Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философская антропология. Человек многомерный. Учебное пособие студентов вузов
.pdf
7. Человек экзистенциальный
Свое собственное, вольное и свободное хотенье, свой собствен-
ный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная
иногда хоть бы даже до сумасшествия, — вот это-то все и есть та
самая, пропущенная, самая выгодная выгода, которая ни под ка-
кую классификацию не подходит и от которой все системы и тео-
рии постоянно разлетаются к черту. И с чего это взяли все эти
мудрецы, что человеку надо какого-то нормального, какого-то
добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они,
что человеку надо непременно благоразумно выгодного хотенья?
Человеку надо — одного только самостоятельного хотенья, чего
бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела
15
191
.
Страдание и бедность людей, полагал Достоевский, происходят
не оттого, что человек эксплуатирует человека, один класс — другой класс, а оттого, что человек рожден свободным существом, свободным духом и предпочитает страдать, только бы не лишиться
свободы духа. Свобода человеческого духа есть и свобода зла, а не
только добра. Но свобода зла ведет к своеволию и самоутверждению человека, своеволие же порождает бунт, восстание на самый
источник духовной свободы. Свобода есть бремя, путь свободы —
крестный путь страдания. И вот человек в слабосильном бунте своем восстает против бремени свободы. Свобода переходит в рабство,
принуждение.
В современном обществе постмодерна свобода человека оказывается столь же проблематичной и трагической. Человек становится
тем, что из него сделали СМИ, реклама, культурные и политические стандарты сегодняшней европейской или американской жизни. Он как бы становится набором протезов: его разум делается все
более искусственным, его тело также является продуктом развития
современной хирургии (от идеального лица, полученного хирургическим путем, до изменения пола). Когда человек освоит процесс
безопасного клонирования, над ним не будет властна даже смерть.
В настоящее время осуществляется мечта о бесконечном воспроизведении своих точных копий-близнецов, призванном заменить половое размножение, которое несет в себе идею смерти, мечта, позволяющая обходиться без партнера и идти от подобного к подобному. Современные машины, клоны, протезы тяготеют именно к
этому типу воспроизводства и насаждают его среди существ, снабженных признаками пола. Все современные исследования, полагал
Ж. Бодрийяр, в особенности биологические, направлены на совершенствование этой генетической подмены, этого последовательно-
192
Философская антропология
го, линейного воспроизводства, клонирования, партеногенеза, маленьких холостых механизмов.
Искусственность человека усиливается современным использованием компьютера: здесь человек не думает в том же смысле, в
каком он не бежит во время бега трусцой. Он лишь заставляет свой
разум функционировать, как заставляет свое тело бежать. Сегодня
мы живем в воображаемом мире экрана, интерфейса, удвоения,
смежности, сети. Все наши машины — экраны, внутренняя активность людей стала интерактивностью экранов. Ничто из написанного на экранах не предназначено для глубокого изучения, но
только для немедленного восприятия, сопровождаемого незамедлительным же ограничением смысла и коротким замыканием полюсов
изображения.
Изменилась вся парадигма чувствительности. Осязаемость, полагает Ж. Бодрийяр, не является более органически присущей прикосновению. Чтение с экрана осуществляется отнюдь не глазами.
Это нащупывание пальцами, в процессе которого глаз двигается
вдоль бесконечной ломаной линии. И голос, который мы слышим в
радиоприемнике, функциональный, ненастоящий. Это уже не голос
в собственном смысле слова, как и то, посредством чего мы читаем
с экрана, нельзя назвать взглядом
16
.
В таких условиях вообще снимается проблема свободы. Ее
больше не существует. Нет ни выбора, ни возможности принятия
окончательного решения. Любое решение, связанное с сетью, экраном, информацией и коммуникацией, является серийным, частичным, фрагментарным, нецелостным.
Можно предположить, что фантастический успех искусственного разума
вызван тем, что этот разум освобождает нас от разума природного; ги-
пертрофируя операционный процесс мышления, искусственный разум
освобождает нас от двусмысленности мысли и от неразрешимой загадки
ее отношений с миром. Не связан ли успех всех этих технологий с
функцией заклинания злых духов и устранения извечной проблемы сво-
боды? Какое облегчение! С виртуальными машинами проблем более не
существует. Вы уже не являетесь ни субъектом, ни объектом, ни сво-
бодным, ни отчужденным, ни тем, ни другим: вы все тот же, пребы-
вающий в состоянии восхищения от коммутаций. Свершился переход
из ада иного к экстазу одного и того же, из чистилища изменений в ис-
кусственный рай сходства
17
.
7. Человек экзистенциальный
193
7.2. Проблема человеческого существования
Быть человеком можно, как уже говорилось, только все время высвобождаясь от всех сущностных определений, от всех коннотаций, от
любого, биологического, социального, личностного, объективирования
себя самого. Это и значит быть живым человеком, ибо всякие определения и спецификации омертвляют. Мне, например, говорят, что я
злой, но я против такого маркирования моей сущности. Это слишком
просто для такого сложного существа, каковым я являюсь
Быть живым — значит стремиться освободиться от прошлого и
от такого настоящего, которое является лишь тенью прошлого. Каждая юная душа, считал Ницше, должна думать об этом и стремиться к своему освобождению, так же как и эпоха в целом. Возможно, какому-нибудь отдаленному потомству наша эпоха будет
казаться самым темным и неизвестным, самым нечеловеческим отрезком истории, в котором господствовали не живые люди, а подобия людей. Напротив, как много надежд, считал Ницше, будут питать те, кто не чувствует себя гражданами этого времени, ибо, будь
они таковыми, они также служили бы тому, чтобы убить свое время
и погибнуть вместе с ним.
Живой человек всегда находится в таком месте, где нет пространства и времени, нет вещей самих по себе добрых и красивых,
благородных и возвышенных, нет удвоения мира. Есть маленькая
мерцающая точка индивидуального сознания в темных безднах. Это
особенно относится к философски мыслящему человеку, который
должен постоянно преодолевать настоящее, вырываться из его
оков, из его стереотипов, из огромного количества усыпляющих и
успокаивающих своей массивностью и надежностью знаний, которые существуют в каждую эпоху, из сложившихся представлений о
жизни и смерти. Надо быть судьей всему тому, что сложилось, затвердело и омертвело.
18
.
Суждение старых греческих философов о ценности жизни говорит
бесконечно больше, чем современное суждение, потому что они
имели вокруг себя и перед собой самое жизнь в ее пышнейшем
расцвете и потому что у них настроение мыслителя не затемнялось
раздором между желанием свободы, красоты, величия жизни и вле-
чением к истине... Современный же мыслитель, повторяю, всегда
будет страдать от невыполнимого желания: он будет требовать, что-
бы ему сперва показали снова жизнь — настоящую, красную, здо-
ровую жизнь, и лишь затем он сможет произнести о ней свой при-
говор. По меньшей мере, в отношении самого себя он будет счи-
194
тать нужным быть живым человеком прежде, чем иметь основание
признать себя справедливым судьей
19
.
Философская антропология
Человек есть ничто, потому что всякое что-то относится к его
сущности, а не к существованию.
Если человек по-настоящему внутренне пройдет до конца весь этот
путь опыта, что само по себе и непостижимо, то высвободившееся
в нем до известной степени за счет осаждения любых мысленных
содержательных свидетельств и явится опытом существования в
строгом экзистенциально-философском смысле
20
.
Пройти этот путь, — значит выявить то, что является в тебе самым главным, а это главное не составляют ни знания, ни мудрость,
ни щедрость души, главное — это ощущение себя живым, существующим. Это очень трудное, почти невозможное, ощущение, которое возникает только в какие-то мгновения жизни и озаряет светом
понимания, светом бытия всю остальную жизнь, погруженную во
мрак обыденности, деловитости, скуки. Быть живым — значит чувствовать в глубине себя силы, превышающие все мои таланты и
способности, чувствовать свою причастность к этим силам, чувствовать, что жизнь есть дар, приобщающий меня к жизни вообще, к
чистому существованию, которое доступно только Богу. Существо-
вание — не автоматический процесс, а постоянное рождение, стоит
застыть в какой-то одном образе — и ты уже теряешь нить существования, душа твоя застывает, и мир становится обыденным, скучным и прозаичным. Чистое существование — это не существование
в каком-то образе, это просто ощущение себя живым. Сначала надо
быть живым, как обладающим живой душой, которая является камертоном мира, отзывающимся на все его события, на его таинственность, красоту, осмысленность, на его цвета и звуки и т.д.
И совесть и любовь как все истинно человеческие качества существуют только в бодрствующем, напряженном состоянии, когда
мое существование открывается мне в глубине моей субъективности. Но чем больше мы осваиваемся с внутренней жизнью, чем
лучше опознаем удивительную и текучую множественность, которая
нам таким образом открывается, тем более чувствуем неуловимость
и непостижимость сущности нашего «Я». Субъективность не концептуализируема, она являет собой непознаваемую пропасть, не
доступную идее, понятию или образу, любому типу науки, интроспекции, психологии или философии. Любая реальность, познанная
с помощью понятий или идей, постигается в качестве объекта, а не
7. Человек экзистенциальный
195
субъекта. Но субъективность непознаваема, она ощущается как благотворная и всеохватывающая ночь.
Субъективность — это овладение собой благодаря собственному да-
ру — дару существования. Но для этого нужно глубокое внутреннее
преображение «Я», интуитивное понимание своей укорененности в
бытии. В подобной интуиции открывается действительная бездна
субъективности, открывается врожденная щедрость существования
21
.
Человек всегда, сознательно или бессознательно, стремится к
чистому существованию, стремится освободиться от сущего: от своего тела (болезни, старости, смерти), от мира, в котором никогда не
воплощаются в действительность никакие идеи и мечтания, от общества, в котором невозможна полная свобода, от других людей,
поскольку невозможно постоянное пребывание в состоянии любви
или доброты. Чистая воля, чистая вера, чистая любовь, чистая
мысль — это те стихии, которые для человека существуют только
как метафоры, но это не метафоры ума, а метафоры жизни. Я могу
любить, если могу существовать в стихии любви, быть способным к
любви, т.е. иметь живую душу, откликающуюся на боль и страдания других людей; я могу мыслить о чем-то конкретном, мыслить
оригинально и интересно, если могу удерживаться в чистой стихии
мысли, в особом внутреннем сосредоточении, духовном напряжении, когда только и может возникнуть любая конкретная мысль о
чем-либо. Я могу верить, если мне доступна чистая вера, которая
не мысль, не убеждение в существовании личного трансцендентного Бога, а внутреннее состояние духа, живая полнота сердца, подобная, как считал Франк, свободной радостной игре сил в душе
ребенка
22
.
Чистое существование возможно в полной мере или только в
младенчестве и первых годах детства, когда человек еще не отягощен никакими грехами, нет никакого разлада между сущим и
должным, нет никакой вины; или в той стадии зрелости или мудрости, которой человек достигает специфическим усилием. Пребывание в таком чистом существовании и есть опыт бытия, последнее
открывается нам постольку и так долго, поскольку и как долго мы
можем в нем удерживаться.
Таким образом, подлинно существующий человек является метафорой самого себя, ибо он — только проект, задание, которое
никогда не осуществляется и в принципе не может осуществиться,
поскольку человек не может жить в чистом существовании, так как
он никогда и не живет, а только собирается жить или вспоминает о тех
196
Философская антропология
мгновениях, когда он действительно жил. Человеческая жизнь — это
всегда цепь неудач, ибо в ней, если это человеческая, а не животная
жизнь, никогда ничего не получается, по большому счету — мысль изреченная оказывается ложью, замысел не совпадает с результатом,
периоды вдохновения очень кратки и всегда сменяются опустошен-
23
ностью или разочарованием
.
Существование противоречиво, поскольку всегда хочется утвердиться в чем-то конкретном, получить специальность, профессию,
устойчивый быт, ясное видение перспектив. И в то же время любая
устойчивость и постоянство пугают, поскольку человек видит границы, пугает всякая завершенность, законченность, все время хочется вырваться из застывшей формы, поломать ее. И если нельзя
поломать, то человек начинает воображать себе другую жизнь, более яркую, более счастливую, в которой он обладает многочисленными талантами, живет свободно, имеет много друзей и совершает
различные подвиги. Очень много людей часть своей жизни проводят в
призрачном, воображаемом мире, и этот воображаемый мир — вовсе
не бессмыслица, не излишняя роскошь, он помогает нам принять
жесткие условия реального существования, примириться с ними,
переносить их.
Примечания
1. Плеснер Х. Ступени органического и человек: Введение в фило-
софскую антропологию. М., 2004. С. 254.
2. Òàì æå. Ñ. 259.
3. Ñì.: Heidegger M. Der europaische Nihilismus. Pfüllingen, 1967. S. 95.
4. Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. М., 2004. С. 62.
5. Òàì æå. Ñ. 489—490.
6. «Мы все знаем в отдельные мгновения, что широчайшие планы
нашей жизни создаются лишь для того, чтобы убежать от нашей
истинной задачи, что мы охотно хотели бы куда-нибудь спрятать свою голову, где бы наша стоглазая совесть не могла нас
поймать, что мы спешно дарим свое сердце государству, добыванию денег, общению с друзьями или науке, только чтобы не
владеть им более, что мы даже отдаемся барщине ежедневного
труда с такой горячностью и бешенством, какие вовсе не нужны для нашей жизни, — потому что, нам кажется, нужнее всего
не приходить в сознание. Все полны этой спешки, ибо каждый
бежит от себя самого; и все робко скрывают эту спешку, ибо
хотят казаться довольными и не показать своей нищеты более
зорким наблюдателям; все испытывают потребность в новых
7. Человек экзистенциальный
звучных словесных погремушках, чтобы обвешать ими жизнь и
тем придать ей что-то шумно-праздничное. Всякому известно
то странное состояние, когда нас внезапно одолевают неприятные воспоминания, и мы стараемся порывистыми жестами и
звуками изгнать их из сознания; но по жестам и звукам обычной нашей жизни можно угадать, что мы все и постоянно находимся в подобном состоянии, — в состоянии страха перед воспоминанием и самоуглублением. Что же так часто задевает нас,
какая муха не дает нам спать? Вокруг нас бродят привидения,
каждое мгновение жизни хочет нам что-то сказать, но мы не
хотим слушать эти таинственные голоса. Мы боимся, когда мы
одни и в тишине, что нам прошепчут что-то на ухо, и потому
мы ненавидим тишину и оглушаем себя общением с людьми».
(Ницше Ф. Несвоевременные размышления // Ницше Ф. Избранные сочинения: В 3 т. Т. 2. М., 1994. С. 41—42).
7. Ñì.: Сартр Ж.-П. Óêàç. ñî÷. Ñ. 153.
8. «В-себе-бытие» — в сартровской терминологии это окружающий мир, природа, общество, объективность любого рода, «длясебя-бытие» — это человек, личность.
9. Жильсон Э. Введение в философию св. Фомы Аквинского //
Жильсон Э. Избранное. Т. 1. СПб., 1999. С. 426. «Будь ничто, —
писал индийский мыслитель Дж. Кришнамурти, — будь пустыней в себе, надеясь с помощью других найти воду. Будь пустым,
бедным, несчастным, неудовлетворенным, свободным от интересного или важного, надеясь обогатиться через других... Семьей, нацией, любящими, разными фантастическим верованиями
надеются покрыть эту пустыню цветами. Так они ловятся на
крючок на все эти вещи, все это приносит боль и неопределенность, а пустыня кажется еще суше, чем ранее. Но и избегая
привязанностей, мы все равно остаемся в той же сухой пустыне» (Second Penguin Krishnamurti Reader. L., 1979. P. 260).
10. Шелер М. Положение человека в космосе // Шелер М. Избранные произведения. М., 1994. С. 160.
11. Ñì.: Òàì æå. Ñ. 164.
12. Ñì.: Бердяев Н.А. Миросозерцание Достоевского // Бердяев Н.А. о
русской философии. Свердловск, 1991. С. 67.
13. «Вместо того чтоб овладеть людскою свободой, ты умножил ее
и обременил ее мучениями душевное царство человека вовеки.
Ты возжелал свободой любви человека, чтобы свободно пошел
он за тобою, прельщенный и плененный тобою. Вместо твердого древнего закона — свободным сердцем должен был человек
решать впредь сам, что добро и что зло, имея лишь в руководстве твой образ пред собою,— но неужели ты не подумал, что
197
198
он отвергнет же наконец и оспорит даже и твой образ и твою
правду, если его угнетут таким страшным бременем, как свобода выбора? Они воскликнут наконец, что правда не в тебе, ибо
невозможно было оставить их в смятении и мучении более, чем
сделал ты, оставив им столько забот и неразрешимых задач»
(Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. М., 1991. Т. 1. С. 329).
14. Òàì æå. Ñ. 333.
15. Достоевский Ф.М. Записки из подполья // Достоевский Ф.М.
Бесы. Записки из подполья. М., 1994. С. 457. «Именно свои
фантастические мечты, свою пошлейшую глупость пожелает
удержать за собой единственно для того, чтоб самому себе подтвердить (точно это так уж очень необходимо), что люди все
еще люди, а не фортепьянные клавиши, на которых хоть и играют сами законы природы собственноручно, но грозят до того
доиграться, что уж мимо календаря и захотеть ничего нельзя
будет» (Там же. С. 459).
16. «Кибернетическая революция подводит человека, оказавшегося
перед лицом равновесия между мозгом и компьютером, к решающему вопросу: человек я или машина? Происходящая в
наши дни генетическая революция подводит человека к вопросу: человек я или виртуальный клон? Сексуальная революция,
освобождая все виртуальные аспекты желания, ведет к основному вопросу: мужчина я или женщина? (Психоанализ, по
меньшей мере, положил начало этой неуверенности.) Что же
касается политической и социальной революции, послужившей
прототипом для всех других, она, предоставив человеку право
на свободу и собственную волю, с беспощадной логикой заставила его спросить себя, в чем же состоит его собственная воля,
что он хочет на самом деле и чего он вправе ждать от самого
себя. Поистине неразрешимая проблема. Таков парадоксальный
итог любой революции: вместе с ней приходят неопределенность, тревога и путаница» (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М.,
2000. Ñ. 38—39).
17. Òàì æå. Ñ. 86—87.
18. «Я не только злым, но даже и ничем не сумел сделаться: ни
злым, ни добрым, ни подлецом, ни честным, ни героем, ни насекомым. Теперь же доживаю в своем углу, дразня себя злобным и ни к чему не служащим утешением, что умный человек
и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чемнибудь только дурак. Да-с, умный человек девятнадцатого столетия должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным; человек же с характером, деятель, — существом по преимуществу ограниченным. Это сорокалетнее мое
Философская антропология
7. Человек экзистенциальный
убеждение. Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет — это вся
жизнь..» (Достоевский Ф.М. Записки из подполья).
19. Ницше Ф. Несвоевременные размышления // Ницше Ф. Изб-
ранные произведения: В 3 т. Т. 2. М., 1994. С. 26—27.
20. Больнов О. Философия экзистенциализма (Философия существования). СПб., 1999. С. 38.
21. Ñì.: Маритен Ж. Краткий очерк о существования и существующем // Проблема человека в западной философии. М., 1988.
С. 242.
22. Франк С. С нами Бог // Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992. С. 259.
23. Толстой в 80 лет признавался: «Я часто представляю себе героя
истории, которого я хотел бы написать. Человек, воспитанный,
положим, в среде революционеров, сначала революционер, потом народник, социалист, православный, монах на Афоне, потом атеист, семьянин, потом духоборец, все начинает, все бросает, не кончая. Люди над ним смеются. Ничего не сделал и
безвестно помирает где-нибудь в больнице. И умирая, думает,
что даром погубил свою жизнь. А он-то — святой». (Цит. по:
Шестов Л. Власть ключей // Шестов Л. Соч.: В 2 т. Т. 1. М.,
1993. С. 171.) Подпольный человек у Достоевского говорит:
«О господи, ведь я, может, потому только и считаю себя за умного человека, что всю жизнь ничего не мог ни начать, ни
окончить».
199
----------------------------------------------------
Глава 8
Человек массовый
8.1. Массовость как естественное состояние
Одно из социальных состояний существования человека — это
жизнь в стаде, массе, но при этом в условиях цивилизации. Это
состояние в общем естественное, но серое, безликое и безличное.
Стадное в нас — это нежелание рисковать свом хрупким благополучием, нежелание выделяться; это стремление быть похожим на
других, быть как все. Чтобы не подвергать себя слишком большим
неприятностям, люди держатся излюбленной максимы: поступай
всегда только так, как поступают другие. Они, таким образом, напоминают сообщество, где все уселись в круг — один к другому на
колени, в то время как никто не сидит на стуле. «Когда я вижу, как
в стаде гусей или баранов каждый идет непременно за своим предшественником, не заботясь, куда же он, собственно, идет, то мне
кажется всегда, что сквозь их крик и блеяние до меня долетают
произносимые слова: “Не стану я выделяться”», — писал
А. Шопенгауэр.
Мы не являемся людьми только по факту своего рождения. Физическое рождение отдельного человека отнюдь не такое решающее
и исключительное событие, каким кажется. Конечно, оно знаменует собой важный переход от внутриутробного существования к
жизни вне утробы матери. Но во многих отношениях ребенок и
после рождения остается таким же, каким был до него: сначала он
не может различать окружающие его предметы, не может сам есть;
он полностью зависит от матери и без ее помощи погиб бы. Ребенок начинает узнавать предметы внешнего мира, эмоционально
реагировать на внешние воздействия, брать в руки вещи, координировать свои движения, ходить. Но этим еще не заканчивается
процесс его «человеческого» рождения. Постоянно ребенок учится
говорить, пользоваться вещами, познает их назначение, учится
вступать в отношения с другими людьми, избегать наказания и заслуживать расположение и похвалу, понемногу учится любить, развивать свое мышление, объективно смотреть на мир. Такое рожде-
*
*
Работа осуществлена при финансовой поддержке РФ ФИ (грант ¹ 08-06-00037).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]