Русский Север

Интересуясь вопросом, что представляет собою местность между Колой и Екатерининскою гаванью и насколько она проходима сухим путем, я решил прой­ти это расстояние, приблизительно в 50–60 верст, пеш­ком; с этою целью я отправил всю охотничью команду с подполковником Марковским по нагорной стороне, по прямому направлению к гавани, а сам с остальными спутниками отправился вдоль берега Кольского залива. Путь до Екатерининской гавани охотничья команда про­шла в 36 часов, не встретив никаких особых препятствий. Вся эта местность представляет волнистую, иногда до­вольно возвышенную каменистую поверхность, покры­тую кривою, чахлою березою и вообще тощею расти­тельностью; по всему пути нет никаких тропинок, в долинах — между горами — встречаются тундристые болота и множество мелких озер. В общем, этот переход с горы на гору, по вязкой тундре, при необходимости ра­зыскивать более удобные обходы гор, болот и озер, устраивать мостки через встречавшиеся ручьи, при от­сутствии каких бы то ни было приспособлений для пере­хода, оказался, конечно, несколько утомительным; но каких-либо особых затруднений он не представлял, и устройство здесь пешеходной летней дороги и зимнего сообщения на оленях, при сравнительно небольших за­тратах, является делом вполне возможным. По дороге попадалась бездна белых куропаток и несколько лисиц. Между прочим охотники видели двух бурых медведей, которые стали так быстро от них улепетывать, что на­стигнуть их не удалось, пущенные же в них несколько

Тут открылись новые таланты повара Павла. Его ку­линарное искусство более не требовалось, так как на па­роходе был свой повар — на языке моряков «кок», а так­же достаточный запас провизии. Но беспокойная натура Павла искала дела. Оказалось, что он страстный люби­тель делать чучела птиц, внимательно изучил их особен­ности и придает своим чучелам вполне правильные, ха­рактерные позы. Как охотник и любитель собирать предметы лесной фауны, я тотчас же воспользовался его талантом и засадил за работу. Ежедневно из его искус­ных рук выходило по нескольку чучел различных мор­ских птиц, которых доставляли ему наши охотники. Бы­вало, завидит он где-нибудь птицу, тюленя или морскую свинку, которых еще нет в его коллекции, и тотчас поды­мет всех на ноги: подай ему их во что бы то ни стало. Больше всего доставалось подполковнику Чарковскому, которого Павел будил иногда ночью, докладывая, что он заприметил какую-нибудь птицу. Добрейший Николай Иванович всегда в этих случаях вставал и прилагал все старания исполнить просимое.

бережья — неудобен. Кольский залив вдается далеко в глубь материка, на 70 верст от открытого океана; здесь, при слиянии рек Колы и Туломы, как бы притаилась Кола, вдали от всей промышленной жизни Мурмана. В древние времена, при тогдашних условиях жизни, ког­да приходилось укрываться от всяких врагов, когда вдоль Мурманского берега сновали еще морские разбойники, тогда, быть может, существование такого укромного уголка, обнесенного стеною с башнями и бойницами и защищенного со всех сторон естественными преграда­ми в виде гор, отмелей и болот, имело известный смысл; но в настоящее время, когда условия экономической жизни на Севере изменились, а промышленная деятель­ность сосредоточилась по берегам океана, значение Колы совершенно утратилось. Не только удаленность Колы от океана и от пути торгового движения, но и дру­гие природные неудобства в значительной мере умаля­ют ее значение как порта. Так, например, морские суда не могут близко подходить к городу; пароходы товари­щества Архангельско-Мурманского срочного пароход­ства останавливаются в трех верстах от города, и даже такой небольшой пароход, как «Мурман», и тот не мо­жет подойти к Коле ближе версты. Кроме того, при от­ливе берег обсыхает на далекое пространство, так что от­мели, камни и быстрота течения, на котором судно не всегда может удержаться даже на якоре, мешают подой­ти ближе. Парусное судно без попутного ветра не может ни войти в Кольский залив с моря, ни выйти из него в море, так как на сравнительно узком пространстве за-

гавань покроется первым льдом, и разбить лед, как его тотчас же вынесет приливным или отливным течением, которое достигает в гавани и вообще в Кольском заливе 10–12 футов. Так, например, в 1895 году гавань покрылась льдом в начале марта, но зимовавшие в гавани пароходы товарищества Архангельско-Мурманского срочного па­роходства и административный пароход «Мурман» без всяких затруднений вышли из гавани 20 марта и начали плавание. Гавань имеет в длину 1000 сажень, т. е. две вер­сты, в ширину от 150 до 200 сажен, глубина ее от 10 до 25 сажен, так что в ней могут стоять, чуть не вплотную к бе­регу, самые большие, глубоко сидящие суда.

собою единственное удобное место для возведения необ­ходимых сооружений для порта и для частных построек, я поручил лесничему Аувикайно снять ее на план, а фо­тографу Лейцингеру — сделать с той же долины фото­графический снимок.