Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Революция как средство. Кн.1
.pdf
Не успели мигалки кортежа исчезнуть на трассе номер 95,
как из центра города по направлению к дому мэра выдвинулся
«Форд Мустанг» 1967 года выпуска.
За рулём раритета сидел пожилой мужчина в кожаной
куртке и фетровой кепке, которая скрывала под собой добрую
половину его причёски, что давно познакомилась с благородной сединой.
Гладко выбритое лицо с волевым подбородком выдавало в
нём человека решительного и целеустремлённого.
«Мустанг» вёз своего седока с характерным рёвом-клокотанием, которое при переключении передач возвещало всей
округе, что по дороге чинно следует аппарат с шестилитровым
сердцем-мотором в груди.
Остановившись у дома мэра, Тони – а это, как наш читатель уже догадался, был он – небрежно закрыв дверь машины,
хлопнул ладонью по капоту своего любимца так, как наездник
похлопал бы по крупу свою гордость – чистокровного бегового скакуна: не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы выразить ему свою любовь, и бодро зашагал по ступенькам к двери,
у которой его уже ждали.
Поприветствовав друг друга, Тони и мэр присели за столом, на котором вместо пасты стоял поднос с канноли[91] и
чайный сервиз.
– Послушай, Тони… – начал издалека мэр. – Как-то раз мы
с тобой разговорились на предмет религии, и ты упомянул,
что есть некие возможности для духовного начала обретать
материальные свойства. Всевышний, приняв некий облик –
по твоим соображениям – мог являться пророкам и сообщать
им свои мысли, чтобы те впоследствии несли эти великие
идеи в массы.
– Помню, – ответил Тони и отпил из своей чашки небольшой глоток ароматного чая марки «Эрлгрей». – Прекрасный
чай. С бергамотом, обостряет восприятие и бодрит… – Тони
отпил ещё глоток, поставил чашку на блюдце и продолжил. –
Конечно, помню и могу повторить тот разговор слово в слово,
[91] Традиционный сицилийский десерт, представляющий собой
вафельную хрустящую трубочку, наполненную начинкой из сыра. (Прим.
автора).
159
161
но я думаю, что ты позвал меня не затем, чтобы повторяться,
давай сразу к делу.
– Хорошо, – ответил мэр. – К делу так к делу… Один
мой очень уважаемый знакомый – не будем называть его по
имени – заметил, что в его доме творится что-то неладное.
Предметы начинают двигаться сами по себе, недавно вот упала со стола стопка салфеток. Лежала себе, лежала и вдруг пододвинулась к краю стола и упала на пол вместе с железной
вилкой и ножом. Как ты думаешь, что это? Случайность, чьито высокотехнологичные трюки в духе Дэвида Копперфильда,
или всё-таки здесь не обошлось без вмешательства каких-то
потусторонних сил?
– Трудно сказать, – ответил Тони, улыбнувшись глазами. – Я так понимаю, что твой знакомый не горит желанием
приглашать кого-либо к себе в гости, иначе мы бы здесь не сидели, а ходили бы вокруг стола и вертели в руках нож и вилку,
что упали на пол вместе со стопкой салфеток. Вопросов много, но я перейду сразу к ответам. Всё зависит от того, насколько тяжелы нож и вилка, сколько весит стопка салфеток, какие
это были салфетки, бумажные или тряпичные? Насколько
была скользкой поверхность, была ли на ней скатерть, или
салфетки скользили по полировке? Дело в том, что духи имеют различную плотность: привидения – легки как туман; а
вот тибетские ламы, к примеру, силой мысли создают тульпов[92], которые иногда настолько напитаны энергией, что
порой с трудом проходят сквозь стены и становятся опасны
для самого ламы, так как стремятся освободиться от его опеки
и начать жить собственной жизнью… Таким образом на свете появляются вампиры, освободившийся тульп – типичный
вампир, подпитывающийся…
На этих словах Тони остановился и, глядя на ошарашенного мэра, произнёс:
– Я вижу, тебя это немного шокирует, и поэтому я оставлю
эту тему до следующего раза и, пожалуй, перейду к сути твоего
вопроса… Если приведение просто появилось – это одно дело:
некоторые духи таким образом сообщают владельцам домов –
в которых они обитают – о грядущей беде, о пожаре или о зем-
[92] Существа, являющиеся «физической материализацией мысли».
(Прим. автора).
160
162
летрясении. В книгах есть множество описаний, когда духи
были предвестниками событий, которые сказывались даже
на решении полководцев из династии Чингизидов, правивших монгольской Золотой Ордой, и те отводили свои армии
от осаждённых городов. Если же дух начинает воздействовать
на предметы, то это верный показатель того, что он пытается всерьёз заявить о своём недовольстве тем, что происходит.
Например: продали дом, въехали другие люди, а дух – живший в этом доме много лет – привык подпитываться от энергии больного ребёнка, который излучал флюиды страдания.
Я много читал об этом в различных трактатах о взаимосвязи
души и тела, были и научные работы, подробно описывавшие
явления различных биоэнергетических субстанций…
– Понятно, – сказал мэр в задумчивости и спросил. – Не
случалось ли тебе или кому-нибудь из твоих знакомых сталкиваться с подобными проявлениями?
– Нет, Бог миловал, – ответил Тони и в свою очередь задумался, пытаясь припомнить что-нибудь связанное с привидениями среди своих прихожан. – Нет, не помню ничего подобного, извини.
– Что ж, нет – так нет, ничего не поделаешь, – с ноткой
грусти в голосе сказал мэр и продолжил. – Извини, что потревожил, если вдруг вспомнишь что-нибудь или услышишь
от кого-нибудь историю о том, как прогнать призрака, то дай,
пожалуйста, знать. Это очень важно, человек мне не просто
небезразличен, я ему многим обязан, и если бы получилось
ему помочь, то он в свою очередь тоже нашёл бы способ нас
отблагодарить.
– Хорошо, – ответил Тони. – Обещать не буду, но поинтересуюсь, может кто-то что и подскажет.
Последние слова Тони не только не послужили утешением, но и окончательно свели на нет надежду мэра на то, что
он сможет хоть чем-нибудь помочь высокому гостю, который
был у него накануне.
Делать было нечего, и мэр поблагодарил Тони за то, что тот
прибыл по первой просьбе, они обсудили кое-какие дела по
городской повестке и служитель церкви откланялся.
161
163
Сев в свой «Мустанг», Тони отправился обратно в центр
города, где ему предстояло закончить пару дел и к обеду вернуться домой. Расписание на день гласило, что после обеда
нужно было часок вздремнуть, сделать кое-что по дому и к
четырём часам подъехать в храм, точнее, в школу при католическом храме.
Тони был человеком чрезвычайно общительным и любознательным. Есть такое высказывание: «Маленькая собачка –
до старости щенок» – к Тони оно имело прямое отношение.
Невысокого роста, худощавый, жилистый дедок-шустрячок помимо того, что обладал огромным багажом знаний в области теологии – он не переставал интересоваться политикой,
социологией, владел основами компьютерной грамоты и был
в курсе всего, что пишут на основных новостных веб-сайтах.
Жил Тони один, как и положено человеку его сана, но судьба у него была непростая и довольно интересная.
В молодости он был неплохим актёром и даже снимался в
нескольких голливудских фильмах, не в главной роли, конечно, но тем не менее, он в полной мере успел вкусить, что есть
такое «Фабрика Грёз». Будучи симпатичным парнягой, он отправился покорять Голливуд, но столкнувшись с той грязью
и неискренностью, что всегда правили бал в сердце мировой
киноиндустрии, очень быстро разочаровался и в людях, вращавшихся в этой сфере, и в самой профессии актёра.
Вернувшись домой, он занялся тем, что устроился на работу в качестве менеджера низшего звена в огромный жилой
комплекс. Очень скоро Тони вырос до позиции управляющего
и долгое время содержал вверенный ему комплекс в идеальном порядке. В те далёкие времена управляющий комплексом
мог на одну только зарплату позволить себе жить припеваючи.
Симпатяга Тони дружил с дочерью Фрэнка Синатры и готов был даже предложить ей руку и сердце, однако, как и с
любовью к Голливуду, вовремя усмотрел огромную пропасть
между своим мировоззрением и взглядами той, что могла
стать его супругой, но к счастью таковой не стала.
Время шло, менялись времена, менялись нравы, сменился
владелец жилого комплекса, вместе с новым руководством
162
164
появились новые подходы, не свойственные мировосприятию
честного американца…
Тони начал замечать, что руководство занимается какими-то грязными махинациями, не особо заботясь о том, чтобы
хоть как-то завуалировать откровенные кражи и приписки. В
один прекрасный день ему предложили поучаствовать в одном из таких предприятий, на что Тони, естественно, заявил,
что он не собирается в казённый дом и добавил, что много читал о том, как несладко приходится жить на тюремной баланде. Тони немного покривил душой, он не только читал об этом
в книгах, но и слышал кое-что о нравах – которые царили в
местах не столь отдалённых – от своих ближайших родственников. Одним словом, Тони послал работодателей ко всем
чертям и ушёл с работы.
Таким образом, разочаровавшись в американской мечте,
которую старательно культивировал Голливуд, разочаровавшись в женщинах и в людях вообще, Тони пришёл к Богу.
Пришёл он с одним-единственным вопросом – зачем? И Бог,
по словам Тони, ответил ему тем, что дал терпение и смирение, дал время для размышления, дал возможность познать
мир, заглянув в самого себя.
К своим семидесяти пяти Тони стал философом, постигшим истины различных религий и учений, но всё равно остался человеком, стремящимся узнать каждый день что-то новое.
В этом он видел смысл своего существования, он каждый день
часами общался с различными людьми, слушал, говорил, кого-то наставлял, с кем-то вместе молился, одним словом, не
позволял душе лениться.
Тони оказался третьим человеком, вовлечённым в цепь из
пяти рукопожатий, которые, возможно, привели этот мир к
тому состоянию равновесия, в котором он сейчас находится.
Знал ли он, что от его решения пойти в тот день в храм или
нет, зависела, может быть, судьба всего человечества?
Так или иначе, всё случилось именно так, как случилось, и
Тони, несмотря на неважнецкое настроение и самочувствие,
всё-таки пересилил в тот день своих демонов шептавших:
«Отдохни, полежи…».
Как и намеревался с утра, он – ближе к четырём часам – отправился в школу при храме.
163
165
Единственное, что, пожалуй, перевесило чашу весов в
пользу того, чтобы всё-таки отправиться в школу было то, что
он сможет немного пообщаться с мастером восточных единоборств, который давал частные уроки в спортивном зале
при школе. Выходец из бывшего Советского Союза по имени
Влад – сокращение от Владимир – был отдушиной для Тони
в моменты, когда накатывала тоска.
После встречи с мэром Тони никак не мог отделаться от
мысли, что он в нужный момент не смог помочь обратившемуся к нему за помощью уважаемому человеку, хотя тот, видимо,
сильно рассчитывал на его знания и компетентность в вопросе противостояния тёмным силам.
Тони требовался небольшой сеанс психотерапии через общение с близким по духу человеком, и Влад в этом плане действовал на него умиротворяюще. Он рассказывал Тони истории из советской жизни, и Тони каждый раз удивлялся как
ребёнок.
К примеру, его поразила информация о том, что после распада Союза все дома и квартиры – в которых проживало порядка трёхсот миллионов человек – стали их собственностью
просто потому, что они эту жилплощадь на тот момент занимали.
До сознания американца не могло дойти: как это злое советское государство взяло и подарило какой-то семье трёхкомнатную квартиру, тогда как американец – перед тем, как
назвать себя счастливым обладателем такого жилья – должен
был тридцать лет отдавать банкирам больше половины своей зарплаты в качестве выплаты за ипотеку. В лучшем случае жильё становилось собственностью, когда жизнь человека
уже клонилась к закату, и на старости лет ежедневный уход
за домом превращался из весёлого семейного приключения в
сущую каторгу.
Или, к примеру, Тони не мог поверить, что на территории
бывшего СССР не было такого закона – как в Америке – что
владелец частного дома был обязан чистить снег на муниципальном тротуаре, проложенном вдоль его территории, иначе – его оштрафуют.
Он искренне дивился хохоту Влада, когда тот говорил, что
не только тротуар можно было не чистить от снега зимой и
164
166
от листьев осенью, но и газоны никто никогда не стриг, потому что газонов просто-напросто не было. Были палисадники,
огороды, клумбы, и никому бы в голову не пришло выписать
штраф за то, что трава у ворот выросла выше пятнадцати сантиметров.
Тони и Влад были людьми из разных миров, но к взаимному удивлению они имели множество общих точек соприкосновения, общих подходов и взглядов на определённые вещи.
Начиная обсуждать лужайки и клумбы, они постепенно переходили к материям более сложным…
Тони было интересно, как строились взаимоотношения
между людьми во времена СССР. Он сравнивал то, что говорила пропаганда здесь, в Америке с тем, что рассказывал ему
его новый друг Влад и дивился тому, насколько сильно американцам промыли мозги. Несмотря на большую разницу в
возрасте – Владу было чуть за сорок – два представителя различных культур и поколений прекрасно ладили.
Впрочем, секрета в успешном общении двух таких разных
людей никакого не было, всё что требовалось от собеседника – это уважение! Уважение к жизненной позиции и точке
зрения человека, с которым ведёшь диалог. Уважение к его
традициям и мировоззрению, попытка понять и представить
себя на месте партнёра по диалогу в той ситуации, в которой
тот порой оказывался в своём мире.
По правде говоря, когда Влад рассказывал о лихих девяностых – Тони становилось жутковато. Он не мог поверить своим ушам, но всё равно верил, потому что понимал – этому человеку незачем лгать. Влад был человеком близким по духу и
ради красного словца не стал бы обманывать друга, тем более,
что в северном Нью-Джерси было достаточное количество
русскоговорящих, которые могли развенчать любые мифы.
Четвёртое рукопожатие, оказавшее огромное влияние на
развитие событий – за которыми мы внимательно наблюдаем – случилось 25 декабря в 16.02 пополудни, когда Влад, закончив тренировку и отпустив четверых мальчуганов переодеваться, подошёл к Тони и крепко пожал ему руку.
ГЛАВА 14
Пятое рукопожатие
Тони – как мы уже сказали – был в тот день по-особенному
рад встрече с Владом.
Тягостное чувство на душе от того, что он не помог мэру,
никак не хотело улетучиваться, как Тони не старался. Он надеялся, что хотя бы разговор по душам с Владом его немного
успокоит.
Каждый раз, во время беседы с этим русским парнем время
летело как-то незаметно, и порой, спустя пару часов с начала
разговора, Тони вдруг, спохватившись, вскидывал руку с часами подаренными ему дядей и вскрикивал:
– Я опоздал! Я засиделся у тебя и совсем забыл что…
Тони рассказывал о каком-то деле, которое упустил из
виду, но никогда не пенял Владу на то, что тот был причиной
его опозданий.
Он ощущал какое-то просветление в голове от общения с
этим невысоким и совсем даже не атлетичным русским, вовсе
не похожим ни на одного из карикатурных персонажей, которыми пестрел Голливуд. Скорее, наоборот, Тони всегда отмечал, что голубоглазый и русоволосый парень Влад совсем не
выглядел на свои сорок четыре и напоминал ему самого себя
в молодости, когда у слова «честь» было достаточно почитателей, а у добра – ещё были кулаки.
На взгляд Тони – который в молодости довольно серьёзно
занимался японской борьбой карате – справедливость нужно
было иногда восстанавливать не только словом, но и делом.
Добро – по мнению Тони – должно было уметь защищать
себя, если того требовала ситуация, и он никогда не пасовал
перед обидчиками и смело бросался в драку, не задумываясь о
166
168
последствиях, если видел, что зло попирает добро, когда обнаглевший хам, к примеру, начинал непристойно выражаться в
присутствии женщин и детей.
Те времена, к сожалению, давно канули в лету, и – к великому прискорбию Тони – Америка превратилась в страну
«факающую»[93] налево и направо.
Бытие – по мнению Тони – определило сознание, и под
влиянием хамоватых кино и телегероев его нация за какие-то
тридцать пять-сорок лет из общества, в котором считалось неприличным появиться на людях в футболке и джинсах, превратилось в сборище невежд, подражающих новым беспардонным кумирам. Те, в свою очередь, напрочь забыли о манерах и начали состязаясь в том, чтобы с теле- и киноэкранов их
ругательства звучали как можно грязнее.
– Невежество – тягчайший из грехов… – сказал однажды
Тони, узнав о том, что на улицах Нью-Йорка оболваненные
пропагандой американцы на камеру осуждали российскую
агрессию против несуществующего Кыргбекистана.
Тони обсуждал этот сюжет с Владом, потому что знал, что
Влад был родом из Средней Азии, и Тони специально записал
название несуществующей страны – «Кыргбекистан»…
По иронии судьбы где-то за месяц до появления этого сюжета в телеэфире – а именно: 25-го декабря 2016 года, в 16.05
пополудни – разговор между Тони и Владом зашёл как раз об
этой территории, находящейся на центральном перекрёстке
дорог «Великого Шёлкового Пути».
Если бы наш далёкий предок посмотрел тогда на карту, то,
наверное, именно так и назвал бы эту часть Ферганской долины – «Кыргбекистан»...
Давным-давно, задолго до революции 1917 года – в результате которой появились на свет современные Кыргызстан и
Узбекистан – часть территории Кыргызстана (Бывшая
Киргизская ССР) входила в состав Кокандского Ханства, которое располагалось преимущественно на территории современного Узбекистана.
Последним оплотом Кокандского Ханства в противостоянии с царской Россией были города Ош и Андижан.
[93] От англ. «фак» – матерное ругательство. (Прим. автора).
167
169
О современном облике двух этих городов – сыгравших
очень важную роль в истории с избавлением от привидения –
мы подробно расскажем немного позже, а пока – немного
истории в буквальном понимании этого слова – истории о
том, как главный герой – точнее сказать, герои – оказались на
территории бывшего Кокандского Ханства…
Начнём с того, что отмотаем историческую ленту назад и
постараемся понять: как вообще в Оше и Андижане появились славяне.
В 1589 году Бухарский Хан, пожелав добиться дружбы с
Москвой, отправил гонцов к Михаилу Фёдоровичу Романову
с предложением наладить торговлю.
Уже в те далёкие времена Англия имела в России (тогда
ещё в Московии) своё посольство и, прознав про планы хана,
решила всеми силами противодействовать этому сближению.
В Англии существовали свои виды на регионы прилегающие
к Индии, ведь уже в 1496 году английский мореплаватель
Джон Кабот отправился на поиски такого пути в Индию, который бы не пересекался с правившей бал на море и на суше
Испанской империей, крупнейшей из когда-либо существовавших в мировой истории.
Спустя почти четыреста лет – когда Испанская империя
утеряла былую славу – англичане, воевавшие в 1841 году в
Афганистане, приблизились к владениям Бухарского эмира и
готовы были перейти через реку Аму-Дарью.
Бухарское ханство – уже в лице эмира – вновь обратилось
с просьбой о дружбе и сотрудничестве к России, и появление в
Бухаре экспедиции под начальством майора Бутенёва, по-видимому, на время остудило пыл англичан, и в их Большой
Игре были расставлены другие акценты.
Тем временем, защищая территории примкнувших к
России казахских племён Младшего и Среднего жуза[94] от
набегов кипчаков и джумгар, русские цари начали снаряжать
экспедиции в Среднюю Азию.
[94] Исторически сложившееся родоплеменное объединение у
казахов. (Прим. автора).
168
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]