Тённис Ф. Общность и общество (2002)

тывает замкнутые группы или общности, а также со­ стоящих в них людей, или же имеет место между объемлемыми какой-либо общностью товарищами и их общими неприятелями, наше исследование его не ка­ сается. Напротив, мы имеем в виду такую совместную жизнь и такое социальное состояние, где индивидуу­ мы пребывают в одинаковой изоляции друг от друга и испытывают друг к другу скрытую враждебность, так что они лишь из боязни или из благоразумия воздер­ живаются от нападения друг на друга, а действитель­ ные мирные и дружественные отношения должны быть поняты здесь как возводимые на фундаменте всеобщей войны. Такое состояние было закреплено в понятии общественной цивилизации; мир и возмож­ ность сообщения между людьми поддерживается в нем конвенцией и выражающимися в ней взаимными опасениями, это состояние охраняется государством и формируется его законодательством и политикой, в науке и в публичном мнении оно отчасти понимается как необходимое и вечное, отчасти же восхваляется как движение к совершенству. Напротив, для общностных порядков и способов жизни характерно сохранение народности [Volkstum] и народной куль­ туры, которой — зачастую с лицемерно скрываемой ненавистью и презрением — противостоит государ­ ственность [Staatstum] (а в этом понятии может быть обобщено и подытожено понятие общественного со­ стояния); противостоит в той мере, в какой последняя отделяется и отчуждается от первой. Таким образом, в социальной и исторической жизни человечества сущностная воля и воля избирательная тоже находят­ ся отчасти в глубокой внутренней взаимосвязи, от­ части же сополагаются и противополагаются друг ДРУГУ-

366

§ 3. Народность и государственность

Поскольку индивидуальная сущностная воля по­ рождает из себя голое мышление и избирательную волю, которая разлагает первую и стремится сделать ее зависимой от себя, постольку у исторических на­ родов мы наблюдаем такой процесс развития, в ходе которого из исконных, общностных жизненных форм и волевых образований возникает общество и общес­ твенные избирательно-волевые образования, а из ос­ нованной на народности культуры — основанная на государственности цивилизация. — В своих основных чертах этот процесс может быть также описан нижес­ ледующим образом. Будучи изначальной и преобладаю­ щей силой, субстанция народа порождает дома, де­ ревни и города той или иной страны. Затем она про­ изводит также индивидуумов, обладающих властью и произволом и воплощающихся в многообразных фор­ мах: в фигурах князей, феодалов, рыцарей, но также

исвященнослужителей, художников, ученых. Однако все они в социальном смысле бывают по-прежнему обусловлены и определены народом в целом (посколь­ ку они обусловлены им в смысле экономическом), пусть и разделенным в своем единстве, обусловлены

иопределены его волей и его силой. Их национальное единение, благодаря которому они только и могут об­ рести непоколебимое единство, само зависит от эко­ номических условий. А их собственное и существен­ ное господство состоит в экономическом господстве, которого еще до них и вместе с ними (а отчасти также и над ними) добиваются владельцы торговых домов, многообразными способами подчиняющие себе рабочую силу нации; и наиболее примечатель­ ным из этих способов является планомерное капита­ листическое производство, или крупная индустрия. Создание условий для сообщения и национального

367

единения свободных субъектов произвола и создание условий и форм капиталистического производства яв­ ляется делом торгового класса, который по своей при­ роде и тенденции, а по большей части так же и по своему происхождению является интернациональным

вне меньшей мере, чем национальным, крупногород­ ским, т.е. общественным. Вслед за ним такие черты приобретают все прежние сословия и достоинства и наконец, по крайней мере, по своей тенденции, также и весь народ. Вместе со сферой и условиями повсед­ невной жизни людей изменяется и их темперамент;

всилу не знающего покоя стремления он становится порывистым и переменчивым. Одновременно и па­

раллельно с этим преобразованием социального по­ рядка происходят и постепенные изменения в сфере права: и в его содержании, и в его формах. Базисом всей системы становится чистый контракт, а опреде­ ляемая своими интересами избирательная воля об­ щества — отчасти сама по себе, отчасти как исполне­ ние воли государства — все чаще выступает единст­ венным устроителем, хранителем и движителем правопорядка, самые основы которого общество может тем самым изменять по своему усмотрению, хотя последнее ради самого общества должно сообра­ зоваться с полезными целями. Воля государства все больше освобождается от связи с преданием, с тради­ цией и с верой в их определяющее значение. Таким образом право, в его формальном аспекте, перестает уже быть порождением обычая, или обычным правом, и становится, наконец, исключительно правом зако­ на, т.е. продуктом политики. В качестве действующих потенций в наличии остаются только государство с его подразделениями и отдельные индивидуумы; они приходят на смену многочисленным и многообраз­ ным товариществам, общинам и интегральным су­ ществам, имевшим естественное происхождение. А

368

поскольку все это оказывало влияние на характеры людей, последние изменяются, приспосабливаясь к новым правовым образованиям, основанным на про­ изволе; они теряют опору, которую им гарантировал обычай и убежденность в том, что он правилен.

Наконец, в ходе этого процесса, под воздействием этих изменений и оказывая обратное воздействие на них, происходит полный переворот в духовной жизни. Будучи изначально укоренена только в фанта­ зии, она теперь попадает в зависимость от мышления. Раньше центральное место в ней занимала вера в не­ видимых существ, духов и богов, теперь же — позна­ ние видимой природы. Религия, берущая свое начало в народной жизни или по меньшей мере срастающая­ ся с ней, должна уступить ведущую роль науке, по­ рождаемой возвышающейся над народом образован­ ной сознательностью и сообразующейся с ней. Рели­ гия по сути своей и непосредственным образом моральна, поскольку имеет глубочайшую связь с те- лесно-духовными узами, соединяющими поколения людей. Наука получает моральное содержание лишь через рассмотрение законов совместной жизни людей, из которых она пытается вывести правила ее произвольного и разумного распорядка. Так же и образ мысли отдельных людей начинает все меньше руководствоваться религией, и все больше — наукой. Взаимосвязь этих всеобъемлющих противоположнос­ тей и движений, как она просматривается в истории и в современности, мы намереваемся когда-нибудь постичь на основе многочисленных исследований, на­ громождение которых оставили за собой эти делови­ тые эпохи. Для данного же, подготовительного, изло­ жения достаточно будет еще лишь нескольких раз­ розненных замечаний, которые могли бы пояснить приведенные основоположения.

369

24 Ф. Тённис

§ 4. Типы реальной совместной жизни

Внешние формообразования совместной жизни, как они полагаются сущностной волей и общностью, были различены нами как дом, деревня и город. Они представляют собой неизменные типы реальной и ис­ торической жизни вообще. Как в изначальные и про­ межуточные времена, в развитом обществе совмест­ ное проживание людей тоже осуществляется в этих трех формах. Город есть наивысшая и потому наибо­ лее сложная форма человеческого сосуществования вообще. С деревней его роднит местная структура, противополагаемая семейной структуре дома. Но и город, и деревня сохраняют многие признаки семьи; у деревни их больше, у города меньше. Лишь когда город становится крупным городом, он почти пол­ ностью утрачивает все эти признаки, разрозненные личности или, опять-таки, семьи начинают противо­ стоять друг другу, а общее всем им место оказывается лишь случайным и ими самими выбираемым место­ жительством. Но как город продолжает жить в рам­ ках крупного города (о чем говорит само это выраже­ ние), так и вообще те способы жизни, которые свой­ ственны общности, как единственно реальные сохраняются в рамках тех, что свойственны общест­ ву, хотя, безусловно, чахнут и отмирают в нем. И на­ оборот, чем бблыпую универсальность общественное состояние приобретает в той или иной нации или группе наций, тем в большей мере вся эта «страна» или весь этот «мир» становятся похожими на одинединственный крупный город. Однако в таком городе, а значит, и в общественном состоянии вообще под­ линной влиятельностью и жизнеспособностью распо­ лагают только могущественные, богатые, образован­ ные люди; это они задают ту меру, которой низшие слои ради обретения общественной власти должны

370

руководствоваться и в своем стремлении потеснить их, и в своем старании им уподобиться. И в той, и в другой своей части, т.е. и как «нация», и как «мир», крупный город состоит исключительно из свободных личностей, которые поддерживают между собой пос­ тоянные сношения и контакты, обмениваются и взаи­ модействуют друг с другом, и при этом никакая об­ щность и никакая общностная воля между ними не возникает — разве что спорадически, как пережиток прежнего, но все еще фундаментального состояния. Скорее, этими многочисленными внешними связями, контрактами и контрактными отношениями лишь прикрывается не менее часто возникающая внутрен­ няя враждебность и антагонистический интерес, а кроме того — вышеупомянутая противоположность между богатыми и бедными, между господствующим

иподчиненным классом, которые стремятся поме­ шать и навредить друг другу; противоположность, ко­ торая, по выражению Платона, приводит к раздвое­ нию «города», к расщеплению его собственного тела, но (согласно нашему пониманию) как раз в силу этого

ипревращает его в крупный город, и которая воспро­ изводится во всяком количественном отношении между капиталом и трудом. Поэтому если обычная го­ родская жизнь, целиком замыкающаяся в общност­ ных рамках семейной жизни и страны, проходит отчасти также и в занятиях земледелием, но в особен­ ности посвящается связанному с этими естественны­ ми потребностями и воззрениями искусству и ремес­ лу, то в случае крупного города все обстоит совер­ шенно иначе, и прежний его базис понимается и используется теперь лишь в качестве орудия и средст­ ва для достижения его целей. Крупный город типичен для общества как такового. Поэтому это по сути своей торговый, а поскольку торговля в нем господст­ вует над производительным трудом, — фабричный

371

город. Его богатство есть богатство капитала, а капи­ тал есть деньги, умножающиеся благодаря его приме­ нению в форме торгового, ростовщического или про­ мышленного капитала; средство присвоения продук­ тов труда или эксплуатации рабочей силы. Наконец, это центр науки и образования, которые во всех отно­ шениях развиваются рука об руку с торговлей и про­ мышленностью. Искусства тут заняты поиском про­ питания и сами применяются в качестве капитала. Идеи и мнения возникают и изменяются с огромной быстротой. Речи и литературные сочинения благода­ ря массовому распространению становятся стимулом необычайных волнений. — От крупного города как такового нужно отличать национальную столицу, ко­ торая, будучи помимо прочего местоположением го­ сударева двора и центром государственного управле­ ния, во многих деталях воспроизводит в себе черты крупного города, даже если по численности населе­ ния и прочим своим особенностям еще не может счи­ таться таковым. — Наконец (и чаще всего в результа­ те синтеза обеих этих форм) возникает наиболее зна­ чительное образование такого рода: мировой город, содержащий в себе экстракт не только национально­ го общества, но и всего населенного круга, всего «мира». Деньги и капитал властвуют в нем безраз­ дельно; он мог бы поставлять товары и научные до­ стижения для всего земного круга, мог бы устанавли­ вать действенные законы и формировать публичное мнение для всех наций. Он воплощает в себе мировой рынок и мировые средства сообщения, в нем сосредо­ точиваются отрасли мировой промышленности, его газеты пестрят новостями со всего мира, и люди со всех краев земного шара собираются в нем, гонимые своей жаждой денег и наслаждений, своей любозна­ тельностью и любопытством.

372

§ 5. Антитеза общности

Напротив, семейная жизнь составляет всеобщий базис тех способов жизни, которые свойственны об­ щности. В развитых формах она сохраняется в дере­ венской и городской жизни. Деревенскую общину и город можно еще понимать как обширные семьи, от­ дельные роды и дома — как элементарные организмы их тела, а цеха, гильдии и службы — как ткани и ор­ ганы города. Здесь кровное родство и наследуемый жребий всегда остаются существенным или, по край­ ней мере, весьма важным условием для полноценного участия в пользовании предметами общей собствен­ ности и общими привилегиями; на более или менее продолжительное время инородцы могут быть приня­ ты и' обеспечены защитой в качестве слуг или гостей и, следовательно, в качестве объектов, но им не так-то легко соединиться с этой общностью в качестве ее субъектов и носителей; дети поначалу тоже живут в кругу семьи в качестве ее несовершеннолетних, зави­ симых членов, но именуются в римском праве «сво­ бодными» как раз потому, что они уже заранее рас­ сматриваются как будущие хозяева («их собственные наследники»), каковыми они могут стать, и при надле­ жащих условиях становятся непременно. А гости и слуги таковыми стать не могут — ни в доме, ни в об­ щине. Однако гости, когда они желанны и чтимы, могут приобретать статус, близкий к положению детей, переходя в их разряд в результате усыновле­ ния или предоставления прав гражданства и тем самым получая возможность пользоваться правом на­ следования; слуги же могут цениться наравне с гостя­ ми и пользоваться одинаковым с ними обхождением, и даже, в силу особой ценности выполняемых ими функций, ощущать себя почти что членами семьи. Не­ редко им случается выступать и в качестве естествен­

373

ных или назначенных наследников. Действительность обнаруживает здесь бесчисленное множество града­ ций, как низших, так и высших, которые не могут быть учтены при формулировке юридических поня­ тий. Ибо, с другой стороны, все эти отношения при особых обстоятельствах могут превращаться в диктуе­ мые всего лишь интересом, с большей или меньшей легкостью расторжимые взаимодоговоренности неза­ висимых друг от друга контрагентов. В крупном горо­ де такое превращение, по крайней мере касательно всевозможных служебных отношений, вполне естест­ венно и осуществляется по мере его развития. Разни­ ца между своими и чужими становится несуществен­ ной. Каждый есть то, что он есть, благодаря своей личной свободе, своему имуществу и своим контрак­ там, и, стало быть, является слугой лишь постольку, поскольку он оказывает другому определенные услу­ ги, — и господином постольку, поскольку он такие ус­ луги принимает. На самом деле имущество выступает тут единственно действенным и исконным призна­ ком, тогда как во всякой органической общности соб­ ственность как соучастие в пользовании общим вла­ дением и как особая правовая сфера целиком являет­ ся следствием и результатом изначальной или приобретенной (ассимилированной) свободы или сво­ бодного рождения; и потому, насколько это возмож­ но, соразмеряется с последней. Таким образом, в крупном, в столичном и тем более в мировом городе семья приходит в упадок. Чем более сильное и тем самым более длительное воздействие он оказывает, тем более случайными должны выглядеть ее пережит­ ки. Ведь лишь немногие готовы здесь по своей собст­ венной воле раствориться в столь узком кругу. Собст­ венные дела, интересы и удовольствия влекут всех вовне и рассредоточивают во внешнем пространстве. Сознавая свободу своего произвола, высокопостав­

374

ленные и могущественные особы всегда испытывали сильное желание нарушать границы обычая. Им из­ вестно, что они могут делать все, что захотят. В их власти вызывать благоприятные для них изменения, а только в этом и состоит позитивное подтверждение власти произвола. Кажется, что в привычных обстоя­ тельствах механизм денег, если он работает под до­ статочно высоким давлением, может преодолеть все препятствия, привести к исполнению всех желаний, устранить опасности, возместить потери. Однако это не вполне справедливо. Даже если мысленно устра­ нить все общностные инстанции, то все же над сво­ бодными личностями будут еще возвышаться инстан­ ции общественные. В обществе как таковом (в более узком смысле) опустевшее место обычая и религии в широких пределах занимает конвенция; то, что пер­ вые подвергали проклятию как злое само по себе, она запрещает как вредное для общего интереса. В более узких границах точно так же действует воля государ­ ства, опирающаяся на суды и полицию. Государство устанавливает свои законы для всех как для равных, только дети и умалишенные не несут ответственности перед ним. Конвенция стремится сохранить хотя бы видимость нравственности; она еще сохраняет связь с моральным и религиозным чувством прекрасного, которое, однако, становится произвольным и фор­ мальным. Самому государству едва ли есть дело до нравственности. Оно должно лишь подавлять и ка­ рать те поступки, которые проникнуты враждеб­ ностью, пагубны вообще или представляют опасность для государства и общества. Свою деятельность в этом направлении оно может развертывать до бесконечнос­ ти; оно может также попытаться изменить к лучшему мотивы действий и настроения людей, ибо поскольку общественное благо отдано под его покровительство, постольку оно должно иметь возможность определять

375