Istoria_Drevnei_Grecii

фланги. «Так обставил Эпаминонд это столкновение и, действительно, не ошибся в своих расчетах,— пишет Ксенофонт,— одержав победу в том месте, где он врезался в ряды противников, он обратил в бегство и все вражеское войско» («Греческая история», VII, 5, 25).

Однако эта битва при Мантинее, от исхода которой зависела дальнейшая судьба всей Греции, не закончилась победой объединенной армии греческих демократических государств, но имела спорный исход. В тот момент, когда победа уже была близка, Эпаминонд, сражавшийся в передних рядах своих ударных частей, был смертельно ранен и не нашлось никого, кто мог бы его заменить в командовании. Смерть Эпаминонда внесла замешательство в ряды беотийцев. «После того как Эпаминонд пал в бою,— рассказывает Ксенофонт — оставшиеся в живых не сумели даже как следует воспользоваться его победой. Несмотря на то, что войско неприятеля бежало, гоплиты никого из них не убили и даже не продвинулись вперед с того места, где произошла схватка; несмотря на то, что была обращена в бегство и вражеская конница, также и всадники их, преследуя врага, не убили никого, ни из гоплитов, ни из всадников, а, наоборот, боязливо вернулись через ряды убегающих врагов на свои места, как если бы они были побеждены» («Греческая история», VII, 5, 25). Итак, исход битвы был настолько неопределенным, что обе стороны имели возможность приписать себе победу, в знак чего каждая воздвигла даже победный трофей.

Вскоре после смерти Эпаминонда воюющие стороны вступили в переговоры и согласились на мир на условиях признания установившегося положения. Аркадия осталась разделенной на две части, из которых южная, с Мегалополем во главе, продолжала поддерживать связь с Беотией, северная же, возглавляемая Мантинеей, заключила оборонительный союз с Афинами.

Спарта отказалась участвовать в мирном договоре, так как Мессения сохранила свою самостоятельность и продолжала с последней затяжную пограничную войну: на большее Спарта уже не была способна. Объединение Греции на основе принципов свободы и автономии ее областей осталось вновь неосуществленной проблемой. Все же современники полагали, что короткое время гегемонии Беотии и деятельности Эпаминонда являлось одним из наиболее светлых моментов в истории Греции, когда ликвидировано было засилье спартанской олигархии и осво-

бождены от многовекового гнета Мессения и Тегея. Идеи политической свободы, политического равенства и взаимопомощи нашли себе во всей Греции особенно полное и широкое осуществление. По словам Павсания, на статуе Эпаминонда, воздвигнутой в Фивах, была следующая надпись:

Срезана слава была у Спарты по замыслам нашим, Снова вернулись к себе дети Мессены святой; Стены воздвиглись Мегаполя силой оружия фивян. Равные права и свобода ныне в Элладе для всех.

(Павсаний, IX, 15, 6).

Неудача, постигшая Беотию, которая со времени битвы при Мантинее уже не проявляла политической активности, не пошла на пользу и Афинам. Там в 360-х гг. до н. э. происходила крайне напряженная социальная борьба, о которой за отсутствием других свидетельств можно судить лишь по непрестанным судебным процессам над причастными к правительству лицами. В 362 г. до н. э. был обвинен в измене и присужден к смертной казни стратег Каллисфен, заключивший с македонским царем Пердиккой соглашение, показавшееся афинскому народному собранию не соответствующим интересам Афин (Эсхин. Посольство, 30). Тогда же за неудачные действия в районе Геллеспонта (362— 361 гг. до н. э.) были отрешены от должности и отданы под суд стратеги Эргофил, Автокл и Менон. В 360 г. до н. э. добровольно ушли в изгнание стратеги Тимомах и Феотим в связи с привлечением их к суду за бездеятельность и злоупотребления. В 359 г. до н. э. судили стратега Кефизодота, потерпевшего поражение в войне с одрисами (фракийцами); от присуждения к смертной казни он был спасен большинством всего в три голоса и наказан штрафом в 5 талантов. В 361 г. до н. э. был обвинен в измене и осужден на смерть сам многолетний руководитель афинской политики Каллистрат: ему удалось скрыться бегством, но когда он попытался в 355 г. до н. э. возвратиться в Афины — смертный приговор над ним был приведен в исполнение. В 356 г. до н. э., наконец, оказались привлеченными к судебной ответственности даже прославленные военачальники Тимофей и Ификрат, и на Тимофея был наложен громадный штраф — 100 талантов. Все эти процессы — показатель острой борьбы партий, которая происходила в афинском народном собрании и которая захватывала также и народные суды. В конечном счете острота этой борьбы была обусловлена растущим протестом и озлоблением разоренных

афинская казна скоро оказалась совершенно пуста, самим Афинам грозил голод в связи с потерей черноморских проливов. К 355 г. до н. э. Афины должны были подчиниться этому стечению неблагоприятных для них обстоятельств, примириться с Персией и признать полную автономию восставших союзников. Второй Афинский союз прекратил свое существование, и только Евбея, Киклады, острова вдоль фракийского побережья, несколько городов Херсонеса Фракийского да клерухии на Лемносе, Имбросе, Скиросе и Самосе остались в тесной связи с Афинами.

Так Греция к половине IV в. до н. э. оказалась в еще более раздробленном состоянии, чем прежде. Все попытки объединения закончились неудачей. Но самые стремления к нему оставались в полной силе. В середине 350-х гг. до н. э. Исократ выпустил в свет свою речь «О мире» и появился трактат неизвестного автора «О доходах». В обоих сочинениях идеи прекращения междоусобных войн, соглашения и обще-

го объединения нашли себе яркое выражение. Оба публициста обращаются к Афинам с призывом отказаться от стремлений к военной гегемонии и рекомендуют добиваться первенства путем развития своей экономической деятельности и увеличения морального приоритета. И несомненно, этот объединительный процесс, столь болезненно и тяжело проходивший в Греции в условиях ожесточенной социальной борьбы внутри ее отдельных государств, должен был бы иметь и свое дальнейшее продолжение, притом уже не в виде гегемонии одного из них, а на федеративной основе, которая все более и более оправдывала себя в ходе событий первой половины IV в. до н. э.— в Коринфской войне, в начальной организации Второго Афинского союза, в борьбе со Спартой в 370-х гг. до н. э., в организаторской деятельности Эпаминонда и Пелопида. Рост федеративных тенденций в Элладе был, однако, остановлен вторжением посторонней силы — Македонии, повернувшей судьбы Греции на совершенно иной путь.

бовладельческого государства. Вторая возникает в обстановке кризиса полисной системы, в обстановке исключительного обострения социальной и политической борьбы, обусловленной противоречиями уже зрелого рабовладельческого общества. Общим для обеих тираний является только то, что как «старшие», так и «младшие» тираны достигали власти посредством, хотя и скрытой иногда, ломки существовавшего до них государственного строя, при этом руководствуясь в проводимой ими политике и личными интересами.

После этих предварительных замечаний отметим наиболее важные очаги возникновения тирании в IV в. до н. э. в европейской и малоазийской Греции.

Тирания в Фессалии

Благоприятную почву для утверждения тирании представляла в конце V в. до н. э. Фессалия. Между 480—431 гг. до н. э. там, по-видимому, прекратила свое существование царская власть. Представители царского рода Гераклидов, или, как они себя сами называли, Алевадов, не желая находиться под властью одного из представителей этого рода, свергли монархический строй. В отдельных городах Фессалии теперь возникают олигархические правительства. Аристотель

указывает, что в Фессалии существовала особая форма олигархии (δυναστεια), когда правил не закон, а

должностные лица и управление государством переходило от отца к сыну. Так было по крайней мере в Фарсале и Ларисе, вероятно, также и в других городах. В военное время, если это вызывалось необходимостью, все фессалийские полисы объединялись. Алевады стремились сохранить власть над всей Фессалией и в мирное время. Для этого была создана особая должность тагоса, имевшего неограниченные полномочия.

В конце V в. до н. э. во всех этих городах шла ожесточенная борьба между господствующими олигархическими группировками и остальным населением. Одновременно происходила борьба между крупными земельными собственниками и зависимыми земледельцами (пенестами). Воспользовавшись этой напряженной обстановкой, некий Ликофрон сумел захватить в свои руки тираническую власть в городе Ферах. Честолюбивый тиран стремился распространить свою власть тагоса на всю Фессалию. В 404 г. до н. э. Ликофрону удалось разбить войско Ларисы и других враждебно настроенных против него городов Фессалии, но овладеть всей Фессалией он так и

не смог. Этого удалось достигнуть его преемнику, тирану города Фер Язону, в 374 г. до н. э. провозгласившему себя пожизненным тагосом всей Фессалии.

Когда в 370 г. до н. э. Язон был убит, ему наследовали в звании тагосов Полидор и Полифрон; Полифрон убил Полидора, но и сам был умерщвлен Александром, ставшим после того тагосом.

Если правление Язона было сравнительно мягким, то его преемников античная традиция характеризует как жестоких насильников. Алевады, изгнанные Александром из Ларисы, обратились за помощью к македонскому царю Александру II. Тот занял Ларису и удерживал ее под своей властью до тех пор, пока призванные фессалийцами фиванцы под начальством Пелопида не заставили македонского царя оставить этот город. Изгнав Александра, фиванцы стремились привлечь Фессалию в Беотийский союз.

Волнения в Фессалии, однако, не прекращались, и вскоре Александру Ферскому удалось снова получить власть над всей Фессалией. Только после смерти Пелопида в 364 г. фиванцам удалось ограничить власть Александра одними Ферами. Когда в 359 г. до н. э. он был убит, его преемники снова стали стремиться распространить свою власть над всей Фессалией и успели достигнуть этой цели при помощи Филиппа Македонского.

Тирания в Сикионе и Коринфе

В первой половине IV в. до н. э. тиранические перевороты происходили и на Евбее, в Фокиде и Локриде; в Пелопоннесе — в Коринфе и Сикионе. В 367 г. до н. э. Евфрон, при помощи аргосских и аркадских войск, установил в Сикионе, где господствовала олигархия, демократический строй, а затем добился избрания его самого и пятерых его сторонников в стратеги. Для укрепления своего положения Евфрон в дальнейшем использовал отряд наемников, существовавший и при прежнем олигархическом строе. Увеличив число наемников на 2000 человек

иопираясь на эту силу, он одних из стратегов лишил жизни, других изгнал и стал править Сикионом единолично.

Деньги на содержание наемников и на подкуп Евфрон брал из государственной и храмовой казны, а также добывал их конфискацией имущества знатных

ибогатых граждан, которые подверглись изгнанию за их лаконофильство. Евфрон даровал гражданские права многим рабам, отпущенным на волю. Все это по-

будило аркадян вмешаться в дела Сикиона, и Евфрону пришлось спасаться бегством. После этого в Сикионе разгорелась новая борьба между олигархами и демократами. Евфрон с наемниками, набранными им в Афинах, вернулся в Сикион и захватил с помощью демократов весь город, за исключением занятого фиванцами акрополя. Тогда он отправился в Фивы, надеясь путем подкупа укрепить свою власть в Сикионе, но в Фивах Евфрон был убит изгнанными им сикионцами. Тело Евфрона было перевезено в Сикион и торжественно похоронено на городской площади. Сикионские граждане потом чтили его как героя.

В Коринфе почва для тиранического переворота также была подготовлена происходившей в городе ожесточенной социальной борьбой. В середине 60-х гг. IV в. до н. э. один из знатных коринфских граждан Тимофан, будучи начальником коринфского отряда наемников, пытался, опираясь на неимущую массу, захватить власть над Коринфом, но пал жертвой заговора, возглавленного его собственным братом Тимолеоном.

И в Сикионе, и в Коринфе, как мы видим, отряды наемников были главной опорой олигархов при государственных переворотах. Опасаясь демоса, олигархические правительства обыкновенно вербовали наемников для чисто военных целей, в конечном же счете предводители наемников осуществляли с их помощью политические перевороты и провозглашали себя тиранами. Случалось также, что враждующие группировки граждан, не доверяя друг другу и в мирное время, передавали тому или другому из видных деятелей городскую крепость вместе с ее гарнизоном. Иной раз такие деятели становились тиранами.

Тирания в Малой Азии

В то же время, что и в Греции, тирании возникали на побережьях Геллеспонта и в Малой Азии. В 403 г. до н. э. произошел тиранический переворот в Византии, где ожесточенная внутренняя борьба осложнилась нападениями на город фракийских племен. В связи с этим спартанцы послали в Византий опыт-

с эллинским миром, в особенности с Афинами. Постепенно Евагор распространил власть и на другие кипрские города и в конце концов провозгласил себя монархом всего Кипра. Он царствовал до 374 г. до н. э., когда был убит одним евнухом.

Преемником Евагора был его сын Никокл, продолжавший политику отца: он поддерживал на Кипре эллинов и вел борьбу против финикиян и персов. Эти кипрские монархи заслужили своей эллинофильской политикой похвалу афинского оратора Исократа, посвятившего тому и другому хвалебные речи.

Эллинизация Карии

Кария и Ликия, по словам Геродота, считались «варварскими» областями. Вследствие своей политической раздробленности они оказались не в состоянии отстоять свою независимость. Сначала они подпали под власть Лидии, а затем Персии. Возникновение на берегах Карии греческих поселений открыло с течением времени возможность проникновения греческой культуры и внутрь этой области. В IV в. до н. э. Кария, в общем, была уже страной эллинизированной; греческий язык в главных ее городах — Траллах и Миласе — стал господствующим. Тогда же начало обнаруживаться стремление отдельных городов к объединению. Объединение это было достигнуто в начале IV в. до н. э. под властью правителя Миласы Гекатомна. Персидский царь пожаловал Гекатомну титул сатрапа, перешедший после его смерти (около 377 г. до н. э.) к его старшему сыну Мавсолу.

И Гекатомн и Мавсол стремились прежде всего овладеть греческими приморскими городами. Мавсол владел уже Галикарнасом и Книдом и распространил свою власть на Ликию, граничившую на востоке с Карией. Таким образом, Кария, по масштабам того времени, смело могла считаться сравнительно большой державой. Мавсолу, правда, пришлось встретиться с большими затруднениями как внутри своего государства, так и вне его.

Дело в том, что в самой Карии существовало сильное демократическое течение, готовое воспользо-

ваться всяким поводом для свержения правящей династии и для утверждения на ее месте демократического строя. Но эта оппозиция была менее опасна, чем зависимость Мавсола от персидского царя. Однако Мавсол оказался ловким дипломатом и сумел урегулировать свои отношения с Персией: он аккуратно вносил в персидскую казну дань, предоставляя, в случае надобности, персидскому царю свой флот, зато во всем остальном вел вполне самостоятельную политику и в конце концов принял участие в выступлении против персидского царя во время большого восстания сатрапов западных областей.

Мавсол, как и до него Гекатомн, обращал очень большое внимание на создание сильного флота. Свою резиденцию Мавсол перенес из лежавшей во внутренних областях Карии Миласы в приморский Галикарнас, укрепил и отстроил его. После переселения жителей шести окрестных городов в Галикарнас он превратился в крупный центр.

Но этого Мавсолу было мало. Одновременно он стремился распространить свое влияние на расположенные у берегов Карии острова, главным образом Родос и Кос. Города первого из названных островов еще в 408 г. до н. э. объединились путем синойкизма в одно государство с городом Родосом во главе. Такого же рода объединение возникло в 366 г. до н. э. и на острове Косе. Центром этого объединения стал вновь основанный город Кос. Мавсол заключил союз и с Родосом и с Косом, причем заботился о том, чтобы во главе их стояли лица, питавшие к нему лояльные чувства. В конце правления Мавсола (353 г. до н. э.) его царство стало вполне независимым от Персии.

В своей внутренней политике Мавсол держался правила — предоставлять подвластным или союзным с ним греческим городам широкое самоуправление. В этом отношении Мавсол является настоящим предшественником эллинистических монархов. Преемницей Мавсола стала его сестра и жена Артемисия. Артемисия завершила постройку и украшение знаменитого Галикарнасского мавсолея — усыпальницы Мавсола, поручив эти работы греческим художникам.