Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка
.pdf
на платформе
letmeprint.ru

Илья Ильф и Евгений Петров
Собрание сочинений
в пяти томах
Том 4

Одноэтажная Америка
Санкт-Петербург
2018

УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос-Рус)
И45
Ильф И., Петров Е.
И45 Собрание сочинений : в 5 т. / Илья Ильф, Евгений Петров. — СПб. :
ООО «Издательство «Пальмира» ; М. : ООО «Книга по Требованию»,
2018.
ISBN 978-5-521-00408-9 (т. 4)
Т. 4 : Одноэтажная Америка ; [предисл. Ю. Олеши]. — 482 с.
ISBN 978-5-521-00404-1
В четвертый том Собрания сочинений Ильфа и Петрова включены
сборник путевых заметок «Одноэтажная Америка», рассказ «Тоня»,
очерки «Начало похода» и «День в Афинах». Также в этот том включены
письма, написанные во время путешествия по США, а вместо предисловия
приводится очерк Юрия Олеши «Об Ильфе».
ISBN 978-5-521-00408-9 (т. 4)
ISBN 978-5-521-00404-1
УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос-Рус)
© Олеша Ю. К., наследники,
предисловие, 2017
© Оформление.
ООО «Издательство «Пальмира»,
АО «Т8 Издательские
Технологии», 2017

Юрий Олеша
ОБ ИЛЬФЕ
Ильф иПетров совершили путешествие по Соединенным Штатам Америки инаписали освоем путешествии книгу под названием «Одноэтажная Америка».
Это— превосходная книга.
Она полна уважения кчеловеческой личности. Вней величаво
восхваляется труд человека. Это книга об инженерах, осооружениях техники, побеждающих природу.
Это книга благородная, тонкая ипоэтическая. Вней необычайно ярко проявляется то новое отношение кмиру, которое свойственно людям нашей страны икоторое можно назвать советским
духом. Это книга обогатстве природы ичеловеческой души. Она
пронизана возмущением против капиталистического рабства
инежностью кстране социализма.
Один из авторов этого прекрасного произведения умер. Умер
Ильф. Умер замечательный писатель, мастер, тонкий имудрый
человек, первоклассная величина вразвитии нашей культуры. Он
умер молодым, только начав входить всилу, умер живым, полным
замыслов ижеланий.
Я хорошо знал Ильфа ихочу поделиться считателями воспоминаниями онем.
Я познакомился сИльфом в1920 году, вОдессе. Опять, как после смерти Эдуарда Багрицкого, по печальному поводу память
5

возвращается кпрекрасным дням юности— кОдессе, ко времени,
когда вся наша группа одесситов только начинала работать.
Существовал вОдессе в1920 году «Коллектив поэтов». Это был
своего рода клуб, где, собираясь ежедневно, мы говорили на литературные темы, читали стихи ипрозу, спорили, мечтали оМоскве.
Отношение друг кдругу было суровое. Мы все готовились впрофессионалы. Мы серьезно работали. Это была школа. Мы равнялись на Москву. Слава ее докатывалась до нас, волнующие слухи
оБлоке, оМаяковском. Однажды появился унас Ильф. Он пришел
спрезрительным выражением на лице, но глаза его смеялись,
иясно было, что презрительность эта наигранна. Он как бы говорил нам: яочень уважаю вас, но не думайте, что япришел квам не
как равный кравным, и, вообще, не надо быть слишком высокого
мнения осебе— ни вам, ни мне,— потому что, какими бы мы ни
были замечательными людьми, есть люди гораздо более замечательные, чем мы, неизмеримо более замечательные, ине нужно
поэтому заноситься.
Этот призыв кскромности икорректному пониманию собственных совершенств исходил от Ильфа всегда.
Ильф поразил всех нас иочень нам понравился.
Он прочел стихи. Стихи были странные. Рифм не было, не было размера. Стихотворение впрозе? Нет, это было более энергично иорганизованно. Яне помню его содержания, но помню,
что оно состояло из мотивов города, ичувствовалось, что автор
увлечен французской живописью ичто какие-то литературные
настроения Запада, неизвестные нам, ему известны. Сохранились ли эти стихи Ильфа? Уже вэтих первых опытах проявилась
особенность писательской манеры Ильфа— умение остро формулировать, особенность, которая впоследствии приобрела такой блеск.
Ильф был чрезвычайно сдержан иникогда не говорил осебе.
Эту повадку он усвоил на всю жизнь. Он придумал себе псевдоним— Ильф. Это эксцентрическое слово получалось из комбинации начальных букв его имени ифамилии. При своем возникновении оно всех рассмешило. Исамого Ильфа. Он относился ксебе
иронически. Это был худой юноша, сбольшими губами, со смеющимся взглядом, впенсне, вкепке и, как казалось нам, рыжий. Он
следил за своей внешностью. Ему нравилось быть хорошо одетым.
6

Вту эпоху достигнуть этого было довольно трудно. Однако среди
нас он выглядел европейцем. Казалось, перед ним был какой-то
образец, окотором мы не знали. На нем появлялся пестрый шарф,
особенные башмаки,— он становился многозначительным. Вэтом
было много добродушия илюбви кжизни. Кнесерьезному делу он
относился сбольшой серьезностью, итут проявлялось мальчишество, говорившее охорошей душе.
Ильф любил книги оспорте, оморских сражениях. Много зародившихся вдетстве желаний он нес сквозь жизнь свежими, непотухшими.
Представлял ли он свое будущее как будущее писателя? Вте
годы он обнаружил уже острую наблюдательность. Обо всем он
говорил метко. Порой нежнейшая лирика игрусть звучали вего
словах. Он писал мало. Он как бы ине стремился кбольшой писательской работе. Отом или ином явлении, обстоятельстве, об
отдельных личностях он высказывался сбесподобным остроумием, иполучалось впечатление, что большого ума ине нужно, что
этой игрой вполне удовлетворяется его потребность вхудожественной деятельности. Он чрезмерно строго судил осебе. Произведения искусства, которые он уже вранней юности успел выбрать вкачестве образцов, успел оценить иполюбить, были так
высоки, что собственные возможности представлялись ему шуточными.
В Москву Ильф приехал в1923 году. Мы жили сним водной
комнате. Маленькая комната при типографии «Гудка» на улице
Станкевича. Мы работали в«Гудке».
Работа наша состояла втом, что мы правили рабкоровские
письма. Ильф был правщиком. Так называлась его должность по
штату. Письму рабкора нужно было придать литературную форму.
Ильф проявлял свое оригинальное иблестящее дарование. Заметки, выходившие из-под его пера, оказывались маленькими шедеврами. Вних сверкал юмор, своеобразие стиля. Это было вполной
мере художественно. Делалось это легко, изящно. Создание каждой такой заметки было веселым изахватывающим событием для
всего коллектива редакции. Менее всего можно было назвать эту
работу бездушной, будничной, газетной работой, это было творчество, мастерство, полная жизнерадостности деятельность художника, пробующего свои силы.
7

Против кого были направлены эти заметки?
Против бюрократов, плохих хозяйственников, подхалимов,
тупиц.
Ильф как бы делал подмалевки для будущей большой картины.
В «Гудке» произошла встреча Ильфа сЕвгением Петровым. Петров тоже был правщиком. Родилась идея осовместной работе над
романом. Ироман был написан— «Двенадцать стульев».
Все знают, какой огромный успех имел этот роман. Вкороткий срок два молодых автора приобрели известность вСССР иза
границей.
В мою задачу не входит критический разбор книг Ильфа
иПетрова.
Мне только хочется сказать, что когда близко знаешь человека, называешь его по имени, то личность его идеятельность
втвоих глазах представляется порой меньшей, чем это есть на
самом деле.
Какая черта была главной вдуше Ильфа? Какая склонность являлась характерной для него? Чем он жил?
Я много лет прожил сним вместе. Ильф называл себя зевакой.
«Вы знаете: я— зевака! Яхожу исмотрю». Детское слово «зевака».
Похожий на мальчика, вертя вразные стороны головой вкепке
сбольшим козырьком, заглядывая, оборачиваясь, останавливаясь,
ходил Ильф по Москве. Он ходил исмотрел.
В «Одноэтажной Америке» сказано олюбопытстве, что это замечательное человеческое свойство.
И, вернувшись домой, Ильф рассказывал отом, что он видел.
Это был не простой зевака. Он делал выводы из того, что видел, он
формулировал, объяснял. Каждая формулировка была пронизана
чувством. Это был журналист всамом высоком смысле этого слова, если говорить ожурнализме как одеятельности, сопряженной
сучастием вперестройке мира.
Ильф ненавидел тупость, издевался над дураками, над организаторами нелепостей, мешающими строительству новой
жизни.
Увидеть иоценить. Это было его пафосом. Восхититься, удивиться, рассказать.
Он возвращался домой ирассказывал. Несколько фраз, точнейшие инеожиданнейшие эпитеты.
8

Лучше всего он говорил одетях. Омальчиках. Они особенно
привлекали его внимание— своими проделками, любовью кмашинам, любознательностью, независимостью иважностью.
Класс журнализма Ильф показал втех фельетонах, которые
всоавторстве сПетровым он писал для «Правды».
Ценность изначение современной литературы зависит именно
от наличия вней журналистской природы. Хемингуэй имногие
другие крупные современные писатели— журналисты. Интерес
ктехнике, кполитике, кдипломатии— интерес ктем областям
жизни, которые обычно привлекали журналистов,— внаши дни
создает большую литературу. Все эти области захвачены борьбой
между социализмом икапитализмом. От журналистского желания
увидеть иобъяснить рождается передовая, современная— нашего
века, нашей эпохи— литература.
Я помню Ильфа юным. Внимание его было устремлено на Запад. Война тогда окончилась. После Версальского мира Европа
процветала. До нас доходили слухи отриумфах Чаплина. Всеобщим увлечением сделался джаз. Появились новые моды. Слагалась эстетика машин. Все это чрезвычайно затрагивало воображение Ильфа. Он хотел увидеть эту жизнь вкино, виностранных
фильмах.
Запад казался заманчивым. Там носили пестрые шарфы, башмаки на толстых подошвах. Запад асфальтовых дорог, автомобилизма, комфорта. Запад смогилами неизвестных солдат, сматчами, сбоксером Карпантье. Как много можно было там увидеть!
Ильф побывал на Западе.
Что же увидел он ипонял?
О чем снаибольшим волнением сказано в«Одноэтажной
Америке»?
Об индейцах инеграх. Да, это книга об индейцах инеграх.
В Америке увидел Ильф чистоту, благородство ичеловечность
индейцев, презираемых белыми угнетателями. Он восторженно
вспоминает отом, что индейцы отказываются разговаривать сбелыми. Снеобычайной выразительностью описана история миссионера, который, вместо того чтобы насаждать среди краснокожих
христианство, сам проникся духом индейцев настолько, что
остался жить среди них, перенял их обычаи— исчел это огромной
удачей своей жизни.
9

Нельзя без гордости за ум идушу советского писателя читать
такие строки: «...есть вЮжных штатах что-то свое, собственное,
особенное, что-то удивительно милое, теплое. Природа? Может
быть, отчасти иприрода. Здесь нет вылощенных пальм имагнолий, начищенного солнца, как вКалифорнии. Но зато нет исухости пустыни, которая все же чувствуется там. Южные штаты— это
страна сельских ландшафтов, лесов ипечальных песен. Но, конечно, не водной природе дело. Душа Южных штатов— люди. Ине
белые люди, ачерные».
Вот что увидел Ильф вАмерике. Это было последнее, что он
увидел ирассказал. Такими великолепными словами окончилась
его литературная деятельность.
Она окончилась очень рано, имы чувствуем, как тяжела наша
утрата.
Как жаль, что больше нет снами Ильфа, милого Ильфа, неповторимого человека, нашего друга, спутника молодости!
Я хочу повторить слова поэта Асеева, сказанные им угроба
Ильфа: «Он из тех людей, которым можно доверить жизнь».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
