Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философская антропология. Человек многомерный. Учебное пособие студентов вузов
.pdf
13. Человек любящий
Цель природы в совокуплении мужчин и женщин — в продолже-
нии, т.е. сохранении, рода, — писал Кант, — поэтому, по меньшей
мере, нельзя действовать против этой цели. Но позволительно ли,
не принимая во внимание эту цель, такое совокупление, — даже,
если это происходит в браке
21
?
341
«Мы до сих пор отравлены этим ощущением греховности и нечистоты всякого сладострастия любви и грязним этим ощущением
тех, кого любим,» — писал по поводу подобных воззрений
Н. Бердяев. Он настаивал, что «вопрос о сладострастии иначе должен быть поставлен, пора перестать видеть в сладострастии уступку
слабости греховной человеческой плоти, пора увидеть правду, святость и чистоту сладострастного слияния»
22
. Согласно Бердяеву,
«само сладострастие может быть разное: может быть дурное и уродливое, но может быть хорошее и прекрасное. Может быть сладострастие как рабство у природной стихии, как потеря личности, но
может быть и сладострастие как освобождение от природных оков,
как утверждение личности».
Говоря об особенностях половой любви, в свете присутствия в
ней элемента сладострастия, следует особо обратить внимание на
такие ее качества, как интимность и душевность. Что касается ин-
тимности, то она связана с общей высокой оценкой значения интимности в жизни человека. Согласно такой оценке, ценность важнейших сторон человеческой жизни определяется их интимностью
и может быть утрачена при выставлении напоказ. Полноценная половая любовь связана со взглядом на физические проявления любви как на то, что не предназначено для посторонних глаз. Не следует, разумеется, выставлять напоказ столь интимную сторону жизни, как сфера сексуальных отношений. Она есть прерогатива только двоих и не терпит посторонних.
Другая особенность, которая уже была упомянута, — душевность. Именно душевность отношений партнеров служит нравственным оправданием сексуальной связи. Под душевностью понимается сопереживательность и сердечность партнеров, независимость
от соображений расчета и выгоды, самостоятельность и свобода
выбора, совершаемого по велению сердца. Тот, кто стремится обрести любовь, ждет от нее духовной просветленности, того, что способно одухотворить и осветить жизнь, придать ей смысл, возвышающий
ее над обыденностью и над практическими нуждами и потребностями.
Вместе с тем полностью не исключаются и прагматические, рациональные соображения такого типа: удовлетворение сексуальной потребности
необходимо во имя здоровья, продолжения рода, стабильности брака и
342
т.п. Однако, как правило, не им отводится роль основных мотивов и
двигательных пружин любовных отношений.
Таким образом, половая любовь — один из видов любви наряду
с любовью братской, материнской, отцовской и т.д. Как и все виды
любви, она связана со способностью к самопожертвованию, с душевностью, с готовностью помочь любимому человеку, выручить
его в трудную минуту и т.д. Но наряду с этим в ней присутствует
взаимная симпатия, основанная на взаимном притяжении мужчины
и женщины. Это притяжение находит наиболее полное проявление
в сексуальных отношениях. Секс является только лишь одним из
элементов сложного комплекса отношений, его необходимым, но
не достаточным элементом.
В составе этого комплекса, который и есть половая любовь,
секс перестает быть лишь проявлением животной природы человека. Он одухотворяется, становясь духовно-телесной близостью двух
людей. Наличие чувственного, т.е. непосредственного, взаимодействия с Другим дает половой любви известные преимущества перед
такими видами любви, как, например, братская любовь, или любовь к ближнему. Наличие чувственного контакта является условием не абстрактного понимания Другого, а восприятия его на чувственно-конкретном уровне. Поэтому по степени своей чувственной
конкретности, осязательности половая любовь сопоставима только
с материнской любовью.
Очевидно, что особая сила материнской любви во многом связана с тем, что ребенок изначально является частью самого материнского тела, а затем длительное время находится в непосредственном чувственном, естественном, природном контакте с ним.
Поэтому мать изначально, в принципе не может воспринимать свое
дитя как нечто чуждое, как нечто абстрактное. Если мать кормит
ребенка грудью, держит его на руках, прижимая к своему сердцу, то
между ней и ребенком устанавливается чувственно осязаемая душевно-телесная связь; два существа объединяются принизывающими их токами теплоты и нежности. Когда ребенок становится старше, то и тогда нежное материнское прикосновение дает ему больше, чем огромное множество слов.
Как это ни покажется на первый взгляд странным, половая любовь, если и не сродни материнской по характеру, то сродни ей по
степени чувственной конкретности: посредством такой любви Другой открывается мне не только в мысли, не только через образ зрительный, но и через образ реально осязаемый. Осязательность живого тела через любовное к нему отношение благотворно влияет на
Философская антропология
13. Человек любящий
всю личность человека. Только через такую осязательность можно
реально преодолеть чувство одиночества, чувство оставленности. Не
случайно одинокая женщина готова, например, обнимать подушку,
беспрестанно ласкать кошку или другое животное. И это отнюдь не
свидетельство ее сексуальной озабоченности, а есть проявление потребности в контакте с живым, чувственно воспринимаемым как
близкое, живое. Никакие мертвые предметы, никакие слова, ни
чтение романов, ни просмотр фильмов — ничто не обладает такой
эффективностью для избавления от неприятного ощущения холода
в душе, от чувства одиночества, как осязательное присутствие живого тела, воспринимаемого как родное и близкое.
Вообще говоря, тело не является чем-то противоположным душе. Скорее тело есть орган души, причем орган весьма чувствительный. Не случайно не санкционированное мною прикосновение
к моему телу рассматривается как покушение на личность, как незаконное вторжение в зону моего «Я». Взаимодействие партнеров
по любви не может, конечно, быть насильственным: оно основано
на взаимопонимании, на взаимной симпатии.
Вместе с тем в половой любви инаковость Другого, его непохожесть на меня также даются чувственно, в самой своей плоти.
В половой любви партнеры постоянно ощущают инаковость Другого, разумеется, не только в физическом отношении, но и в том,
что связано с различиями в психологии женщины и мужчины и
что определяет их различия в восприятии мира. Не следует ожидать, что женщина увидит мир глазами мужчины, а мужчина —
глазами женщины. Переделать друг друга невозможно и не следует
этим заниматься. Искусство любви и состоит, в частности, в том,
чтобы научиться воспринимать и понимать иной взгляд, существенно отличный от моего. Тем самым через общение в любви становится возможным видеть мир не только с привычной для себя
точки зрения, но и с точки зрения принципиально иной. Следовательно, восприятие мира становится более объемным, более многомерным.
Разумеется, внимание к иной точки зрения и способность понять ее вырабатываются по-настоящему только при совместной
жизни, жизни «бок о бок», при том, что влюбленные внутренне
готовы совместно переживать радости, преодолевать трудности и
решать жизненные проблемы.
Таким образом, можно сделать принципиальный вывод: челове-
ческая культура создала особый духовной феномен, получивший название половой любви. Человеческий гений поистине чудесным образом
343
344
превратил отношения животного происхождения, служащие в животном мире исключительно целям детопроизводства, в многогранный культурный феномен, в явление подлинно человеческой культуры. Роль половой любви в жизни человека огромна и незаменима. Это связано с ее интимностью, духовно-телесной близостью
двух людей, с постоянным общением с таким же как «Я», но «Другим», по-другому устроенным человеком, с пониманием другого
взгляда на мир, обусловленным иной половой психологией. Роль
половой любви незаменима в преодолении одиночества, чувства
оставленности. Половая любовь крайне важна в качестве источника
творчества, мощного стимула к познанию и творчеству. Само ее
существование основано на творческом сотрудничестве людей, поэтому она есть творческое выстраивание отношений с иным человеком, при отчетливой, осязательной данности его инаковости.
В силу всех своих особенностей половая любовь принадлежит к тем
важнейшим и немногим факторам, которые рождают и поддерживают в нас само желание жить, саму волю к жизни.
Разумеется, столь сложное явление, как любовь, имеет множество граней, огромное множество проявлений. В свете того, что
положительная роль половой любви связана, в частности, с наличием в ней непосредственного чувственного контакта с партнером,
еще раз подчеркнем, что, конечно, существует и распространен
секс как таковой, секс ради секса. Однако в этом случае он не выполняет роли быть способом преодоления одиночества и тем более
не становится путем к пониманию другого человека, не открывает
никаких перспектив к духовному обогащению внутреннего мира.
Но этот факт никак не умаляет роли чувственного контакта в составе целостного комплекса отношений между мужчиной и женщиной, который и называется «половая любовь».
«Не страшно, если вдруг тебя разлюбят.// Куда страшней, когда
разлюбишь ты…». Это слова одной из песен, популярных в советский период. В них ярко подчеркивается важность любовного отношения к миру, к жизни, причем, важность такого отношения для
самого человека: тепло любви согревает не только того, кого любят,
но в первую очередь того, кто любит. Поэтому для полноценного
бытия важно присутствие любви в самом существе человека, его
способность любить.
Философская антропология
13. Человек любящий
345
13.5. Любовь и жизнь
Не будет преувеличением утверждать, что для отдельного человека
утрата способности к любви равнозначна утрате способности
æèòü. В общественном смысле исчезновение любви (если люди
изгонят любовь из своих сердец по легкомыслию или под воздействием идей модного теоретика) приведет к физическому исчезновению данного общества, к его физическому вымиранию. Таким образом, значение любви для человеческого бытия выявляется в полном
объеме только в том случае, если это бытие понято как жизнь. Речь
идет о том понимании жизни, основы которого были разработаны
«философией жизни», а затем развиты целым рядом направлений
философии ХХ в.
Главная особенность философского понятия жизни состоит в
том, что в нем заключено многомерное единство биологической,
культурно-исторической и идеально-духовной реальности.
Жизнь — это то, чему принципиально невозможно дать научное
рациональное (в классическом смысле) определение. Жизнь — это
непредсказуемость, это порыв, это стихийный поток, внутренняя
свобода, творчество, это цветущая полнота существования. Жизнь
как особая реальность неоднозначна, поэтому часто находит свое
выражение не столько в понятийной, сколько, чаще, в художественной, символической или метафорической форме. Вместе с тем
жизнь — отнюдь не хаос; напротив, жизнь противопоставлена хаосу, поскольку она есть способность к самоорганизации, есть самоорганизованная целостность, богатство многообразия в его единстве.
Жизнь есть нечто свободное, живое, а не функционирующее
по законам и формулам, она не является чем-то оцепеневшим,
мертвым. Всякая же формула, всякий научный закон построены
на искусственном омертвении жизни, на условном исключении из
нее непредсказуемости и свободы. Жизнь противостоит всему надуманному, искусственному, «вымученному», механическому. Ее
тщетно пытаться загнать в рамки искусственных схем и определений. Но именно это и пыталась сделать ориентированная на науку
рационалистическая западная философия классического периода.
Поэтому выдвижение на передний план понятия жизни было сознательным вызовом ориентированной главным образом на науку
западноевропейской философии XVII—XIX вв., точнее, присущей
ей абсолютизации рациональности классического типа. Понятие
жизни направлено против всеобщей экспансии науки, рациональной по существу, оно указывает на то, что наука не в состоянии и
346
не должна стать единственной формой осмысления бытия. За пределами научного знания остаются весьма важные стороны реальности.
В безжизненном мире, рисуемом наукой, конечно, нет места
для любви. Но реальный человек непременно, вопреки приведенному выше изречению Спинозы, «плачет и смеется», а главное —
любит, познает, созидает, а значит, живет. Живет не только и даже
не столько жизнью биологической, а жизнью во всей полноте и
многообразии ее проявлений, которое и фиксируется в философском понятии жизни. В отсутствие любви бытие человека и социально-историческая реальность в целом прекратят свое существование в качестве формы жизни. Общественные отношения, начисто
лишенные любви, элементов межличностной симпатии, выродятся
либо в лишенный всякого порядка хаос, либо в нечто механическое
и бездушное, в котором человеку будет отведено лишь место безликого винтика общественного целого.
Очевидно, что отношение к человеческой жизни как к ценности
высшего порядка вообще представляет собой один из краеугольных
камней, лежащих в основе гуманитарной культуры. Утрата отношения к жизни человека как к ценности чревата самыми серьезными
последствиями. Такая утрата есть явление, названное Э. Фроммом
«некрофилией» — патологическим стремлением к разрушению
жизни23. Однако рассмотрение культуры в качестве форм жизни
предполагает также ценностное отношение и к тем общественным
связям и отношениям, которые определяют целостность, самоорганизацию и развитие общественной жизни.
Чтобы «произвести» ребенка, достаточно отношений сексуального характера. Но выходить его, защищать и оберегать, воспитывать его — без любви невозможно. Поэтому, рискну утверждать, что
любовь составляет самую седцевину жизни — жизни общества и
человека как биологического и социально-культурного существа.
Отсутствие любви равнозначно прекращению жизни, прекращению
человеческой истории как социально-культурной преемственности
поколений. Возвышая человека над животным царством, любовь
вместе с тем соединяет человека со всем живым, с тем, чье существование есть жизнь.
Я возвращался с охоты и шел по алее сада. Собака бежала впе-
ðåäè ìåíÿ.
Вдруг она уменьшила свои шаги и начала красться, как бы за-
чуяв перед собою дичь.
Философская антропология
13. Человек любящий
Я глянул вдоль аллеи и увидал молодого воробья с желтизной
около клюва и пухом на голове. Он упал из гнезда (ветер силь-
но качал березы аллеи) и сидел неподвижно, беспомощно рас-
топырив едва прораставшие крылышки.
Моя собака медленно приближалась к нему, как вдруг, сорвав-
шись с близкого дерева, старый черногрудый воробей камнем
упал перед самой ее мордой — и весь взъерошенный, искажен-
ный, с отчаянным и жалким писком прыгнул раза два в направ-
лении зубастой раскрытой пасти.
Он ринулся спасать, он заслонил собою свое детище... но все
его маленькое тело трепетало от ужаса, голосок одичал и охрип,
он замирал, он жертвовал собою!
Каким громадным чудовищем должна была ему казаться соба-
ка! И все-таки он не мог усидеть на своей высокой, безопасной
ветке... Сила, сильнее его воли, сбросила его оттуда.
Мой Трезор остановился, попятился... Видно, и он признал эту
ñèëó.
Я поспешил отозвать смущенного пса — и удалился, благоговея.
Да, не смейтесь. Я благоговел перед той маленькой, героической
птицей, перед любовным ее порывом.
Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею,
только любовью держится и движется жизнь.»
24
.
Примечания
347
1. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы // Соч.: В 30 т. Л., 1972—
1990. Ò. 14. Ñ. 289.
2. Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990. С. 52—53.
3. Òàì æå. Ñ. 53.
4. Франк С.Л. Смысл жизни//Вопросы философии. 1990. ¹ 6.
Ñ. 40.
5. Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь
и эротизм в современных обществах / Пер. с англ. В. Анурина.
СПб.: Питер, 2004.
6. Апресян Р.Г. Идеал романтической любви в «постромантическую
эпоху». Этическая мысль. Вып. 4. М.: ИФ РАН, 2003.
7. Òàì æå.
8. Öèò ïî: Голод С.И. ХХ век и тенденции сексуальных отношений
в России. СПб., 1996. С. 22—23.
9. Лернер М. Развитие цивилизации в Америке. Т. 2. М., 1992.
Ñ. 175.
10. Шаповалов В.Ф. Любить по-русски //Общественные науки и со-
временность. 2007. ¹ 2.
11. Лернер М. Òàì æå. Ò. 2. Ì., 1992. Ñ. 181.
348
12. Бердяев Н. О Достоевском // Эрос. Страсти человеческие. М.,
1998. Ñ. 86—87.
13. Öèò ïî: Гулыга А.В. Философия любви // Соловьев В.С. Сочи-
нения: В 2 т. М.: Мысль, 1990. С. 34.
14. Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990. С. 134.
15. Айерлэнд У. Куртуазная любовь, или Амор // Эрос. Страсти че-
ловеческие. М., 1998. С. 44—45.
16. Òàì æå. Ñ. 45.
17. Филяр М. Галантная эпоха // Эрос. Страсти человеческие. М.,
1998.
18. Бердяев Н. О Достоевском. С. 88.
19. Òàì æå. Ñ. 89.
20. Толстой Л.Н. Путь жизни. М., 1993. С. 96.
21. Êàíò È. Избранные труды. М.: Мысль. 1965. Т. 4, ч. 2. С. 363.
22. Бердяев Н.А. Метафизика пола и любви // Русский эрос, или
Философия любви в России. М., 1991. С. 257.
23. Fromm E. The Anatomy of human destructiveness. N.Y., 1973.
Ð. 120—124.
24. Тургенев И.С. Стихотворение в прозе // Тургенев И.С. Собр.
ñî÷.: Â 15 ò. Ò. 13. Ñ. 162.
Философская антропология
ОГЛАВЛЕНИЕ
ОТ АВТОРОВ 3
Глава 1. ОНТОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА 5
1.1. Модель природы человека 9
1.2. Многомерная сущность человека 27
Примечания 31
Глава 2. ЧЕЛОВЕК В КАРТИНЕ МИРА 32
2.1. Русский космизм как парадигма философской антропологии 32
2.2. Философско-антропологическая сущность современной
картины мира 37
Примечания 50
Глава 3. ЧЕЛОВЕК КАК СУБЪЕКТ КУЛЬТУРЫ 53
3.1. Архаичные и «примитивные» культуры 58
3.2. Мифологические культуры — ствол «древа» 60
3.3. Религиозные культуры как ветви «древа» 65
3.4. Крона «древа» 68
3.5. «Культурное древо» личности 71
Примечания 81
Глава 4. ЧЕЛОВЕК ОБУЧАЮЩИЙСЯ 82
4.1. Человек символический 82
4.2. Образование: пайдейа и humanitas 85
4.3. Формирование человека образованного
в Средневековье и эпоху Возрождения 87
4.4. Образованный человек в Новое время 90
4.5. Концепции образования в XX в. 98
Примечания 112
Глава 5. ЧЕЛОВЕК ПОЛИТИЧЕСКИЙ 114
5.1. Сущность и предназначение политики 114
5.2. Методология конструирования «человека политического» 116
5.3. Предполитические состояния человека 120
5.4. Антропология государственной власти 123
5.5. Структура «человека политического» 131
Примечания 135
350
Глава 6. ЧЕЛОВЕК В ЮРИДИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ 137
6.1. Рождение права из духа трагического 137
6.2. Трагические аффекты в структуре права: закон и смерть 145
6.3. Закон жертвоприношения: от акта замещения
до процедур правосудия (Р. Жирар) 152
6.4. Поэтика, политика и право 162
6.5. Юрисдикция насилия 169
Примечания 179
Глава 7. ЧЕЛОВЕК ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ 182
7.1. Проблема свободы 182
7.2. Проблема человеческого существования 193
Примечания 196
Глава 8. ЧЕЛОВЕК МАССОВЫЙ 200
8.1. Массовость как естественное состояние 200
8.2. Масса и власть 209
Примечания 213
Глава 9. ЧЕЛОВЕК ДУХОВНЫЙ 215
9.1. Дух и разум 215
9.2. От сознания к сверхсознанию 220
Примечания 224
Глава 10. ЧЕЛОВЕК РЕЛИГИОЗНЫЙ 227
10.1. Взаимосвязь человека, общества и религии:
основные концепции 227
10.2. Понятие религии 234
10.3. Религия о происхождении и сущности человека 243
10.4. Проблемы религиозной антропологии 250
Примечания 259
Глава 11. ЧЕЛОВЕК МОРАЛЬНЫЙ 260
11.1. Два аспекта в понимании нравственной личности 260
11.2. Интерпретации морального человека в современных
этических теориях 265
11.3. Природа морали: предпосылки и сущность 269
Примечания 288
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]