Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Революция как средство. Кн.1
.pdf
Часто в школе перед первым уроком за туалетом – где
школьники украдкой курили – можно было услышать красочный рассказ одного из участников или свидетелей того,
как «Киргизстанские» погнали Юго-Восток или – наоборот.
В зависимости от того, какое настроение было у повергнутой в бегство стороны – то есть у тех, кого погнали – развивались события и после танцев. Если настроение было отомстить
за фиаско, то после танцев толпа раздосадованных неудачной
схваткой внутри дома культуры или внутри «кольца»[118]
поджидала триумфаторов на выходе, и начиналась серьёзная
битва. В ход шли приготовленные средства нападения и обороны.
Надо ли говорить, что при таких столкновениях было всегда много пострадавших. После особо резонансных случаев
милиция на время закрывала танцы, но тогда гопники начинали разбредаться из подконтрольных бригад в свободные
ватаги, и подсевшие на адреналин драчуны портили милицейские сводки в плане хулиганства, домашнего насилия, краж и
грабежей.
Милиции – по понятным причинам – было куда удобнее,
когда балбесы мяли друг другу бока, а «стукачи», внедрённые
по обе стороны, позволяли милиционерам всегда идти на шаг
впереди и подстраховываться в случае, когда готовилась особенно жестокая драка, направляя в город усиленные наряды.
Появлялись в такие моменты и представители высшей касты бойцов с той и с другой стороны. Если подготовленные
ребята из бригады Симпота – который в начале девяностых
«держал»[119] Юго-Восток – появлялась на танцах, то уже
через полчаса-час там обязательно – в противовес – появлялась команда «Краёв».
Часто можно было услышать: «О-о-о! «Края» подтянулись, значит, сегодня будет месилово…». И обыватели не ошибались: в такие дни драки были более ожесточёнными и за-
[118] Летняя танцплощадка в виде круга, огороженного колоннами,
в которые была вмонтирована решётка из металлических прутьев. (Прим.
автора).
[119] Жаргон – был лидером, не путать с криминальным лидером.
(Прим. автора).
189
191
канчивались долгими «побегушками»[120] по улицам города,
воем милицейских сирен, задержаниями и госпитализациями.
Всё было как на настоящей войне: засады, резервы, направ-
ления атаки, пути отхода…
В зависимости от ситуации было не зазорно ретироваться, когда, например, на театре боевых действий неожиданно
(с той или с другой стороны) вдруг появлялся резерв – толпа из человек эдак ста в кирзовых сапогах и с палками. В таких случаях личные качества бойцов уступали количеству и
главный кричал: «Ломимся!»[121], – и сторона, оказавшаяся
в меньшинстве, разбегалась, теперь уже надеясь только на быстроту своих ног. Адреналин начинал зашкаливать, и человек,
слыша рёв за спиной, показывал чудеса спринтерства, ведь на
кону стояло как минимум здоровье, а как максимум – жизнь.
«Юго-Востоцкие» особенно любили приходить в город
большой толпой. Лёгкая кавалерия – те, кто в туфлях и лёгкой обуви – заходили на танцы и переминались с ноги на ногу,
как бы танцуя, остальные – те, что стеснялись даже делать
вид, что умеют танцевать – ждали снаружи в тяжёлой обуви
на толстой подошве или в кирзовых сапогах с закатанными
голенищами: такая пара была у каждого ошского парня в гардеробе, и называлась она – «Керзачи».
Бойцов из резерва так и называли – «Керзачи». Невзрачные
в обычной жизни школьники и ПТУшники, сбившись в стаю,
начинали ощущать себя грозной силой и, стоя в ночной тиши
в засаде среди деревьев, ждали своего часа, передавая друг
другу принесённую бутылку с брагой.
Влад и его товарищи с «Края» частенько попадали в такие
засады, об одной из них Влад – когда разговор заходил о годах
его бурной юности – вспоминал с особыми чувствами…
После танцев в сквере у ДК завязалась драка, но силы были
изначально не равны: «Киргизстанских» в тот день пришло
меньше обычного, а «Юго-Востоцкие» – так как в предыдущую пятницу им хорошо досталось, и они были настроены на
«ответку» – собрали бойцов больше обычного. И в разгар дра-
[120] Жаргон – дрогнувшие разбегались, а победители догоняли и
били убегающих. (Прим. автора).
[121] Жаргон – убегаем. (Прим. автора).
190
192
ки – когда сошлись человек двадцать на пятьдесят – к последним со страшным рёвом присоединилась толпа «Керзачей»,
которые орали как сумасшедшие: «Мочи «Киргизстанских!».
Мороз, «старшак»[122] от «Киргизстанских», в секунду
оценив ситуацию, крикнул: «Ломимся!», – и «Киргизстанские»
бросились врассыпную.
Один из «Юго-Востоцких» вцепился в рукав татарина
Муси и не давал ему вырваться. Муся, поняв, что его сейчас
забьёт насмерть набегавшая толпа «Керзачей», что есть мочи
закричал: «Влад!».
Оглянувшись, Влад увидел, что на рукаве у Муси висит какой-то тип и бросился на помощь другу.
Тип, завидев летящего на него Влада, отпустил рукав
Муси, и тот, вырвавшись, пулей улетел куда-то.
Влад рванул в сторону «Обкома»[123], но драгоценные секунды были уже упущены – путь к «Обкому» был отрезан.
В такие моменты, говорят, у людей перед глазами пролетает вся жизнь…
Жизнь семнадцатилетнего Влада в мгновенье ока промелькнула перед его мысленным взором в виде короткого цветного
микро-кинофильма, и уже через секунду на него посыпался
град ударов.
Обороняться было бесполезно – бокс, каратэ, кун-фу… –
любой вид борьбы был обречён перед разъярённой толпой
жаждущей крови.
Единственное, что оставалось Владу – это попытаться прорваться сквозь строй запыхавшихся от бега «Керзачей».
Влад заорал во всё горло – чем, надо сказать, нешуточно
воздействовал на нападавших – прикрыл левой рукой голову
и часть лица и начал молотить своей «коронкой»[124] только
что вступивших в драку «Керзачей». Инстинкт самосохранения подсказал ему, что лучше пробиваться через строй этих
неискушённых в частых драках гопников, чем сражаться с
подготовленными бойцами Симпота.
[122] Жаргон – старший по возрасту. (Прим. автора).
[123] Жаргон – здание областного комитета КПСС. (Прим.
автора).
[124] Жаргон – отработанный до автоматизма удар, который
получается лучше всего. (Прим. автора).
191
193
Ставка на неподготовленность тяжело дышавших Керзачей
оказалась спасительной для Влада, первые трое рухнули под
его отточенными ударами в течение пары секунд.
Развернувшись к упавшим спиной, он, используя их распластанные на асфальте тела как естественную преграду, прикрывавшую от ударов сзади, нанёс ещё два удара, и опять послышался хруст ключиц и шейных позвонков.
Снова развернувшись в сторону тех троих, что безжизненно лежали на асфальте, Влад с рёвом переступил через их тела
и как лев кинулся на строй опешивших «Керзачей». Ещё двое
тут же упали как подкошенные, и дальше Влад уже ничего не
видел – всё превратилось в сплошную мясорубку из его ударов и ударов, которые сыпались на него.
Шагая по рукам, головам и туловищам упавших
«Керзачей», Влад в какой-то момент почувствовал, что чернота отступает, и сквозь пелену крови, стекавшей струйками на
оба его глаза из разбитых бровей, он увидел мутный свет, это
означало, что он почти прорвался сквозь толпу.
Сделав над собой неимоверное усилие, Влад из последних сил рванулся вперёд, и этот рывок оказался удачным –
руки хватающих его Керзачей скользили по куртке, которая
почти вся покрылась кровью, и ни один не смог вцепиться в
него как следует. Влад в прямом смысле выскользнул из лап
«Керзачей» – что было равносильно избавлению от объятий
смерти – и рванул в сторону Обкома.
Пробежав метров сто со скоростью близкой к мировому
рекорду, он понял, что его никто не преследует и немного сбавил ход, а ещё метров через сто – перешёл на быстрый шаг.
Сердце выскакивало из груди, в ушах бешено колотил
пульс, силы начали стремительно покидать его, но Влад знал,
что у маленького мостика через Ак-Буру его ждало спасение.
Сделав над собой усилие, он быстро спустился по длинной
лестнице, ведущей к фонтанам – ступеньки были последним
освещённым местом, где его могла увидеть «Юго-Востоцкая»
«лёгкая кавалерия».
Нырнув в темноту, Влад – где-то шагом, где-то лёгким
бегом – преодолел поле с фонтанами и добрался до спуска к
маленькому мостику, который представлял из себя два огромных бревна, перекинутых через бурлящий поток горной реки.
192
194
С той стороны мостика была уже территория своего района,
и там всегда была пара-тройка «Киргизстанских», наблюдавших за этим входом в свою вотчину.
В тот ноябрьский вечер 1989 года почти все
«Киргизстанские» избежали участи Влада и, собравшись у
мостика, молча стояли в ночной тишине.
Завидев качающийся силуэт ступивший на мостик, все
встрепенулись и, всматриваясь в темноту, окликнули появившегося на той стороне:
– Эй, кто там идёт?
– Влад, – отрезал едва державшийся на ногах от усталости
Влад, и две тёмные тени тут же отделились от общей массы и
двинулись ему навстречу по качающемуся мостику…
После этого случая Влад стал притчей во языцех, и
«Киргизстанские» из уст в уста передавали рассказ о том,
как один боец из «Краёв», попал в засаду, но не «меньжанулся»[125] и бился против сотни «Юго-Востоцких» как лев, положив с десяток, вырвался и чудом спасся.
Мороз и Чумба – «старшаки» «Киргизстанских» – посоветовали Владу на время «упасть на дно»[126], и Влад, последовав их совету, уехал в горы, на работу к старшему брату, чтобы
отсидеться, пока всё не утихнет.
Остальным «Киргизстанским» – что присутствовали тогда
у маленького мостика – было приказано забыть рассказ Влада
и ни в коем случае «не мести»[127] о его геройстве по двум
причинам. Во-первых, за возможные нанесённые увечья можно было надолго отправиться в места не столь отдалённые, а
во-вторых, «Юго-Востоцкие» могли отомстить и просто зарезать Влада, подкараулив его где-нибудь.
Благодаря мудрости битых «старшаков» всё обошлось, и
Влад уже через полторы недели вернулся в город, но старался
особо не афишировать своё появление. В школе он представил справку о том, что болел фолликулярной ангиной, к этому
[125] Жаргон – здесь, не испугался. (Прим. автора).
[126] Жаргон – здесь, спрятаться. (Прим. автора).
[127] Жаргон – не болтать языком. (Прим. автора).
193
195
времени синяки на лице уже сошли, а шрамы от рассечений на
его густых бровях были почти не видны.
Жизнь шла своим чередом, пока весной не пришла неприятная новость о том, что кое-кто из высших милицейских чинов заинтересовался инцидентом с многочисленными пострадавшими в прошлогодней массовой драке.
Обычно все сломанные челюсти, рёбра и позвонки списывались на последствия драки с участием сотен озверевших молодчиков, но тут был особый случай.
Стукачи с обеих сторон доводили до сведения своих кураторов информацию, что кое-кто среди «Киргизстанских»
обладал такой ударной техникой, что она позволяла творить
чудеса.
На пострадавших начальнику оперативного отдела уголовного розыска было начихать (в драках гибли и получали
увечья десятки человек ежемесячно – на войне, как на войне),
а вот с бойцом – обладавшим если не смертельным, то нокаутирующим ударом – Князю[128] познакомиться вдруг очень
захотелось.
В конце мая 1990 года оперативники почти уже вышли на
след таинственного бойца, как вдруг к ним начали поступать
сигналы о том, что в городе готовятся массовые выступления
на почве национальной нетерпимости. Опера вынуждены
были переключиться на эту информацию, и секретная операция по поискам уникального бойца была на время отложена.
Князю очень хотелось познакомиться с человеком, обладавшим тайным оружием зубодробящего удара, и он очень
хотел сделать это до того, как этим человеком заинтересуются
оперативники из компетентных органов, что обычно носили
строгие костюмы серого цвета. Во времена позднего СССР
борьба каратэ находилась под запретом, а Князь был уверен,
что это были приёмы именно из этой японской борьбы, за
преподавание которой можно было получить до десяти лет
тюрьмы. После получения данных милиция должна была по
инстанции передать дело в КГБ, но соблазн обзавестись информацией о тайных знаниях, дающих неограниченную силу
удара, был слишком велик, тем более для бывалого оперативника, коим и был Князь.
[128] Начальник угро по г. Ош. (Прим. автора).
194
196
К великому сожалению людей – если не сказать больше –
живших в то время в городе Ош, на их горе и беду 4 июня
1990 года в городе вспыхнули межэтнические беспорядки.
Не будем описывать всех ужасов, которые пришлось пережить горожанам в те дни, скажем лишь, что жизнь в этом городе изменилась настолько, что никто из оперативников больше
уже и не вспоминал о таинственном бойце, обладавшим уникальной ударной техникой.
Влад вместе с семьёй уже летом переехал из Оша в столицу – город Фрунзе, он вернулся лишь спустя год, когда жизнь в
древнейшем городе на территории трещавшего по швам Союза
изменилась настолько, что война между «Киргизстанскими»
и «Юго-Востоцкими» почти потеряла свою актуальность.
Приехав в гости к одному из своих друзей, он зашёл на
«Край» и спустился в «качалку». Всё здесь было родным и
знакомым: тот же запах кожаных боксёрских перчаток, перемешанный с запахом пота; те же тусклые лампочки, освещавшие фотографии качков-культуристов, которые его старший
брат развесил когда-то на этих стенах…
Всё было так же, как и тогда, год назад, но одно щемящее
душу чувство не давало покоя – всё это теперь перешло в разряд прошлого, и возврата назад не было…
Влад вспомнил, как живший в каморке, в самой дальней
части подвала, дядя Миша – отставной офицер-связист – отдал ему тетрадь с зарисовками о технике русского боя под названием «Валун». Основной идеей этой техники было то, что
тренируясь, спортсмен мысленно представлял, что он держит
в руках большой круглый камень-валун, и этот воображаемый
камень нужно было наполнять своей внутренней энергией.
Первые несколько страниц пожелтевшей тетради были
исписаны аккуратным почерком и рассказывали о том, как
научиться концентрировать свою энергию. Поначалу, где-то
на третьей странице, читающий каллиграфично выведенный
текст мог подумать, что это не руководство к боевому искусству, а трактат о медитации.
Дословно: «…закрыв глаза, соберите из всего чёрного всё то
белое, что видите на экране внутреннего взора, в одну точку.
195
197
Фиксируйте это белое до того момента, пока оно не закрепится в видимую субстанцию…».
На следующей странице подробной инструкции по созданию энергетического «валуна» было чётко описано то, к чему
нужно было прийти: «…уже через месяц регулярных занятий
вы будете иметь возможность мысленно перемещать на экране своего внутреннего взора созданный энергетический валун:
влево, вправо, вверх и вниз…».
Листая тетрадь дальше, становилось понятно, что полученную энергию нужно было научиться переносить из психологического измерения в реальность. К концу тетради записи сообщали читавшему, что человек, овладевший техникой
концентрации энергии, мог вкладывать её в удары руками или
ногами, придавая им неимоверную силу.
Сначала Влад с недоверием отнёсся к предложению дяди
Миши – бездомного старика в армейском кителе, доживавшего свой век в подвале – обучиться секретному виду борьбы,
но, как и каждый мальчишка, услышавший о тайне, он всё-таки взял тетрадь. Прочитав её внимательно, Влад собрался
поговорить с дядей Мишей, но подойдя к торцу дома, где находилась лестница, ведущая в подвал, он увидел санитаров,
выносящих носилки, накрытые простынёй. Дядя Миша унёс с
собой тайну происхождения тетради, но сама техника русского боя под названием «Валун» не канула в небытие, её внимательно начал изучать тринадцатилетний парнишка по имени
Влад.
Уже через год сверстники стали замечать за Владом какие-то странности.
Он как будто наперёд знал то, что должно было произойти, его интуиция развилась настолько, что он мог с точностью
определить: можно было сбегать с урока или нет. Если он говорил, что сбежать можно – оставшиеся в классе зубрилы-отличники с удивлением узнавали, что учитель заболел, и урок
отменялся. Бывало и наоборот: весь класс собирался сбежать
с урока, а Влад настоятельно рекомендовал этого не делать.
Класс оставался на занятиях, и ко всеобщему удивлению во
время урока в класс заглядывала строгая женщина-директрисса и просила учителя выйти на минутку.
196
198
В такие моменты одноклассники смотрели на Влада с каким-то восхищением, а он, купаясь в лучах славы, любил повторять: «Ну что я вам говорил, дети мои? Слушайтесь папу,
учитесь, пока я жив!».
Эта мальчишеская бравада не была оскорбительной и никак не унижала всех остальных – Влад был симпатичным малым, но его душа не была запятнана надменностью к остальным нескладным сверстникам. Он, зная о том, что девчонки
по нему сохли уже с первого класса, никогда не позволял себе
обзывать других одноклассников за оттопыренные уши, за
веснушки или за рыжую шевелюру. Однако Влад был беспощаден к тем, кто – по его мнению – вёл себя неправильно, некрасиво, это ещё называлось «гнило».
Подлость, предательство, ябедничество – вот что он считал проявлением «гнилости» и карал за это своих однокашников нещадно.
Воспитанный и закалённый жизнью на «Краю», Влад с
ранних лет прекрасно научился различать, что такое хорошо,
и что такое плохо.
Уже в возрасте шести лет он в первый раз надел на руки
боксёрские перчатки. Во дворе проводился турнир среди всех
возрастов, и Владу предстояло сразиться с Зыком, Лопухом
и Паном. Пан и Лопух были старше – на год и три, соответственно, а Зык был его ровесником.
Старший брат Влада занимался в секции бокса и помаленьку баловался дома с братишкой, который был на семь лет его
младше, но именно это баловство и заложило во Влада первые
навыки бойцовских качеств.
Надев на руки перчатки – которые были едва ли не в половину размера самого Влада – он накинулся на Зыка и навтыкал тому затрещин. Уже через несколько секунд ровесник
Зык спасовал, и бой прекратили. Перчатки надел Лопух, и
повторилась та же самая история: Влад молотил перчатками
по голове мальчишки – который был старше его на три года –
так, как будто между ними не было никакой разницы в возрасте. Когда очередь дошла до Пана, то розовощёкий битюг Пан
отказался состязаться и убежал под всеобщий хохот.
197
199
С того дня Влад стал непререкаемым авторитетом среди
детворы в своём дворе, а обитатели «Края» с гордостью отмечали, что подрастающая смена, похоже, росла достойной.
К своим четырнадцати годам Влад стал постоянным обитателем «качалки» и полноправным хранителем ключей от неё,
так как старший брат, уходя в армию, лично передал их ему на
хранение. В «качалке» было настоящее ЗЭСОвское[129] оборудование: штанга с блинами, общим весом сто восемьдесят
килограмм с витым грифом; различные гири и гантели; наклонная доска для прокачки пресса; в углу висела настоящая
боксёрская груша – утяжелённый вариант – с песком.
Все, кто приходили в то время в «качалку» – а это бригада из порядка пятнадцати человек – отмечали, что во время
спаррингов Влад иногда «прикладывался» так, что соперник
отлетал в противоположный угол импровизированного татами, сложенного на полу из восьми матрасов. При этом никакой травмы спарринг-партнёр не получал: всё выглядело как
в индийском кино – удар ногой в плечо, и соперника сносило
напрочь.
(В каратэ этот удар называется «йоко-гери», он может выполняться как в ударном, так и в толчковом вариантах).
Влад на тренировках всегда был аккуратен и щадил своих
соперников, выполняя только толчковую версию, а вот когда
он наносил тот же удар по тяжёлой боксёрской груше в ударном варианте – мешок с песком весом в шестьдесят килограммов в буквальном смысле летал!
Цепь, на которой был подвешен мешок, скрежетала так,
что случайно зашедший на огонёк местный криминальный
авторитет Лыня аж скривил свою физиономию.
– Общий салам! – сказал Лыня, присев на кушетку, и добавил. – Красавэла, Влад! Ништяк удар, братишка! Ты конкретно натаскался тут, я смотрю…
С этими словами худой как смерть гроза района встал с кушетки и подошёл к Владу, который, завидев Лыню, перестал
мутузить грушу.
Лыня, запустив руку в глубину подкладки своего плаща,
достал кнопочный нож.
[129] Завод Экспериментального Спортивного Оборудования.
(Прим. автора).
198
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]