Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Служение диакона в контексте музыкального искусства
.pdf
91
Заключение
Проведенный анализ показывает, что роль диакона в церковной жизни очень велика, несмотря на то, что чин его в церковной иерархии священнослужителей является самым низшим. Можно выделить следующие функции диаконского служения, придававшиеся ему в прошлом и сегодня:
1. Личный слуга епископа.
2. Служитель при чине Евхаристии (иногда диаконам по-
ручалось и само Причащение).
3. Ответственный за раздачу милостыни.
4. Ответственный за служебный инвентарь.
5. Служитель при чине Крещения (иногда диакон мог
крестить самостоятельно).
6. Ответственный за открывание/закрывание дверей
храма.
7. Ответственный за порядок в храме.
8. Посредник между епископом и паствой.
9. Ответственный за ектении, некоторые возгласы, чте-
ние Апостола, каждение и многие другие малые священнодействия на службе.
10. Служитель на многих церковно-административных
должностях.
11. Участник различных советов священнослужителей,
участник выборов архиерея.
12. Проповедник.
13. Составитель и толкователь различных документов.
14. Профессиональный церковный певчий и сочинитель
напевов.
15. Секретарь при епископе, монастыре или крупном хра-
ме.
Конечно, один диакон очень редко совмещал в своей деятельности такое количество функций. В византийской традиции, где в основном и были сформированы функции диакона
при Цркви, до периода иконоборчества было очень много диа-
92
конов различного сана, между которыми и разделялись все
полномочия. В современной ситуации, если в клире храма имеется всего один диакон, ему приходится объединять несколько
функций: служителя, охранника, служителя алтаря, иногда певчего (если диакон обладает хорошим голосом. Однако в крупных храмах и Архиерейских подворьях в клире состоят обычно
два-три церковнослужителя, которые и распределяют многочисленные обязанности между собой. В наши дни на диакона
возлагается наиважнейшая функция – служение Литургии и
подготовку храмового алтаря к Литургии.
В русской церковной истории встречались исключительные случаи, когда дело обстояло несколько иначе – основная
деятельность диаконов в той или иной форме была связана с
музыкой. Они создавали церковные песнопения и солировали в
хоре, руководили клиросами и певческими школами, исполняли
духовные и светские сочинения. Имя Романа Сладкопевца говорит само за себя: его основной миссией было создание церковных мелодий и их сольное исполнение. Великий Архидиакон
Константин Розов был прекрасным исполнителем как духовной, так и светской музыки, хотя главную свою задачу видел
именно в архиерейском служении, первоначальном и наиболее
важном для любого диакона. Диакон Максим Дормидонтович
Михайлов, напротив, наиболее прославился более не как диакон, а как оперный вокалист – могучий бас, после Шаляпина
наиболее убедительно исполнивший партию Ивана Сусанина.
Священномученик Вячеслав Луканин из Кизела был руководителем хора – регентом и учителем.
Изначально музыкальная составляющая как диаконского
служения, так и церковного пения была полностью подчинена
догматической, богослужебной. Церковное пение в Древней
Руси было священным и всегда сравнивалось с ангельской хвалой, которая всегда звучит на небесах. Исполнитель духовных
песнопений, а тем более священнослужитель, должен был стараться и самой жизнью уподобляться ангелам: беречь чистоту
души, хранить себя от дурных поступков и мыслей. Поэтому
93
правила поведения в храме и в жизни, как уже говорилось в
первой главе, были очень строгими: голос сразу выдавал состояние души, обличал беспокойство, суету, раздражительность. Нравственный компонент являлся необходимым условием как создания, так и исполнения древнерусских распевов и
возгласов. Подчеркивалось, что чистота мыслей, чувств отражалась в звучании голоса, и даже особо отмечалось, что чистое
интонирование невозможно без выполнения нравственных
требований.
Окраска звука, фразировка, тембровое единство и другие
вокальные качества выстраивались не сами по себе, а в процессе поиска наилучшей интерпретации богодухновенных слов.
Для их произнесения по слову святителя Иоанна Златоуста,
«требуется целомудренная душа, бодрый ум, сердце сокрушенное, помысл твердый, совесть чистая» /66, с. 5/.
Богослужебные возгласы, как и церковное пение, никогда
не были просто музыкой, они взаимодействовали с богослужением, помогали более ярко воспринять священнодействия, не
только умом, но и сердцем. Пение и чтение диакона в храме
гармонировало со всем устроением храма, вместе с иконами и
убранством составляя единую хвалу Господу, повествуя в звуках, красках, священных предметах о Его величии и красоте Божиих творений.
Для произнесения возгласов наилучшим свойством считалась полезность для души, а не красивость, эмоциональность,
яркость и эффектность. Служение «единеми усты и единем
сердцем» (слова Литургии) помогало клиру любить друг друга,
смиряться и заботиться о других. Диаконы заботились не
столько о красоте собственного голоса, не о том, чтобы выразить состояние своей души, а старались донести святые слова
до сердец молящихся, помочь им обрести покой и утешение.
Диаконы понимались не как вокалисты, демонстрирующие свои таланты, но все вместе с клиром в пении исповедовали общую веру, общие нравственные законы, стремились достичь согласия и гармонии. Здесь не только отсутствует понятие
94
солиста, но и возникает удивительная духовная и эмоциональная связь между участниками священных обрядов. Это родство,
основанное на общности вероисповедания и уклада жизни,
нравственных категорий, правил поведения, и, главное, на молитвенном соборном единстве.
Рождающийся в таком процессе духовный союз был изначально лишен борьбы за лидерство, взаимного недоверия, разности во вкусах и этических нормах, столь обычных в современных коллективах. Гиперболизация личностного начала, проявление авторского произвола, привычные в наши дни, были немыслимы для смиренных трудников, измеряющих ценность
песнопения в зависимости от того, насколько оно соответствовало духу текста и богослужебному строю.
В богослужебных песнопениях особенно важно было следовать канону, установленному святой Церковью, чутко следовать духу традиции, не нарушая единого с древности строя Богослужения. Все действия и слова Богослужения глубоко укоренены в Священном писании и предании. Каждый священный
предмет, песнопение, священнодействие символически напоминают о Царстве Божием, свойствах горнего мира, учении
Спасителя. Поэтому произносимые возгласы регламентировались не только в отношении текстов, но и напева, манеры произнесения. Сам мелос запечатлевал состояние глубокой веры,
благоговения и молитвенности и помогал из мира суеты и забот перенестись в состояние покоя и света.
В богослужении раскрывались основы православного вероисповедания, создавались возможности для примирения и
соединения человека с Богом и Церковью. Сердце людей обретало способность молитвенного общения и открывалось для
действия Божественной благодати.
Служение должно было быть назидательным, утешительным, благодатным и чинным. В нем содержалось поучение и
назидание душе, оно утешало скорбящие и уставшие от суеты
сердца, осеняло молящихся благодатной силой, и вводило в
мир порядка и благолепия. Творческое начало и благоговейное
95
отношение к каждому звуку пронизывало все этапы – от подготовки к службе до импровизации во время богослужения. Практически отсутствовало ремесленничество, все технические моменты связывались с символическими и нравственными понятиями.
Поэтому авторами текстов и напевов песнопений становились прежде всего люди, всю жизнь посвятившие служению
Господу священнослужители – монахи и епископы, в том числе
и диаконы. Чистота и духовная высота жизни многих из них потом была удостоверена канонизацией в лике святых: святители
Василий Великий, Иоанн Златоуст и Григорий Богослов, преподобные Роман Сладкопевец, Иоанн Дамаскин и многие другие составили славу Православной Церкви. Песнописцы стремились выразить свою веру, и часто не указывали своего авторства. Смирение заставляло их искать прежде всего точного соответствия Истине, духу Церкви и избегать авторского превозношения. Поэтому авторов многих молитв мы не знаем, а у
других песнопений авторство лишь предположительно. Так
произошло, например, с творениями преподобного отца диакона Романа Сладкопевца.
Однако, по мнению многих богословов, названные аспекты становились все менее важными. На первый план выходила
церемониальная, а затем и артистическая сторона диаконского
служения. «Практически диакон стал в Церкви неким музыкальным служителем. Его участие в богослужении во многом
было востребовано из-за того, что от него ожидалось внесение
в обряд дополнительной выразительности, эмоциональной и
эстетической окраски. Основные требования к диакону сводились, в основном, к обладанию хорошим, мощным голосом и
артистическими навыками; его функции разошлись с истинными целями обряда… Это неверное представление о диаконском сане в значительной степени коренится в общем преувеличении важности эстетического аспекта в богослужебном чине, усиливавшемся в новейшее время, особенно в Русской
Церкви. Искусство и эстетика, однако, должны быть подчинены
96
духовной цели обряда, в то время как они, вместо этого, обнаруживают стремление к независимому самостоятельному курсу» /97, с. 25/.
Вместе с тем музыкальный фактор нельзя признать чужеродным для диаконского служения, противоречащим его богослужебным духовным основам. Ведь само благолепие службы
«как ее неотъемлемое свойство не в последнюю очередь, зависит от звучания хора и взаимодействия с ним священнослужителей, от качества диаконских возгласов и чтения Священного
Писания.
Думается, необходим синтез литургического и эстетического начал, что позволило бы в идеале взойти к новому пониманию диаконского служения, в котором соединялись бы высота духовных качеств, благоговейность служения и красота тембра, отчетливость чтения, умение взаимодействовать с хором и
петь небольшие сольные богослужебные возгласы.
Между эстетическим и нравственным началами нет противоречия, напротив, они в большинстве случаев преследуют
общие цели. Ведь эстетическое воспитание подразумевает не
только чтение книг и слушание музыки, но и организацию человеческих чувств, духовного роста личности, регуляцию поведения. Сам церковно-славянский язык был сокровищем и нравственности, и поэзии. Эстетическое чувство заставляло ощутить и
красоту поступка, и красоту души.
На этом этапе возможно опытное постижение различия
между светским и духовным искусством. Предметом воплощения в богослужебном пении становятся не эмоции, душевные
переживания, а жизнь духа, способность личности к восприятию вечного, поиск диалога с миром горних сил и божественной мудрости. Сам этот диалог, отраженный в духовной музыке, стимулирует развитие тонкости и впечатлительности и позволяет увидеть даже в привычных явлениях и понятиях новые
краски и грани. Учащимся разъясняли, что не эмоции ждут от
них, но молитвы. Именно молитва давала возможность самопознания, углубления и расширения личностных свойств.
97
Катализатором таких процессов становится Благодать,
изливающаяся на молящегося, т. е. беседующего с Господом
человека. Содержащаяся в духовной музыке эстетическая и
нравственная информация позволяет воспринять и действительность по-иному. В окружающих явлениях видится высшая
логика, они освещаются светом упования и наполняются гармонией любви. В нем смыкаются осмысление своего высокого
предназначения, ответственность перед будущими поколениями, стремление к постоянному совершенствованию, гармоничное развитие всех составляющих человеческой личности.
Для восстановления феномена диаконского служения во
всей его полноте и единстве необходимо не только историческое знание, не только реконструкция определенных навыков,
но и вживание в этот удивительный русский феномен. На этом
пути исследователя ожидает много трудностей, часто приближение окажется иллюзорным. Ведь не случайно процесс омузыкаливания текста сравнивали с постижением Истины – она может казаться близка, но никогда не бывает достижима. И все же
идущим по этому пути уготована особая награда: по слову святителя Иоанна Златоуста «духовные песни доставляют великую
пользу, великое назидание, великое освящение, служат руководством ко всякому любомудрию, слова их очищают душу» /66, с.
4/.
98
Список литературы
1. Аверинцев С. Многоценная жемчужина. Тула, «Туль-
ская типография», 2004 – 450 с.
2. Агапов А. Ритм как конструктивный фактор бого-
служебного текста.//Интернет-форум SAPE Sapient Solution –
http://hghltd.yandex.net/yandbtm.
3. Агапов А. Церковнославянский язык в современном
богослужении: проблема устного воспроизведения текста.//Православный собеседник, вып. 2 (17). Альманах Казанской духовной семинарии. Материалы VII ежегодной научнопрактической конференции «Богословские и светские науки:
традиционные и новые взаимосвязи». Казань: КДС, 2008, с. 102-
107.
4. Акимов В.В. Причины гонения на Русскую Право-
славную Церковь в XX веке.//Ученые записки. Сборник научных
статей факультета теологии Европейского гуманитарного университета, вып. 2. Минск, 2004, с. 180-194.
5. Ануфриева О.В. Современное состояние богослу-
жебного чтения и пути восстановления традиции: На примере
городов Пермской епархии: Аттестационная работа. [На правах
рукописи]. М.: ПСТГУ, ФДО, Кафедра теологии, 2012 – 83 с.
6. Алексеев В.И. Московские протодиаконы. Москов-
ский журнал, №6, сс. 18-42.
7. Артамонова Ю.В. Песнопения-модели в древнерус-
ском певческом искусстве XI – XVIII веков. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата искусствоведения. – М., Издательство РАМ им. Гнесиных, 1998 - 20 с.
8. Архиепископ Филарет (Гумилевский). Исторический
обзор песнопевцев и песнопения греческой церкви. Сергиев
Посад, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995 – 398 с. Репринтное издание.
9. Архимандрит Кирилл (Гундяев). К вопросу происхо-
ждения диаконата.//Богословские труды. М., Издательство Московской Патриархии, 1975, №13, с. 201-207.
99
10. Архимандрит Лев (Жилле). Диаконы православного
Востока//Theology. – Индианаполис, издание Северо-западного
Христианского университета, 1955, №8. С. 81-98.
11. Большая Советская Энциклопедия, 2 изд., том 27:
Медузы – Многоножка. М., «Большая советская энциклопедия»,
1954 – 665 с.
12. Боровицкий В. Поющий чин (Интервью с протодиа-
коном Михаилом Беликовым).//Информационный портал Саратовской епархии, сентябрь 2005. http://www.eparhia-
saratov.ru/Articles/poyushhijj-chin
13. Бражников М.В. Древнерусская теория музыки. Л.:
Музыка, 1972 – 424 с.
14. Бражников М.В. Лица и фиты знаменного распева.
Л.: Музыка, 1984 – 304 с.
15. Бурилина Е.Л. Взаимодействие слова и напева в
древнерусской монодии XVI – XVII веков (на материале певческой рукописной книги «Обиход»). Автореферат диссертации
на соискание учёной степени кандидата искусствоведения. – Л.,
1984 - 24 с.
16. Бычков С.С. Русская Церковь и императорская
власть. Очерки по истории Православной Церкви 1900-1917 гг.
М.: Русское рекламное издательство, 1998 – 320 с.
17. Бычков С.С. Большевики против Русской Церкви.
Очерки по истории Русской Церкви 1917-1941 гг. М.: Sam&Sam,
2006 – 217 с.
18. Владышевская Т.Ф. Русская церковная музыка. Авто-
реферат диссертации на соискание ученой степени доктора искусствоведения. – М., МГК, 1993 – 42 с.
19. Владышевская Т.Ф. К вопросу о роли византийских и
русских национальных элементов в процессе возникновения
древнерусского церковного пения. Доклад на IX Международном съезде славистов в Киеве, 1983. – 49 с.
20. Воробьев М.Н. ".И голос прекрасный, что Бог тебе
дал". Рассказ о протодиаконе Михаиле Холмогорове, чей порт-
100
рет написал П. Д. Корин. //Московский журнал. История Государства Российского, 1992, №5.
21. Галенков В.М. Русская духовная музыка: учебное по-
собие для студентов средних и высших учебных заведений культуры и искусства. – Краснотурьинск, 2007 – 407 с.
22. Гарднер И.А. Богослужебное пение Русской Право-
славной Церкви. В 2-х тт. – Московская Духовная Академия.
Сергиев Посад, 1998 – 498 с.
23. Гарднер И.А. Псалмодия.//О церковном пении. Сб.
статей под редакцией Лады О.В. – М.: «Талан», 1997. С .143-145.
24. Гоголев А. Священномученик Вячеслав Луканин,
диакон Кизеловский. Пермь, «ПМ», 2008 – 24 с.
25. Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. В 2-х тт.
М.: Общество любителей церковной истории, 2002. Т.1 - 938 с.
26. Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. В 2-х тт.
Т.2. М.: Общество любителей церковной истории, 2002. Т.2 - 919
с.
27. Граббе Г. О семи диаконах.//Русская жизнь. Вермонт,
1962 - 64 с.
28. Гуляницкая Н.С. «Россия – воспряни!» (музыка С.
Трубачева) // Музыкальная академия. 1999. №3. С. 76-83.
29. Гуляницкая Н.С. Поэтика музыкальной композиции.
Теоретические аспекты русской духовной музыки. М.: Языки
славянской культуры, 2002. – 432 с.
30. Гурьева Н.В. Система осмогласия в русской Литур-
гии конца XVII – начала XVII веков. Автореферат диссертации
на соискание ученой степени кандидата искусствоведения. – М.,
издательство РАМ им. Гнесиных, 2000 – 25 с.
31. Гусейнова З.М. Принципы систематизации древне-
русской музыкальной письменности XII – XIV веков (к проблеме дешифровки ранней формы знаменной нотации). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения. – Л., 1982 – 24 с.
32. Дедов Г., Шатров Л. Кизел. Пермь, Пермское книж-
ное издательство, 1967 – 80 с.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]