Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русский Север
.pdf
РУССКИЙ СЕВЕР
луострова, ближе к лесам, где лопари содержат зимою
своих оленей; летом лопари переходят ближе к морю
и озерам для ловли рыбы.
Живут лопари зимою в тупах небольших, курных избах в 3–4 квадратных сажени, покрытых дерном, а летом — в вежах, т. е. больших шалашах вроде самоедского
чума, но покрытых не шкурами, как у самоедов, а ветвями, древесною корой и дерном.
Типичный лопарь — низкого роста, приземист, на
ногах у него большие башмаки вроде колодок, ноги закутаны суконною тряпкой, перевязанною бечевкой, одет
он в суконную серую куртку, на голове вязаный шерстяной колпак с кисточкою на конце, борода клином; в общем, фигура похожа на гнома, как их рисуют на картинках при изображении подземного царства. Но
большинство лопарей не придерживаются этого характерного типа лопарского костюма и носят что попадет:
шляпы, шапки, немецкое платье и проч.
Между женщинами, особенно молодыми, попадаются довольно миловидные; носят они обыкновенные ситцевые сарафаны, и вообще, костюм их не отличается какими-либо особенностями.
Лопарское племя, по-видимому, вымирает, или, лучше сказать, постепенно исчезает и смешивается с соседними племенами. Не имея ни письменных памятников,
ни исторического прошлого, ни особых религиозных верований, все они православные; принимая обычаи
и культуру русских, лопари отстают нередко от своих
единоплеменников и смешиваются с русскими. Мне
61
А . П . ЭНГЕЛЬГАРДТ
приходилось слышать от более или менее оседлых лопарей такую фразу: «Я не какой-нибудь лопарь, я теперь
русский» или: «Это хороший (дельный, сильный) человек, не лопарь», — так что, очевидно, они и сами о себе
не особенно высокого мнения и не дорожат своим племенным единством.
Впрочем, издавна вольный сын широкой бесконечной тундры, лопарь любит эту тундру и свободную кочевую жизнь. Невольно вспоминаешь при этом характерный рассказ управляющего государственными
имуществами Архангельской губернии С. П. Гоппена.
Несколько лет тому назад он тоже путешествовал по
Кольскому полуострову и проходил из Кандалакши
в Колу. Любознательный и наблюдательный, он подметил несколько характерных черт из жизни лопарей. По
мнению большинства, рассказывал С. П., жизнь лопаря
крайне непривлекательна, жалка, убога, неудобна
и скучна. Между тем есть лопари, которые богаты, имеют в банке наличными деньгами по нескольку тысяч рублей и владеют большими стадами оленей. Такие лопари
могли бы прожить с удобством где им угодно, но когда
указывалось на подобную возможность, то получался от
них приблизительно такой ответ: «Что может быть лучше свободы, шири в тундре и шума в лесах, жизни в незаменимой веже или тупе? Что может быть приятнее и здоровее ежедневной пищи из свежей вкусной рыбы:
форели, кумжи, хариусов, семги, сигов и проч.? Что может быть веселее той морозной вьюги, когда по гладкой
снеговой равнине вихрем несешься в своей кережке, за-
62
РУССКИЙ СЕВЕР
пряженной четверкой сильных рослых быков-оленей,
в свою тупу, к своей семье, где находишь у разведенного
костра испеченную свежую оленину? Нет, мы не сравним нашу привольную жизнь с приневольной жизнью
в городах: нам вежа, тупа — лучше всякого каменного
дома». Вообще лопарь ясно высказывает, что его жизнь
не в пример для него приятнее и лучше, чем жизнь городских жителей. Как контраст словам и мыслям самого
лопаря, припомним стихи, сказанные на одном собрании уважаемым Д. Н. Островским, бывшим нашим консулом в Норвегии:
А там, быть может, в это время
Застигнут бурею лопарь,
Один в пустыне коченеет
Судьбой брошенный дикарь.
Есть в жизни резкие контрасты,
И не мирить берусь их я,
Но средь столичного веселья
Я пью бокал за лопаря!
Вообще нам всегда казался несколько непонятным
тот плач о самоедах и лопарях, который слышался нередко в литературе, в ученых исследованиях, например,
уважаемого профессора А. И. Якобия, и даже в административных распоряжениях об их жалкой, полной лишений жизни, об эксплуатации, которой они будто бы подвергаются со стороны соседнего оседлого населения.
В действительности же к их услугам, в их распоряжении
63
А . П . ЭНГЕЛЬГАРДТ
необъятные тундры и леса; паси оленей — где знаешь,
лови рыбу — где хочешь, промышляй зверей и птиц —
беспрепятственно, на пространстве многих миллионов
десятин свободных казенных земель, — только сам, конечно, не плошай.
И вряд ли лопарь и самоед считают себя такими несчастными, какими они изображены в приведенных стихах, в административных и ученых исследованиях; вряд
ли они будут счастливее при той опеке, которая предлагается в их, будто бы, интересах, для ограждения их от
вымирания и эксплуатации соседями; вряд ли они пожелают променять свою свободу, свою тундру, свой чум
и вежу, свою кочевую жизнь на все блага культурной
жизни, пока они сами, сближаясь с соседним оседлым
населением, без всякого внешнего давления, постепенно
не почувствуют потребности в новой жизни. И вопрос
еще, не будет ли та культурная жизнь, которую хотят им
преждевременно навязать, лишь способствовать скорейшему их вымиранию.
Главное занятие лопарей — оленеводство и рыболовство, а зимою — извозничество на оленях. К сожалению,
лопари плохие хозяева: они не заботятся о размножении
своих стад и об извлечении из оленеводства выгод про запас. Оленеводство не составляет у них предмета постоянного промысла; они держат оленей только в том количестве, сколько им нужно для домашнего обихода, т. е. для
пищи, одежды и переездов. Очень немногие владеют более или менее значительными стадами, причем по большей части сами не знают, сколько у них в действитель-
64
РУССКИЙ СЕВЕР
ности имеется оленей. На лето, когда им олени не нужны
для переездов, лопари пускают их свободно бродить,
куда им вздумается, без всякого присмотра. От оводов
и комаров олени обыкновенно забираются в Хибинские
горы или перекочевывают ближе к океану. На свободе
олени плодятся без присмотра и, находясь в полудиком
состоянии, отбиваются нередко от своего стада. По наступлении зимы лопари начинают разыскивать свои стада, и много времени уходит на розыск оленей, которых,
впрочем, для того, чтобы не перемешивать с другими,
каждый хозяин отмечает своим клеймом.
Между тем оленеводство могло бы составить предмет настолько выгодного промысла, что он один дал бы
лопарям возможность обеспеченного существования.
Олень не требует за собою почти никакого ухода, летом
и зимою он питается подножным кормом: летом — разными травами, а зимою — оленьим мхом, ягелем, который олени вырывают из-под снега копытами; мох этот
в изобилии растет по тундрам и лесам всего Кольского
полуострова. При этом олень дает лопарю пищу, одежду, перевозит в его скитаниях его семью и имущество за
сотни верст; дает ему, наконец, возможность зарабатывать деньги на извозничестве, на содержании земских
станций и проч.
Несколько лет тому назад на Кольский полуостров
переселилось несколько зырян из Печорского уезда
с своими стадами, в количестве около 5000 голов. Лопари
приняли их в свое общество и считают их чуть ли не своими благодетелями, так как зыряне, народ предприим-
65
А . П . ЭНГЕЛЬГАРДТ
чивый и расторопный, доставляют все необходимое в их
домашнем быту, приобретая все эти предметы, в свою
очередь, выгоднее, чем это удавалось раньше самим лопарям, и скупают у них за хорошую цену шкуры оленей,
убитых зверей и предметы промыслов. Недостатка
в пастбищных местах для оленей и скота пока не ощущается; в настоящее время у зырян уже более 10 000 оленей,
и они получают от них сравнительно огромные барыши.
Но зыряне ведут олений промысел правильно и толково,
оберегают оленей от нападения хищных зверей, за оленями у них летом и зимою имеется постоянный присмотр и уход: смотря по времени года, они перегоняются
на соответствующие пастбища и т. д.
К 1 января 1895 года в Кольском уезде насчитывалось
всего около 40 000 оленей, из них, как упомянуто выше,
принадлежит четырем семействам зырян более 10 000 штук,
тысяч пять наберется у русских и у колонистов финляндцев, а всем лопарям принадлежит около 25 000 голов.
II
Путь от Кандалакши до Колы. — Река Нива. —
Пинозеро. — Земские станции. — Озеро Имандра. —
Хибинские горы. — Перевальная верста между озером
Переяверь и Колозером. — Пудозеро, Мурдозеро и река
Кола. — Комары. — Город Кола.
Путь, который предстояло нам пройти от Кандалак-
ши до г. Колы, поперек Кольского полуострова, пред-
66
РУССКИЙ СЕВЕР
ставляет кратчайшее расстояние между Белым морем
и Ледовитым океаном. В летнее время по этому пути
почти никто не ездит; все сношения с Мурманским берегом производятся морским путем, на пароходах товарищества Архангельско-Мурманского срочного пароходства; изредка разве проедет кто-либо из местных властей
по делам службы. С прекращением пароходства и наступлением зимнего пути по этому направлению открывается почтовое сообщение. Переезд совершается на
оленях, в кережах (кережа — нечто среднее между лодкой и санями). Самое оживленное время на этом пути —
конец февраля и начало марта, когда тысячи промышленников из Кемского и Онежского уездов отправляются
на мурманские рыбные промыслы, частью пешком, частью на оленях.
Интересную картину представлял наш кортеж,
длинною вереницею потянувшийся по узкой горной
тропинке. Впереди шел я в тужурке, с ружьем за плечами, а за мной прибывший навстречу из Колы помощник
Кольского исправника Гейденрейх и остальные спутники, большею частью тоже в форменных тужурках и белых тюлевых накомарниках; затем бодро шагали солдаты охотничьей команды, в полной походной форме,
с берданками и запасом продовольствия и проч. на особых козелках за плечами, всего до двух пудов на человека; в хвосте тянулись носильщики с багажом, привязанным также к козелкам, надетым на плечи, по большей
части женщины-лопарки, всего до 30 человек.
67
А . П . ЭНГЕЛЬГАРДТ
Из Кандалакши мы вышли 16 июня, в 8 часов утра.
В первый переход до Зашеечной станции пришлось
пройти 13 верст пешком, все время вдоль реки Нивы,
по довольно холмистой, каменистой местности, покрытой редким, преимущественно сосновым лесом. Река
Нива настолько порожиста, что по ней ехать в лодке невозможно; с шумом несутся ее воды по камням и, пробираясь между гор, представляют для путника целую
серию разнообразных живописных картин: перед глазами бушующий потоп, а вдали — высокие горы, до половины покрытые лесом, с вершинами, лишенными
всякой растительности.
По пути, не только у подножия холмов, но и на возвышенных местах, встречаются топкие, моховые места,
по которым настланы мостки вроде тротуаров; идти по
таким мосткам, если они хорошо устроены, т. е. если
они вытесаны и прочны, очень удобно. Было довольно
жарко, комары со всех сторон облипали нас, и только
накомарники спасали от укусов лицо и шею; но рук —
ни лайковые, ни замшевые перчатки не могли спасти от
их уколов.
Пройдя 13 верст, мы сделали небольшой привал. После завтрака и отдыха в ожидавших нас лодках мы проплыли 4 версты по реке Ниве до новых порогов, затем
прошли 4 версты пешком и 5 верст опять на лодках по
Пинозеру. Ветер был попутный, а потому эти 5 верст мы
быстро прошли под парусами и, наконец, последние 6
верст до Зашеечной станции шли опять пешком, — так
что в первый день мы сделали 23 версты пешком и 9
68
РУССКИЙ СЕВЕР
верст на лодках, а всего 32 версты, и не чувствовали особенной усталости.
Телеграфный инженер Менделеев делал всюду на
ходу заметки и, таким образом, набрасывал приблизительное направление будущей телеграфной линии.
На Зашеечную станцию мы прибыли в 11 часов вечера. Впрочем, вечер, ночь, утро и день в той широте, в которой мы находились, и в это время года — понятия относительные; солнце вовсе не сходит с горизонта,
следовательно, день, утро и вечер определяются только
часами. Во всяком случае, в хорошую погоду лучше путешествовать ночью, когда воздух свежее и потому не
так утомительно идти, да и комары как-то меньше осаждают путника.
Зашеечная станция находится на южном берегу озера Имандры. Это озеро — самое большое на всем Кольском полуострове и по прямому направлению, с юга на
север, имеет в длину 100 верст, а в ширину от 5 до
30 верст.
На пути от Кандалакши до Колы земские станции
расположены, в среднем, на протяжении от 30 до
50 верст одна от другой. Каждая из этих станций представляет собою небольшую избу в 5–6 квадратных саженей, в 3 аршина высотою, с односкатною низкою крышею. Печь в такой станции устроена довольно
оригинально и представляет не то камин, не то открытый горн с прямою над ним трубою; сложена она из
плитняка на глине, и, нужно сказать, такая печь довольно практична: она не дымит, быстро нагревает избу и от-
69
А . П . ЭНГЕЛЬГАРДТ
лично вентилирует ее; в то же время она удобна для нагревания воды и для приготовления пищи. Хотя
подобная станция и не представляет больших удобств,
но все-таки путник может скрыться в ней от непогоды,
согреться и даже устроиться на ночлег. Содержатели
станций обязаны летом на каждом переезде водою иметь
известное число лодок и гребцов, которые в то же время
служат провожатыми и носильщиками по сухопутным
переходам; зимою для переезда от одной станции до
другой содержится соответствующее число оленей.
Хотя Зашеечная станция в ожидании нашего проезда была начисто выскоблена и, по-видимому, в ней произведен некоторый ремонт, тем не менее она пришла
уже в такую ветхость, что притолки вываливались от
первого толчка, стены просвечивали и ветер свободно
врывался в прогнившие углы. Вообще весь перегон от
Кандалакши оказался не вполне исправным: мостки во
многих местах прогнили и проваливались, некоторые
лодки обветшали и давали течь, а потому я предложил
кемскому исправнику немедленно перестроить станции,
а также привести в исправность лодки и мостки.
На другое утро задул довольно сильный северный,
противный нам ветер. Между тем нам предстоял следующий переход до Экостровской станции, в 30 верст, все
время по озеру Имандре. Крупные волны ударяли о каменистые берега, по их гребням катилась белая пена —
по местному выражению, «барашки»; озеро приняло
темно-свинцовую окраску, и вообще все предвещало недоброе. Рассчитывая, что к ночи, быть может, ветер
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]