, в свою очередь, действует в мире, они не появляются из подлинного ничто. То, что лежит "между", само является царством субъективности и (относительной) свободы.

В соответствии с этим, мозг является органом свободы, однако именно на том условии, что он есть орган субъективности. Или же, если перевернуть то, что сказано: предположив существование мозга с таким же материальным устройством, как человеческий, однако без сопутствующей ему субъективности, мы утверждаем, что он не будет в состоянии осуществить в видимом мире те же действия (пускай даже они будут вполне достойны уважения в смысле управления телами), что, как мы знаем, производит мозг человека. Иначе говоря, субъективность не есть каузальное излишество. Здесь нет нужды говорить об отличии в "разумности" машин и ума человека. Вообще говоря, моя точка зрения такова, что недопустима гипотеза "чисто материального мозга" (если речь не идет о трупе). Такая материальная организация уже сама по себе предполагает открытость для нее психического измерения и поддержание его в рабочем состоянии, так что оно участвует в общей каузальности системы посредством рычага своей ключевой позиции. Очевидно, установленная таким образом свобода не абсолютна, но ограничена пределами, установленными для нее самой же материальной необходимостью. Как было нами показано, она допускает, чтобы малейшая сила высвободила значительнейшую энергию в том случае, когда в данной "критической" конфигурации такой силы достаточно, чтобы "опрокинуть конус"@3.

В существовании пребывающих в постоянно повторяющейся готовности ситуативных наборов таких неустойчиво-уравновешенных "конусов", а значит, предоставляемых на выбор возможностей среди физически эквивалентных альтернатив, заключается функциональный смысл такой управляющей организмами материальной организации, как мозг. Восседая на гребне этой материальной организации (одной из ролей которой является усиление), "ум" с его неизмеримо малой физической отдачей может быть инициатором и определителем материальных результатов такого порядка величины, в которой происходит видимое поведение.

В аспекте онтологии следует отметить, что, в соответствии с этой моделью, то, что пролегает "по ту сторону" разделяющей стены или мембраны, не есть ничейная земля, придерживающая тех, кто там обитает, лишь для себя, так что в ней они могут заблудиться, как в духовном мире. Нет, как он живет исключительно на поступлении с материальной стороны, так и выдает в нее то, что подверглось преобразованию субъективности. Таким образом, ум принадлежит к той же бытийственной действительности, что и материя, лишь с фундаментально иной цепью онтологически иных элементов внутри собственного измерения. Говоря другими словами, как об этом неизменно говорил нам голос "самости", единое, согласованное, обратимое и вступающее в общение Бытие своей в значительной степени преобладающей материальной стороной не исчерпывается.