Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 10 томах. Т.8. Апостолы права
.pdf
12 апостолов права
В 1906 г. Г.Ф. Шершеневич становится одним из ведущих идеологов партии кадетов, участвует в разработке программы партии. Он
был избран депутатом I Государственной думы от Казани. О б ъ я с н я я р е ш и т е л ь н ы й у х о д м н о г и х ю р и с т о в в п о л и т и ч е с к у ю д е я т е л ь н о с т ь , Ш е р ш е н е в и ч п и с а л , ч т о « в к а б и н е т р у с с к о г о у ч е н о г о , к а к б ы
н и б ы л и г л у х о з а к р ы т ы е г о о к н а , д о н о с я т с я
ж а л о б ы и с т о н ы , и к а п л я п о к а п л е в л и в а ю т я д
в е г о ж и з н е н н у ю ч а ш у . Н е м о ж е т р у с с к и й у ч е н ы й о т д а т ь с я в с е ц е л о н а у к е . Д е р ж а в о д н о й
р у к е с в е т и л ь н и к з н а н и я , о н н а д р у г у ю р у к у
н а д е в а е т щ и т г р а ж д а н и н а , ч т о б ы о х р а н и т ь с в я щ е н н ы й о г о н ь о т х о л о д н о г о в е т р а , с к в о з н я к о в
и в и х р е й »1.
В свою очередь, его друг и соратник по Государственной думе адвокат М.М. Винавер вспоминал, что Шершеневич, «став политиком,
набросился прежде всего на тот вид политической деятельности, который был ему наиболее сроден – на популяризацию идей»2.
«Один только раз, помнится, мы коснулись нашей сферы: он изливал скорбь по поводу того, что нам не дают в первую Думу проект
Гражданского уложения. – С Муромцевым, с Петражицким, да и мы
с вами вдвоем – быстро бы мы тут уложение соорудили. Нужен ли
случай, чтобы среди политиков, шедших сюда с совсем другими лозунгами, оказалось столько цивилистов! И когда их соберешь опять,
так всех вкупе…»3 Как в воду смотрел: уже десятая Государственная
Дума, а не то что цивилистов, юристов такого уровня, да еще «всех
вкупе», в ней собрать так и не получилось. Что касается проекта
Гражданского уложения, то он чуть ранее готовился под руководством
министра юстиции Д.Н. Набокова, отца В.Д. Набокова, известного
юриста, депутата той же Думы и тоже от партии кадетов.
Короткая политическая биография Г.Ф. Шершеневича неразрывно связана с Конституционно-демократической партией. На втором
съезде партии он был избран в состав ее ЦК, активно участвовал в со-
1
Шершеневич Г.Ф. С.А. Муромцев как ученый // Сергей Андреевич Муромцев: Сб. ст.
М.: М. и С. Сабашниковы, 1911. С. 80.
2
Винавер М.М. Недавнее (Воспоминания и характеристики). Пг., 1917. С. 212.
3
Винавер М. Венок на могилу Шершеневича // Сборник статей по гражданскому
торговому праву: Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича. М.: Статут,
2005. С. 15.
91
Юристы, изменившие право, государство и общество
здании программы партии. Шершеневич был сторонником прочной
партийной дисциплины. Поэтому не удивительно, что после разгона
I Думы он вместе с другими депутатами от партии кадетов 9 (22) июля
1906 г. отправился в Выборг и, как и все они, поставил свою подпись
под известным Выборгским воззванием.
16 (29) июля 1906 г. против бывших членов Думы – «выборжцев»
было возбуждено уголовное дело по двум статьям Уголовного уложения (ст. 129 и 132): 167 бывших депутатов были преданы суду Особого
присутствия Санкт-Петербургской судебной палаты. Действия подсудимых не подпадали под ст. 129, которую им вменяли: они могли
быть обвинены в составлении, но не в распространении Воззвания, –
т.е. за одно «составление» подсудимых не могли лишить политических
прав. Как заявил один из адвокатов подсудимых, Оскар Пергамент,
«венок славы подсудимых так пышен, что даже незаслуженное страдание не вплетет в него лишнего листа. …Но если нужно произвести
над ними насилие, то зачем же к насилию над людьми прибавлять еще
насилие над законом?»1. Однако адвокатам не удалось доказать свою
правоту и подсудимые были лишены права в дальнейшем избираться
в Государственную Думу.
После роспуска Думы, в том же 1906 г. Г.Ф. Шершеневич переехал
из Санкт-Петербурга в Москву. Он был назначен на должность профессора кафедры торгового права юридического факультета Московского
университета.
С мая 1908 г. Габриэль Феликсович, как «выборжец», отбывал
наказание в Таганской тюрьме в Москве, куда определили часть
депутатов-арестантов. Всех их (группу из 12 человек) – политиков,
юристов, экономистов, а по большому счету граждан, борющихся
за права всех жителей России, – поместили в одиночные камеры.
Всем депутатам «не разрешили пользоваться своей постелью, и на
железной кровати был положен сенник, скудно набитый не то соломой, не то морской травой, такая же подушка, кусок дерюги вместо
простыни и кусок солдатского сукна вместо одеяла»2. Зато можно
было писать, чем Шершеневич и воспользовался. Широко известная книга «Общая теория права» почти полностью была написана
именно в «Таганке».
1
Выборгский процесс. СПб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1908.
2
Ледницкий А.Р. С.А. Муромцев в тюрьме // Сергей Андреевич Муромцев: Сб. ст.
С. 353.
92
12 апостолов права
Г.Ф. Шершеневич смиренно проводил время отсидки, но иногда
вскипал из-за несправедливости. Как-то на прогулке «перед нами
предстал тюремный инспектор, окруженный целым штатом тюремного
начальства, и какой-то молодой человек в котелке с фотографическим
аппаратом в руке.
В ту же минуту над самым ухом С.А. (С.А. Муромцева. – П.К.)
наш солдат гаркнул во всю глотку: «смирно!» и вытянулся в струнку.
Стало всем как-то неловко; тюремный инспектор, приложив руку
к козырьку, спросил, нет ли заявлений, молодой человек снял шляпу,
мы ответили поклоном и сказали, что заявлений нет. Гости удалились. Мы долго смеялись по этому поводу, только Г.Ф. Шершеневич
спорил, что кричали не на нас «смирно», и я должен был спросить
самого конвоира, на кого он кричал, и тогда он объяснил, что это
арестантам кричат «смирно» при входе начальства. Много времени
спустя мы узнали, что молодой человек в котелке был сотрудник
английской газеты «Times», получивший из Петербурга разрешение
осмотреть Каменщики и видеть, как содержится в тюрьмах председатель первой Государственной Думы, ее наставник и руководитель,
и его товарищи-депутаты»1.
Соратник по Думе и «Таганке» А.Р. Ледницкий вспоминает:
«– Товарищ, товарищ, я перерезал себе жилы, я умереть хотел,
но меня спасли, чтобы повесить по закону, – слышу я точно из-под
земли звучный молодой голос, полный страстного горя и отчаяния.
– Я – черный ворон, дважды к смертной казни приговорен –
в Ростове и Москве, но я смерти не боюсь. Товарищ, я не боюсь,
скажи всем, слышишь, всем, что черный ворон смерти не боится.
Мой брат погиб на Потемкине под Одессой, я смерть приму без страха
и боязни.
С ужасом и жадностью мы ловили слова, сначала не давая себе
отчета, что это значит, и лишь немного спустя соображаем, догадываясь, что это голос арестанта, сидящего внизу под нами, недавно
приговоренного к повешению и в смертном страхе ожидающего роковой минуты»2.
У каждого осужденного своя Голгофа. У кого крест, у кого костер, у кого виселица. А у кого «всего лишь» трехмесячная отсидка
1
Ледницкий А.Р. С.А. Муромцев в тюрьме // Сергей Андреевич Муромцев: Сб. ст.
С. 361–362.
2
Там же. С. 362–363.
93
Юристы, изменившие право, государство и общество
в тюрьме. Габриэль Феликсович никогда не отличался богатырским
здоровьем. Будучи миниатюрным, субтильным человеком, он внешне совсем не соответствовал присущему тогда ему имиджу «титана мысли и отца русской демократии». Как писал М.М. Винавер,
«я представлял его себе грузным, тучным, лысым, с очками на лбу,
углубленным в книги, неподвижным гелертером1 немецкого покроя.
А увидел я необыкновенно изящного молодого человека, невысокого, стройного, худого, изысканно одетого, с лесом светло-русых
волос на голове, с голубыми бархатными глазами, с тонкими, почти
детски-нежными чертами лица и с особенно резко выделявшимися
из-под усов, на фоне чисто выбритого подбородка, красиво очерченными губами, складывавшимися в очаровательную юношескую
улыбку… я все глазам своим не верил и все сомневался: да тот ли
он самый?..»
2
Подорвало ли здоровье Г.Ф. Шершеневича заключение? Очевидно,
что не улучшило, особенно психологически. Возможно, эти три месяца
и стали одной из причин столь раннего его ухода из жизни.
В феврале 1911 г. он покинул Московский университет в знак
протеста против политики министра народного просвещения
Л.А. Кассо. Это был очередной эффектный политический жест целой
группы преподавателей университета в духе Выборгского воззвания.
Эффектный, но не эффективный, поскольку политика министерства
не изменилась, а студенты лишились многих замечательных преподавателей. В числе ушедших были ректор, весь президиум Университета, а также помимо Г.Ф. Шершеневича такие выдающиеся ученые,
как В.И. Вернадский, К.А. Тимирязев, С.А. Чаплыгин, и многие другие. Последующие полтора года до конца своих дней Г.Ф. Шершеневич работал в должности профессора Московского коммерческого
института.
В московский период Шершеневич активно занимался научной деятельностью. Из-под его пера вышли такие фундаментальные работы,
как «История философии права» (1904– 1907), «Общее учение о праве
и государстве» (1908), «Социология» (1910), «Общая теория права»
(1910). Одновременно о н п р и н и м а е т у ч а с т и е и в з а к о н о т в о р ч е с к о й д е я т е л ь н о с т и в р а м к а х с о о т -
1
От нем. Gelehrte – ученый.
2
Винавер М. Венок на могилу Шершеневича // Сборник статей по гражданскому
и торговому праву: Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича. С. 13.
94
12 апостолов права
в е т с т в у ю щ и х к о м и с с и й , к о м и т е т о в и р а б о ч и х
г р у п п п а р т и и к а д е т о в в Г о с у д а р с т в е н н о й д у м е
п о с л е д у ю щ и х с о з ы в о в . О с о б е н н о с л е д у е т о т м е т и т ь е г о у ч а с т и е в о б с у ж д е н и и п р о е к т а Г р а ж д а н с к о г о у л о ж е н и я , к о т о р ы й д о л ж е н б ы л с т а т ь
п е р в ы м р ос с и й с к и м г р а ж д ан с к и м к о д е к с о м. Э т у
р а б о т у н е у д а л о с ь д о в е с т и д о к о н ц а , о д н а к о е е
р е з у л ь т а т ы в п о с л е д с т в и и б ы л и и с п о л ь з о в а н ы
у ж е в с о в е т с к о е в р е м я п р и п р и н я т и и с о о т в е т с т в у ю щ е г о з а к о н о д а т е л ь с т в а .
Г.Ф. Ш е р ш е н е в и ч б ы л ч л е н о м п р а в л е н и я , т о в а р и щ е м п р е д с е д а т е л я и п р е д с е д а т е л е м ю р и д и ч е с к о г о о т д е л а М о с к о в с к о г о о б щ е с т в а н а р о д н ы х у н и в е р с и т е т о в . О с н о в н о й ц е л ь ю о б щ е с т в а
б ы л о у с т р о й с т в о п у б л и ч н ы х л е к ц и й . Т а к ж е о н
в е л а к т и в н у ю р а б о т у в Ю р и д и ч е с к о м о б щ е с т в е
п р и М о с к о в с к о м у н и в е р с и т е т е.
Скончался Габриэль Феликсович Шершеневич 31 августа 1912 г.
в результате тяжелой болезни (рак пищевода), не дожив четырех месяцев до пятидесятилетнего юбилея. Его сын Вадим также не дожил
до 50 лет.
Г.Ф. Шершеневич был необычайно талантливым и плодовитым
ученым, поражавшим изяществом и глубиной своей мысли. Он выступил блестящим полемистом как в науке, так и в политике. Ушел
из жизни, будучи еще достаточно молодым. Так и хочется назвать его
Моцартом права.
Почти все свое состояние Г.Ф. Шершеневич завещал Московскому и Казанскому университетам, авторские права на свои сочинения
передал Московскому университету для помощи бедным студентам,
на стипендии студентам завещал 10 тыс. рублей, свою богатейшую
библиотеку оставил Московскому коммерческому институту. На часть
капитала, завещанного Казанскому университету, весной 1913 г. была
учреждена стипендия его имени1.
По поводу причины смерти и захоронения Г.Ф. Шершеневича
можно встретить разные высказывания. И в первом, и во втором случае
1
Государственная Дума Российской империи: 1906–1917: Энциклопедия. М.:
РОССПЭН, 2008. С. 696.
95
Юристы, изменившие право, государство и общество
мне помог источник, находящийся в Парламентской библиотеке. При
этом, что касается вопроса о захоронении, пришлось искать не только
по бумагам, но и прибегнуть, как говорят процессуалисты, к осмотру
конкретной территории. Дело в том, что в реестре захоронений Нового
Донского кладбища не было фамилии Шершеневич, но было указание
на захоронение Муромцева, которому поставлен памятник работы
скульптора Паоло Трубецкого. Постольку, поскольку в архивах написано «близ могилы», значит, где-то рядом. 6 февраля 2015 г. представители Ассоциации юристов России вместе с работниками кладбища
обнаружили могилу и обратились к руководству кладбища с просьбой
о включении захоронения Габриэля Феликсовича Шершеневича в реестр захоронений: «Обращаемся к Вам с убедительной просьбой внести
в реестр захоронений на Новом Донском кладбище могилу Габриэля
Феликсовича Шершеневича, выдающегося российского юриста, депутата Первой Государственной Думы (1906 г.). Со своей стороны
обязуемся взять шефство над этой могилой, содержать ее в порядке
и вместе с Вами организовывать памятные мероприятия»1.
1
Письмо № 3.3-26/133 от 06.02.2015 г.
зАщитник вАсилий МАклАков
Эту грусть, пришедшую из прежде,
Как наследство мы должны хранить,
Потому что места нет надежде,
Так как жребий нам не изменить.
Вадим Шершеневич
За свою не такую уже короткую законотворческую деятельность
мне довелось работать с первой (пятой), второй (шестой) Государственной Думой в качестве представителя исполнительной власти.
А затем уже в качестве депутата и председателя комитета в третьей
(седьмой), четвертой (восьмой), пятой (девятой), шестой (десятой)
Государственной Думы. На себе испытал, насколько разными были
составы, программные установки, подходы к законотворческой деятельности, да и сама атмосфера этих шести созывов.
Может быть, поэтому у меня появился интерес к истории четырех созывов Государственной Думы 1906–1917 гг., которые также заметно отличались по своему политическому и профессиональному
составу. Конечно, прежде всего мне была интересна деятельность
депутатов-юристов.
Императорским Манифестом от 6 августа 1905 г. был учрежден
законосовещательный орган Российской империи – Государственная
дума, которая согласно Манифесту от 17 октября 1905 г. стала органом законодательным. Выборы в I Государственную думу проходили
с 26 марта по 20 апреля 1906 г. в соответствии с избирательным законом
от 11 декабря 1905 г. Они были непрямыми, выборщики избирались
отдельно по четырем куриям – землевладельческой, городской, крестьянской и рабочей. Причем для первых двух курий выборы были
двухступенчатыми, для рабочей – трехступенчатыми, а для крестьянской – четырехступенчатыми. По рабочей курии к выборам допускались лишь мужчины, занятые на предприятиях, имевших не менее
97
Юристы, изменившие право, государство и общество
50 рабочих. Это и другие ограничения лишили избирательного права
около 2 млн мужчин-рабочих. Выборы были не всеобщие (исключались женщины, молодежь до 25 лет, военнослужащие действительной
службы, ряд национальных меньшинств), не равные (один выборщик
на 2 тыс. населения в землевладельческой курии, на 4 тыс. – в городской, на 30 тыс. – в крестьянской, на 90 тыс. – в рабочей).
I Дума, в которой доминировали кадеты, проработала 72 дня,
II Дума, в которой численный перевес имели социал-демократы, эсеры
и трудовики, –одну сессию, с 20 февраля по 2 июня 1907 г., т.е. всего
103 дня.
Только Дума третьего и четвертого созывов, по составу весьма
реакционных, отработала свой срок. Они избирались по новому закону («Положение о выборах в Государственную Думу») от 3 июня
1907 г. Закон радикально перераспределил число выборщиков в пользу помещиков и крупной буржуазии (они получили ⅔ общего числа
выборщиков, рабочим же и крестьянам было оставлено около ¼ выборщиков). Право рабочих и крестьянских выборщиков самим избирать положенное им число депутатов из своей среды передавалось
губернскому избирательному собранию в целом, где в большинстве
случаев преобладали помещики и буржуазия. Городская курия разделялась на две: 1-ю составляла крупная буржуазия, 2-ю – мелкая
буржуазия и городская интеллигенция. Представительство народов
национальных окраин резко сокращалось, народы Средней Азии,
Якутии и некоторых других национальных районов полностью отстранялись от выборов. Выборы в III Думу проходили осенью 1907 г.,
а в IV – в ноябре 1912 г.
Состав Думы менялся каждый раз кардинально. Внешняя по отношению к Государственной думе обстановка менялась со скоростью
звука в прямом и переносном смысле. При этом были депутаты, которые работали в одной Государственной думе не одного созыва прежде всего благодаря своим профессиональным качествам, к которым
в первую очередь относятся ораторское искусство и понимание, как
тогда говорили, законоведения.
Именно таким был Василий Алексеевич Маклаков, депутат II, III
и IV Думы. Он заметно выделяется в плеяде юристов, руководствовавшихся в своей практической деятельности идеей создания правового государства в Российской империи накануне революции 1917 г.
В.А. Маклаков прожил значительно дольше таких заметных «юристовреволюционеров», как С.А. Муромцев, В.Д. Набоков и Г.Ф. Шершеневич. В течение 40 лет с момента катастрофы, постигшей Россию
98
12 апостолов права
в 1917 г., он мучительно размышлял о ее причинах, пытался понять,
в чем же заключались непоправимые ошибки, допущенные юристами
и политиками в бурные годы начала ХХ в.
Родился Василий Алексеевич Маклаков 10 мая 1869 г. в Москве,
в семье потомственного дворянина Московской губернии, преуспевающего врача-окулиста, впоследствии профессора медицинского факультета и главного врача глазной клиники Московского университета
Алексея Николаевича Маклакова (1838–1905). Его мать – Елизавета
Васильевна (умерла в 1881 г.), в девичестве Чередеева, также происходила из дворян. Всего в их семье было пятеро детей.
В.А. Маклаков рано потерял мать и с шестнадцатилетнего возраста
воспитывался мачехой – Лидией Филипповной, известной писательницей, выпускавшей свои произведения под псевдонимом Л. Нелидова. Василий учился в 5-й Московской гимназии, которую окончил
в 1887 г. с серебряной медалью. В том же году он поступил в Московский
университет на физико-математический факультет, откуда в 1890 г.
был отчислен за политическую неблагонадежность.
Впоследствии Маклаков решил заняться гуманитарными науками, был восстановлен в Университете на историко-филологическом
факультете. По окончании в 1894 г. Университета ему было предложено остаться при кафедре истории для подготовки к профессорскому
званию, но этому воспротивился Н.П. Боголепов – бывший ректор
Университета (1891–1893), с 1895 г. попечитель Московского учебного
округа. Через некоторое время Маклаков самостоятельно освоил курс
юридического факультета и в 1896 г. сдал экстерном государственный
экзамен, получив диплом и степень кандидата права (не путать с современным кандидатом юридических наук).
Сначала В.А. Маклаков, как в то время было положено, в течение
пяти лет служил помощником присяжного поверенного и на этом
посту работал со знаменитыми адвокатами, сначала с А.Р. Ледницким,
а затем с Ф.Н. Плевако. Удачные выступления на нескольких процессах
быстро принесли Маклакову известность и самостоятельную практику. Он становится одним из самых популярных адвокатов в Москве,
а затем и в России.
В.А. Маклаков состоял в московском кружке молодых адвокатов,
который организовывал бесплатные юридические консультации
для неимущего населения и бесплатные защиты на политических
процессах. К примеру, Маклаков защищал обвиняемых по делам
о забастовке на фабрике «Гусь» (дело было прекращено, а обвиня-
99
Юристы, изменившие право, государство и общество
емые освобождены), о беспорядках на фабрике Викулы Морозова
в Москве (обвинение было переквалифицировано на более мягкое).
В 1904 г.
Маклаков представлял интересы дворянского политического деятеля умеренно-либерального направления М.А. Стаховича, обвинившего в клевете редактора официозного журнала «Гражданин» князя
В.П. Мещерского.
Среди других адвокатов В.А. Маклаков особенно выделялся
тем, что никогда не отступал от сугубо правовых подходов в угоду
«политической целесообразности» или меркантильным интересам,
а также не строил защиту своих клиентов на «сваливании вины»
на других подсудимых. «У защитника, если он и не хотел превращать
суд в политический митинг, всегда оставались ресурсы. Не говорю уже о том, что он должен был защищать процессуальные права
подзащитного, на самом суде, которых он сам мог часто не знать
и которые без вмешательства защитника могли нарушаться. Хотя прокурор на суде и считается не только стороной, то есть обвинителем,
но и защитником законности, даже в интересах самого подсудимого,
рассчитывать на его объективность было рискованно. Кроме того,
у защитника всегда оставалась свобода опровергать улики, то есть
отрицать самый факт преступления. В этом добросовестный судья
ему не может мешать, а иногда в этом вся суть»1, – писал Маклаков
в своих воспоминаниях.
Наиболее громкие процессы, в которых ему пришлось выступать, –
«дело о Выборгском воззвании» (1907) и «дело Бейлиса» (1913).
В.А. Малаков, будучи членом ЦК партии кадетов, резко выступал против подписания Выборгского воззвания от 9 (22 июля) 1906 г.
Однако, когда дело дошло до суда над всеми подписантами, партия,
в том числе и сами подсудимые, настояла на его участии в процессе
в качестве адвоката.
В своей речи на суде В.А. Маклаков блестяще продемонстрировал
строго юридический подход к делу: «Для того, чтобы защищать этих
людей, не нужно сочувствовать им; к воззванию можно относиться
отрицательно, считать его не только ошибкой, но преступлением;
но когда к нему подходят с таким обвинением, которое предъявил
прокурор, самый строгий критик воззвания должен сказать проку-
1
Маклаков В.А. Воспоминания: Лидер московских кадетов о русской политике,
1880–1917. М.: Центрполиграф, 2006. С. 237.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]