Революция как средство. Кн.1

– Да, конечно, это долго, но лишь для тех, кто вообража­ет, будто первопричину можно убить, словно человека – кин­жалом Жака Клемана[16] или ножом Дамьена[17]. Безумцы! Верно, кинжалом можно убить человека, но подобно тому, как на месте отрубленной садовником ветви вырастает десяток но­вых, так и следом за сошедшим в могилу королём приходит ка­кой-нибудь глупый тиран вроде Людовика Тринадцатого, ум­ный деспот вроде Людовика Четырнадцатого или же Людовик Пятнадцатый – идол, восставший из слёз и крови своих обо­жателей и похожий на чудовищные индийские божества, ко­торые с неизменной улыбкой давят женщин и детей, бросаю­щих гирлянды цветов под их колесницу. И вы ещё полагаете, что двадцать лет – это слишком много, чтобы стереть имя ко­роля в сердцах тридцати миллионов людей, которые ещё не­давно приносили в жертву Господу жизни своих детей, чтобы вымолить жизнь маленькому Людовику Пятнадцатому? И вы думаете, что ничего не стоит вызвать во Франции омерзение к королевским лилиям, сияющим, словно звёзды, благоухан­ным, словно живые люди, и в течение тысячи лет дарившим свет, милосердие и победу всем уголкам мира! Попробуйте же, братья мои, попробуйте: я ведь даю вам не двадцать лет, а целый век. Вы разбросаны, вы дрожите, вы не знаете друг дру­га; одному мне известны все ваши имена, один я могу оценить достоинства каждого из вас и всех, вместе взятых; я – это цепь, связующая вас в единое Братство. Так слушайте же меня, вы, философы, экономисты, мыслители: я хочу, чтобы все идеи, о которых вы шёпотом рассуждаете, сидя у домашнего очага, о которых вы пишете, тревожно озираясь, в тиши ваших замков, о которых вы говорите друг с другом с кинжалом в руке, что­бы ударить им предателя или просто неосторожного, если он повторит ваши слова громче вас, – так вот, я хочу чтобы через двадцать лет вы в полный голос провозглашали эти идеи на улицах, писали о них не таясь, чтобы вы распространили их по всей Европе или через мирных посланцев, или на кончиках штыков пятисот тысяч солдат, которые пойдут в бой за свобо-

ду с этими идеями, начертанными на знамёнах; и наконец, я хочу, чтобы вы, вздрагивающие при упоминании лондонско­го Тауэра и застенков инквизиции, и я, вздрагивающий при упоминании Бастилии, тюрьмы, с которой я собираюсь поме­риться силами, – чтобы все мы лишь смеялись, попирая нога­ми жалкие руины этих страшных темниц, и чтобы ваши жёны и дети плясали на них. Однако всё это может произойти лишь после смерти, но не монарха, а монархии, после отмены власти религии, после полного забвения общественного неравенства, после исчезновения касты аристократов и раздела имущества господ. Я прошу двадцать лет, чтобы разрушить старый мир и создать новый, двадцать лет, то есть двадцать секунд вечно­сти, а вы говорите, что это много!

– А вот теперь, братья, когда я собираюсь напасть на льва в его логове, когда я готов отдать жизнь за свободу все­го мира, – что вы сделаете теперь ради успеха дела, которому мы посвятили свою жизнь, богатство и свободу? Что сделаете вы? Отвечайте! Чтобы спросить об этом, я и приехал сюда.

рая ведёт с нами яростную борьбу, но от имени несчастных Ирландии и Шотландии обещаю дать три тысячи человек и три тысячи крон в год.

Путник записал и это предложение.

тёмном массиве газона. Далее, обогнув здание, дорога ныряла в подземный гараж, где можно было уже не опасаться того, что кто-то увидит выходящих из машины людей.

Прибывший инкогнито человек поднимался из подземно­го гаража по мраморной лестнице, которая вела в зал распо­ложенный на первом этаже. Лестница была пологой и плавно шла вверх из одного угла здания – там находился тупик гара­жа – в противоположный угол, где сквозь арку можно было увидеть старинную лепнину на потолке. Где-то с половины лестницы взгляду открывался ряд колонн, верхняя часть окон и кое-какие элементы внутреннего убранства.

Стена, противоположная той, вдоль которой располага­лись окна и колонны, была глухой. Однако отсутствие в ней окон было компенсировано сервантами, в которых сверкали кубки и вазы, панно, составленными из старинных шпаг, са­бель и ружей, картинами в массивных золочёных рамах, а в центре этой композиции находился большой, пышущий жа­ром камин. Развернувшись спиной к камину, можно было в полной мере оценить задумку человека, который собрал вое­дино все составляющие этого необычного зала.

В упомянутые годы в мире происходили события, которые во многом изменили ход современной истории, а именно: рух­нул Советский Союз, самолёты врезались в башни-близнецы на Манхэттене, после известного потрясания пробиркой в ООН началась большая война на Ближнем Востоке.

Около месяца назад в США прошли выборы президента, и ко всеобщему удивлению фаворит, которому прочили уверен­ную победу, неожиданно для всех уступил кандидату, которо­го кое-кто заведомо объявил проигравшим.

Как оказалось, институты власти – в массе своей поддер­жавшие кандидатуру фаворита – не были готовы к такому развороту событий и пребывали в состоянии ступора.