Русский Север

Когда Екатерининская гавань превратится в благо­устроенный торговый порт, тогда и нашим военным су­дам представится возможность пользоваться этим пор­том как удобною и вполне безопасною стоянкой. Таким образом, с развитием торговли и судоходства на Севере наши северные моря, в связи с коммерческими и эконо­мическими интересами, получат и подобающее им по­литическое значение.

Отсюда нетрудно заключить, как велико экономиче­ское и государственное значение наших западных бере­гов Ледовитого океана и какою блестящею может быть их будущность, но в то же время немалый интерес пред­ставляет и восточная часть нашей северной окраины. Обилие морских зверей по побережью Ледовитого океа­на, у берегов Новой Земли, Колгуева и Вайгача; множе­ство пушных зверей и дичи, обширное оленеводство в необъятных тундрах Печорского края, огромное про­странство нетронутых до сих пор лесов, минеральные богатства, источники нефти по реке Ухте, залежи мед­ной руды по реке Цильме, притокам реки Печоры, на­конец, путь чрез Карское море к Енисею и в глубь Сиби­ри — все это, несомненно, представляет исключительно благоприятные условия для развития здесь торговли и промыслов. Но богатства эти, вследствие отсутствия каких-либо путей сообщения и способов передвижения, оставались пока недоступными и почти нетронутыми, и, чтобы вызвать их к жизни, прежде всего необходимо было создать эти пути.

Постоянное население на обширном пространстве, которое занимает остров Новая Земля, состояло к 1894 году из 10 семейств самоедов в числе 50 человек, пере­везенных туда в семидесятых годах. Между тем богатые промыслы на острове дают полную возможность про­кормить значительно большее число поселенцев. По­этому, собираясь ехать на Новую Землю, я заблаговре­менно поручил чиновнику по крестьянским делам

5 июля 1894 года мы отплыли из Архангельска на лучшем в то время и самом большом пароходе товари­щества Архангельско-Мурманского пароходства «Ломо­носов», который весь был нагружен самыми разнообраз­ными предметами для поселенцев Новой Земли. Между прочим, мы везли с собою в разобранном виде целый большой дом, в 6 комнат, для проживающих на Новой Земле иеромонаха и псаломщика и для школы. На по­стройку этого дома, по моему ходатайству, было отпуще­но Священным Синодом в распоряжение епархиального начальства 5000 руб. Кроме того, здесь был и другой дом, для становища в Маточкином Шаре, где до сих пор не было еще постоянного здания. На постройку этого дома и на ремонт существовавших на Новой Земле зданий было отпущено министерством внутренних дел 2000 руб. Затем, мы взяли с собою 120 сажен дров для топлива, до­ски, кирпич, глину, годовой запас предметов продоволь­ствия для всех проживающих на Новой Земле колони­стов, несколько пудов пороха, свинца, целый арсенал ружей, патронов и проч., несколько больших лодок для выезда на промысел, 60 собак для разъездов поселенцев по острову, 10 000 пудов каменного угля для крейсера «Вестник», около 100 бочонков солонины, 8 быков, запас картофеля, овощей и других предметов для команды крейсера.

Кроме 37 самоедов и нескольких плотников и печни­ков, взятых для постройки вышеупомянутых зданий, со мною ехали на Новую Землю: правитель канцелярии

Сидоренко, на которого было возложено снабжение но­воземельских колонистов всем для них необходимым и ведение денежной отчетности, а также сбыт в Архан­гельске предметов их промысла; доктор Большесоль­ский, взявший на себя труд изучения санитарных усло­вий быта поселенцев и наиболее подходящих по местным условиям мер для предупреждения между ними болез­ней; чиновник особых поручений Сосновский и подпол­ковник Чарковский — в качестве туристов и собирате­лей образцов фауны, флоры и минералов; фотограф Лейцингер и, наконец, состоявший у меня в услужении дагестанец Магома, сопровождавший меня во всех моих экскурсиях и охотах. Всегда веселый, довольный, внима­тельный, услужливый и безгранично преданный, Маго­ма был неоценимым слугою в подобных путешествиях; ничто его не удивляло, он не признавал никаких опасно­стей и в своей жизни видал всякие виды: проведя детство в горах Кавказа, он служил несколько лет у одного офи­цера в Туркестане и в Мерве, из знойных степей Цен­тральной Азии попал в С.-Петербург и оттуда ко мне, в полярные северные страны.

Когда мы подошли ближе, то, к нашему немалому удивлению, оказалось, что это стоит на якоре транспорт «Бакан», который, по расчету времени, должен был бы прибыть уже к устьям Печоры.

Мы остановились и узнали от командира транспор­та, что, подойдя к острову Колгуеву, «Бакан» встретил лед, после чего пробовал обойти остров сперва с юга, по­том с севера, но море оказалось всюду покрытым густым льдом. Пробиваться сквозь него командир не решился, тем более что судно было старое и дослуживало послед­ние годы, а потому он поворотил назад и, зная, что мы будем проходить мимо Канина Носа, остановился здесь на якоре.

— Куда же девалась парусная шхуна с углем, кото­рая вышла вместе с вами? — спрашиваю я капитана.

Для жителей Новой Земли приход парохода, конеч­но, большой праздник: целый год они не видят посто­роннего человека, целый год не знают, что делается на свете, пароход несет им известия с родины, новую про­визию и т. д.