Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Революция как средство. Кн.1
.pdf
Бальзамо взял графин, всё так же стоявший в золотой чаше,
отнёс его в самое тёмное место у задней стенки беседки, где из
искусно обтёсанных обломков скал был сложен грот. Затем,
взяв эрцгерцогиню за руку, подвёл её к мрачному входу в грот.
– Вы готовы? – задал он вопрос дофине, которая была
даже немного напугана его неожиданными манипуляциями.
– Да.
– Тогда на колени, ваше высочество, на колени! Вам будет
легче молить Бога, чтобы он избавил вас от ужасной развязки,
которая предстанет вашим очам.
Дофина машинально подчинилась и рухнула на колени.
Бальзамо дотронулся жезлом до хрустального шара, в котором явно возникло какое-то тёмное, страшное изображение.
Дофина попыталась встать, покачнулась, упала, испустила
душераздирающий крик и потеряла сознание.
Вбежал барон – принцесса была без чувств.
Она пришла в себя через несколько минут.
Прижав ладонь ко лбу, словно человек, пытающийся чтото вспомнить, она вдруг с невыразимым ужасом крикнула:
– Графин!
Барон принёс графин. Вода в нём была чиста и прозрачна.
…
ГЛАВА 10
Обитель Ментора
Несмотря на своё могущество и практически неограниченные возможности Ментор всегда оставался в тени, за кулисами подмостков, на которых разыгрывались спектакли, поставленные по его сценарию.
Непубличность была правилом, которое неукоснительно соблюдали все, начиная с первого Роланда – основателя
Братства, вплоть до Роланда – сына и наследника нынешнего
Ментора.
Удалённость от светской жизни не означала затворничество, человек, претендующий на роль гегемона современной
политики, не мог, да и не должен был сидеть в пещере, отгородившись от внешнего мира.
Если не соприкасаться с реалиями вживую, то довольно
скоро можно оторваться от действительности.
Не секрет, что через три-пять лет после того, как человек,
занимая высокий пост, начинает смотреть на жизнь только
через стекло персонального автомобиля, в мозгу запускается процесс существования в альтернативной реальности.
Простой вопрос: сколько стоит килограмм колбасы или булка
хлеба – может поставить чиновника высокого ранга в тупик.
Привычка находиться в капсуле, где нет прямого соприкосновения с социумом, его неотъемлемых частей, таких как:
продавщица в магазине; прохожие, идущие навстречу; толчок
в плечо в вагоне метро – затирает и сглаживает инстинкты,
человек расслабляется.
В критический момент, когда нужно действовать решительно, мозг, оказавшись вне своих привычных рамок, начинает паниковать, и человек порой совершает такие нелепые
110
112
поступки, что его либо поднимают на смех, либо он, вообще,
заканчивает печально.
Вывод – не расслабляйся!
Ментор прекрасно знал об этом свойстве человеческого
компьютера и неустанно тренировал свой мозг, хотя и делал
это со всеми мерами предосторожности.
Суть преимущества непубличности – по его убеждению –
сводилась к тому, что всегда должна быть возможность делать
то, что считаешь нужным, не боясь при этом привлечь чьё-либо внимание к своей персоне.
Представим себе на минуточку простой выход нынешней
знаменитости в булочную… Обязательно – тёмные очки, прячущие бегающий взгляд; постоянное ожидание того, что какой-нибудь папарацци выскочит из-за угла, как чёрт из табакерки и запечатлит помятое лицо, скомканные волосы…
Бежать от своей популярности приходится всем, кто встал
на тернистый путь славы – таков их удел.
Другое дело, когда достигнув в жизни всего, чего хотел, человек имеет возможность одеться по-простому, выйти и потереться среди людей, поболтать с продавцом той же булочной
и, вдоволь насладившись настоящей свободой, вновь вернуться на своё облачко посреди прочих небожителей.
Роланд-основатель заложил в свод законов – для своих последователей Менторов – довольно мудрый подход.
Заключался он в том, что человек, управляющий Братством,
должен был жить обыкновенной для стороннего взгляда жизнью. Не выпячиваться, не умничать, не хвастать богатством,
не ввязываться в мелкие склоки и ссоры, ведь иногда, обычный пустяк может обернуться колоссальными неприятностями.
В общем и целом этот подход можно было охарактеризовать так: всё то, что судьба посылает человеку в виде испытаний – вполне достаточно для того, чтобы поумнеть; а тот, кто
постоянно добавляет себе проблем – есть самый настоящий
глупец!
Тот, кто придумал хитромудрый уклад управления
Братством Змеи, он принял на себя достаточно ударов судьбы
и – благодаря своей прозорливости и удаче – смог избежать
фатального исхода и обеспечить безбедное существование по-
111
113
следующим поколениям. Ему хотелось оградить своих потомков от любого рода соблазнов, могущих сбить их с предначертанного пути.
Если брать за основу известное выражение, что испытания, выпавшие на долю бывалого человека, характеризуются
следующим: огонь, вода и медные трубы – отец-основатель
Братства совладал с опасностями, исходившими от двух грозных природных стихий, и при этом смог выдержать самое
сложное испытание – лестные напевы медных труб.
Он бывал в опале у власти, он ходил в шторм за моря, чтобы составить счастье для своего рода, он рисковал и – победил.
Во многом его успеху сопутствовало то, что он вычеркнул
из своей жизни желание прославиться.
В своём напутствии потомкам, он задавал риторические
вопросы, и сам на них отвечал.
Вот небольшой пример – выдержка из послания потомкам…
«Что такое медные трубы, и почему они стоят на последнем, почётном месте среди испытаний, ниспосланных человеку?
Медные трубы – это собирательный образ славы, когда к
человеку приходит известность и признание.
Каждый, кто в одно прекрасное утро вдруг проснулся знаменитым, относится к этому по-разному. Кто-то упивается
самолюбованием, что со временем развивается в подобие болезни под названием – «нарциссизм»[74].
Эта болезнь неизлечима, единственное лекарство – смерть!
Кто-то, став знаменитым, пытается жить так, как будто ничего не случилось, но новая реальность сама ежечасно напоминает ему о том, что жизнь никогда уже не будет прежней.
Человек начинает тяготиться славы, и не в силах что-либо изменить – начинает в душе ненавидеть эту новую жизнь.
Что есть ненависть к жизни?
Смерть!
[74] Свойство характера, которое заключается в чрезмерной
самовлюблённости и завышенной самооценке... (Прим. автора).
112
114
Кто-то, поняв, что личная жизнь больше не является его
собственной принадлежностью, ломается и, стремясь скрыть
от всех этот внутренний надлом, находит покой в уединении, и
либо превращается в философствующего алкоголика, либо –
обратившись к Богу – запирает себя в монашеской келье.
Лекарство – всеобщее забвение и смерть в безвестности.
Объединяет и первых, и вторых, и третьих одно: став знаменитыми, они сделали свой выбор, и отмотать события назад – не получится.
Придётся жить в этой новой реальности и считаться с тем,
к чему теперь обязывает положение.
Став публичной личностью, человек отдаёт часть своего суверенитета обществу. Отныне каждый промах, каждая
ошибка или оплошность, будут преувеличены общественным
мнением во сто крат.
Не думайте, что люди будут прославлять то хорошее, что
вы делаете, человеческая зависть заставит искать подвох даже
в самых добрых ваших делах.
Вы знамениты?
Отныне – вы цель для завистливых охотников за чужими
лаврами!
То, что простили бы вчерашнему обладателю неизвестного имени, завтра – для имени известного – будет чем-то абсолютно непростительным. Толпа будет смаковать подробности
его падения с высоты и тем подпитывать свою кровожадную
натуру, падкую до картин растерзанных тел гладиаторов, неподвижно лежащих на арене Колизея.
Зная о том, что испытание славой является самым трудным, Роланд – первый Ментор Братства – завещал своим потомкам забыть о тщеславии и не испытывать судьбу.
Вместо этого он предложил действенный и надёжный рецепт удовлетворения своего эго – богатство плюс власть!
За основу благосостояния рода Ментор-основатель взял
идею владения недвижимостью.
Земля всегда была и остаётся весьма привлекательным активом, а добротный дом, построенный на хорошем участке –
есть показатель состоятельности его владельца.
Обладание недвижимым имуществом не сопряжено с таким количеством рисков, которым подвергаются прочие спо-
113
115
собы заработка, а обладатель недвижимости ассоциируется в
общественном сознании с образом успешного и добропорядочного гражданина.
Имидж владельца недвижимостью помогал Менторам
Братства продвигаться по социальной лестнице не спеша, без
резких взлётов и падений. Ни у кого не возникало вопроса: «А
откуда у этого чудака вдруг образовалось такое состояние?», –
ведь ответ был очевиден – он, и все его предки были землевладельцами, со всеми вытекающими последствиями.
Всё шло своим чередом, и когда в обиход плотно вошло
понятие «Аренда помещения», то для лендлордов[75] начался
золотой век.
Торговля недвижимостью уступила место более динамичному бизнесу – сдаче земли (и недвижимости, на ней расположенной) в аренду.
Это занятие не требовало личного присутствия, и при наличии должного контроля над управляющими можно было
собирать ренту в полном объёме, в срок, и при этом содержать
собственность в надлежащем состоянии.
Стоит ли сомневаться, что при уровне контроля над чистоплотностью и трудолюбивостью управляющих – который
каждый последующий Ментор мог обеспечить – этот бизнес
процветал и множился из года в год.
Нынешний Ментор, отец Роланда имел для передачи последующим поколениям несколько небоскрёбов на Манхэттене.
Один только этот актив мог позволить клану из примерно ста
человек жить безбедно, покуда существуют США и доллар.
Остальная недвижимость, разбросанная по свету, обеспечивала семью Ментора возможностью пребывания в любой
стране мира, практически без ограничения по времени.
Надо отметить, что семья (или клан) – что беспрекословно
подчинялась властному владельцу огромного количества зданий, в которых располагались жилые комплексы, бизнес-центры, магазины и рестораны – была довольно многочисленной.
Девери, шурины, внучатые племянники и прочая родня –
все они пребывали в счастливом неведении о том, кем на самом деле был дедушка Ричард. Для всех родственников он
[75] Владелец недвижимости. (Прим. автора).
114
116
был уважаемым человеком, богатым интровертом[76], который никогда не кичился своим богатством.
Лишь для своего сына Роланда он был властелином мировой закулисы, именно тем, кем он был на самом деле –
Ментором Братства Змеи.
Важным правилом, унаследованным Ментором от своих
предшественников, был запрет на участие в делах Братства
каких-либо родственников.
Ни одна живая душа, кроме его сына, никто, ни по линии
жены, ни сама супруга, никто из дочерей и их ближайших родственников не были посвящены в таинство Братства, передаваемое от отца к сыну.
Даже среди трёх своих сыновей, Ментор выбрал среднего – Роланда. Все остальные многочисленные родственники
наслаждались накопленными финансовыми ресурсами клана
и жили своей, полной удовольствий жизнью.
Дедушка Ричард не был скрягой, он щедро поощрял тягу
к знаниям и не жалел денег для тех, кто хотел учиться. После
получения образования, он давал возможность работать в своей корпорации, владеющей и управляющей недвижимостью,
всем родственникам, кто хотел там работать, но при одном условии – дедушка Ричард терпеть не мог обман.
Для всей родни он был человеком, помешанным на честности.
Сам он никогда и никого не обманывал, всегда выполнял
свои обещания и с какой-то маниакальной навязчивостью
требовал этого от остальных.
Он всегда, как заклинание, повторял одну и ту же фразу:
«Не вздумай меня обмануть, ибо это будет твой первый и последний обман!».
Действительно, некоторые члены семьи, что попытались
скроить «тыщенку-другую», работая на дядю Ричарда, были с
позором выкинуты с работы и вычеркнуты из жизни клана, а
их имена были преданы вечному позору и забвению.
С ранних лет – как говорится, с «младых ногтей» – в голову
каждого из родственников вкладывалась мысль, что дядюшка
Ричард (впоследствии – дедушка Ричард) настолько прозорлив, умён и обладает такой интуицией, что обман рано или
[76] Человек, замыкающийся в себе. (Прим. автора).
115
117
поздно вскроется, и тогда месть будет страшной. Лучше не
рисковать.
Сыну Роланду – будущему Ментору Братства Змеи – отец
неустанно повторял:
«Ментор – это тот крест великого обманщика, который тот
вынужден нести по жизни, во имя претворения великой идеи
и во благо процветания семьи и рода. Обязанность, которую
каждый последующий Ментор берёт на себя – это большой
грех, чародейство – всегда было, есть и будет грехом. И раз
уж нам выпала доля грешников, то мы, Менторы, должны
взять на себя грехи своих близких, но избавить их от любого
проявления лжи и порока. Наши родные должны пребывать в
праведном неведении и жить за нас честно и счастливо, а мы
положим свою жизнь на алтарь достижения цели, даже если
ради этого придётся обмануть всех и каждого…».
Ментор Ричард и его преемник – и будущий Ментор –
Роланд, преуспели в том, что им было «написано на роду» не
хуже своих предшественников. Никто, кроме них не знал семейного секрета, даже тот, кто должен был унаследовать бразды правления Братством, старший сын Роланда – Вильям.
Насчёт того, когда открыть правду наследнику, не было никаких чётких указаний, и продолжатель дела должен был узнать
обо всём тогда, когда его отец и дед решат, что юноше пришла
пора услышать, понять и принять откровение о Братстве Змеи
и о том пастыре, что поставлен им править.
Вильям, к своим шестнадцати годам, был уже вполне сформировавшимся молодым человеком. Невысокий, но прекрасно сложенный, с атлетичной фигурой, он был немного странноват на фоне своих сверстников, так как предпочитал шумным компаниям и вечеринкам занятия в домашнем спортзале
и увлекался точными науками.
В школе его прозвали «Сигал», а всё потому, что он был
всегда спокоен и выдержан, как актёр Стивен Сигал, а ещё,
потому, что он однажды всех удивил приёмом, похожим на те,
которыми известный актёр и мастер боевых искусств разбрасывал налево и направо плохих парней.
116
118
Каждый мальчишка (или почти каждый) в своей жизни когда-нибудь с кем-нибудь дрался. Был такой опыт и у
Вильяма.
Однажды, лет в тринадцать, дорогу ему перешёл «шустряк»
из параллельного класса. Говорливый сверстник в компании
ещё двоих таких же сорванцов зло шутил над каждым, кто
попадал в их поле зрения. В один прекрасный день и Вильям
оказался на их пути, и, понятное дело, компания решила проверить его на прочность.
Слова: «Эй, не тормози! Дай пройти, не то – затопчем!», –
не вызвали никакой реакции у Вильяма, он продолжил спокойно идти по направлению к столовой.
Это было воспринято за слабость, и от слов шутники решили перейти к делу.
Шустряк-заводила обогнал Вильяма и встал у него на пути.
Вильям остановился, а «шустряк» продолжил задираться.
– Эй ты, тормоз, я с тобой разговариваю…
С этими словами, «шустряк» сделал шаг навстречу и, приблизившись почти вплотную, хотел не то толкнуть, не то схватить Вильяма за грудки, но тут вдруг случилось нечто удивительное.
Едва правая рука «шустряка» коснулась груди Вильяма,
как она сразу же попала в захват с вывертом и дожимом кисти.
«Шустряк» и глазом не успел моргнуть, как ему пришлось
встать на цыпочки, чтобы ослабла та нестерпимая боль, что
сковала кисть его руки.
Приём из китайской гимнастики Тай-Чи, который применил Вильям, заставил потенциального обидчика вот так и
стоять, переминаясь с ноги на ногу, как если бы он пытался
дотянуться до чего-нибудь на самой верхней полке какого-нибудь стеллажа.
А Вильям, применяя силу рычага, воздействовал на захваченную кисть так по-разному, что шустряк то опускался на
колени, то вновь вставал на цыпочки и тянулся вверх, чтобы
хоть немного ослабить боль.
Со стороны картина выглядела довольно комично, так как
попавший в нелепую ситуацию задира выглядел довольно
жалко.
117
119
Заставив его поплясать таким образом с полминуты,
Вильям уже под всеобщий хохот отпустил запястье незадачливого агрессора и многозначительно произнёс.
– Это была просто гимнастика Тай-Чи. В следующий раз
будет Айкидо и Кун-фу, а это уже далеко не гимнастика.
Сказав это, Вильям развернулся и пошёл туда, куда до этого и направлялся – в столовую.
«Шустряк», опустив голову, побрёл в противоположную
от столовой сторону, а улюлюкающая толпа долго ещё издевалась над одиноким мальчуганом, который шёл по коридору,
как в воду опущенный.
Что касается Вильяма, то с тех пор он стал не только для
однокашников, но и для всей школы непререкаемым авторитетом.
Надо отдать должное, это не вскружило ему голову, и он не
изменил своим привычкам и стилю жизни – он остался таким
же спокойным и задумчивым парнем, каким все его привыкли
видеть.
Случай с техничным обузданием хулигана – когда не пришлось драться, катаясь по грязному полу, и драка закончилась
полной победой, даже не начавшись – значительно добавил
Вильяму стимула продолжить занятия восточными единоборствами. Он по достоинству оценил уроки охранников своего дедушки.
После демонстрации умения за себя постоять, Вильям с
удвоенной силой начал осваивать премудрости восточных видов борьбы, и в свои шестнадцать лет он уже достиг вполне
приличных результатов. Благо, ему для этого не нужно было
никуда ездить или далеко ходить. Просторный спортивный
зал, скорее, целый клуб, находился в подвале огромного дома,
в котором вырос Вильям.
Компания из десяти человек, что населяла этот гигантский
разноуровневый особняк, расположенный на берегу атлантического океана в городе Вэстхэмптон, штат Нью-Йорк, состояла из нескольких семей, точнее, из трёх.
В левом крыле здания все три этажа и башенку-пристройку занимал дедушка Ричард.
Он был вдовцом и вёл уединённый образ жизни.
118
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]