Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Планида Сергея Капустина
.pdf
СУПЕР-8. ПОКОРИЛ БЫ НХЛ
ство – значит стучать на людей, наказывать; значит брать на себя
право судить других, а он по натуре добряк, с открытой душой…
Татьяна Капустина:
«Муж отучился в ВШТ и стал дипломированным тренером.
Но стать тренером так и не смог. Объяснял мне: «Танюль, ну какое
я имею право что-нибудь игроку запрещать, если сам в свое время
нарушал режим? И как буду его контролировать, если доверяю
игроку?»
(Леонид Рейзер. Сердечная избыточность.
«Горячий лед», 2014)
Ничего подобного слышать не приходилось.
Зато слышать и видеть приходилось, как хоккейные знаменитости позволяли себе лишку в застолье; в советские времена, когда
хоккеистов держали взаперти на сборах, как в клетках, такое было
в порядке вещей – молодые спортс мены выпрыгивали из этих клеток и пускались во все тяжкие, чтобы успеть все, что молодости
причитается, за вечер и ночь вне клубной базы. И ничего страшного впоследствии с большинством из них не происходило. И тренерами многие становились, не испытывая совершенно удивительных
морально-эти че ских комплексов Сергея Алексеевича.
И только про Капустина довелось услышать совершенно поразительное откровение, которое поведала вдова:
«…какое я имею право что-нибудь игроку запрещать, если сам
в свое время нарушал режим?»
Это ж какой кристальной чистоты были его душа и совесть!
* * *
Сергей Котов:
«После ВШТ он оказался на распутье. И никакая дорога его
не устраивала и не интересовала, не была по душе. Сам-то инициативу особую в поиске работы не проявлял. Гордый. Совсем не предприимчивый.
Вот я сегодня думаю – если бы сразу после окончания ВШТ получил выдающийся хоккеист Капустин какое-то интересное предложение, конкретное, чтобы почувствовал, что в нем очень заинтересованы, тогда бы и судьба его сложилась иначе. Может быть, иначе…
231
ПЛАНИДА СЕРГЕЯ КАПУСТИНА
В советское время после окончания обычного института, технического или гуманитарного, не важно, было распределение. Дипломированный инженер или педагог обязан был отработать два или
три года там, куда его направили. Могли направить далеко на периферию, в другую республику.
Вот если бы была практика похожего распределения после ВШТ,
то, глядишь, Сергей Алексеевич и нашел бы себе где-нибудь дело
по душе, а потом уже наверняка полегче ему было бы продолжить
работу в хоккее.
Сам по себе сильный человек. Но если настоящего интереса
не испытывал к чему-то, все разом отметал. Отметал без кол ебаний и длинных обсуждений с друзьями. Вот решил – и точка».
К великому сожалению, послеспортивная судьба Сергея Капустина целиком состояла из таких точек-решений.
И этот ряд решений-отказов постепенно превращался в многоточие…
И не было видно конца тем точкам злосчастным…
И далее ничего не проклевывалось и не проглядывалось.
Безысходность неотвратимо нарастала.
С каждым днем… С каждым месяцем… С каждым годом…
* * *
В 1988 году не стало Бориса Павловича Кулагина. Второго отца
Сергея Алексеевича Капустина. Того, кто не на людях, а в бытовой
обстановке обращался к нему «сынок».
Не стало того, кто являлся для Капустина и надеждой, и опорой.
Таковым и являлся всю его спортивную жизнь с того дня 1971 года,
когда восемнадцатилетний парень из далекой северной Ухт ы переступил порог клуба «Крылья Советов» на рабочей окраине Москвы.
А прожил Борис Павлович всего-то шестьдесят четыре года.
В 88-м тридцатипятилетний знаменитый форвард вернулся
на родину после двух лет выступлений в Австрии.
Уход Бориса Павловича стал для Сергея Алексеевича невосполнимой утратой. Однако тогда, в 88-м, нельзя было и в страшном сне
вообразить, как же «сынку» будет не хватать Бориса Павловича все
оставшиеся ему самому для жизни годы. Вплоть до 95-го…
232
СУПЕР-8. ПОКОРИЛ БЫ НХЛ
* * *
В конце 80-х один из авторов этой книги, устав от полной карьерно-анкетной бесперспективности, решился на минимальную из возможных сделку с совестью – собрался вступить в компартию. Вышел
после доброжелательного собеседования с парторгом организации,
где работал, и… забыл о своем намерении. Напрочь забыл. Невольно
смыв пятнышко со своей души.
У Сергея Алексеевича Капустина и пятнышек таких не было.
Ну такой уродился, таким вырос в северном крае и таким сохранился
в столице в лучах хоккейной славы.
Александр Чернега:
«Сергей всегда был рад гостям, Татьяна – гостеприимная
хозяйка; у Капустиных часто собирались люди. Ухтинцы – кто
проездом, кто сюда перебрался. Москвичи.
…Сидим за столом, и хозяин дома предлагает тост:
– Давайте выпьем за Ухту, за мой родной город!
Ну все дружно выпивают.
А я-то москвич коренной. Предлагаю поднять бокалы за москвичей. Сергей поддерживает, но с меньшим энтузиазмом.
Выходим покурить. Спрашиваю его:
– Серег, ты что против москвичей имеешь?
– Сань, извини, это тебя не касается. Все ж таки много здесь
хитроманов всяких, больно деловых полно кругом.
Ну, конечно, не один я из москвичей гостевал у Сереги. С соседями по дому Капустины дружили. Частенько Архипыч (Котов.–
Прим. авт.) заезжал; он же не москвич, из Казани он. Сидят люди
за столом, выйдут покурить мужики и, случалось, чихвостят
москвичей: мол, хреновые люди в столице все чаще стали встречаться…»
Примечательная картинка.
Сергей Алексеевич так и не стал москвичом. Остался ухтинцем
со всеми вытекающими. Остался русским хоккейным самородком
с северных суровых широт. Остался мужиком, начисто лишенным
тех самых негативных черт, которые действительно присущи многим столичным жителям.
233
ПЛАНИДА СЕРГЕЯ КАПУСТИНА
Татьяна Капустина:
«Муж не стал карьеристом. Не искал выгоды из каких-нибудь
знакомств, не обзавелся «мохнатой лапой» – было в 90-е такое выражение. На курорте познакомились с москвичом, адвокатом известным; тот дает мужу визитку со словами «Звоните в любое время»,
а Сережа кладет куда-то визитку и забывает про нее.
В Москве муж нашел много достойных людей, многие стали
нашими друзьями. Они после его ухода в 95-м помогали мне выживать в 90-е, когда мы вдвоем с сыном, с Денисом, остались…»
Однако то, что Сергей Алексеевич по существу так и не прижился в Москве, отозвалось в его судьбе, сложной и драматичной,
трагической, не лучшим образом. В столицу буквально хлынул поток
граждан из провинции в поисках даже не лучшей жизни – средств
к существованию; многие из них действительно отличались излишней
прыткостью и двуличьем, никаких моральных преград при достижении цели не имели. Встречаясь с такими, Сергей, разумеется, испытывал оторопь…
Окажись семья Капустиных в начале 90-х в Ухте , на родной для
него земле, где все было ему с младых ногтей близко и понятно, трагедии, случившейся с Сергеем, быть может, удалось бы избежать…
Он так и не обзавелся кругом столичных друзей и приятелей,
среди которых могли оказаться люди порядочные, умные и высокопрофессиональные. Врачи. Бизнесмены. Журналисты… Да мало ли
кто мог составить его московский круг. Не о власть имущих речь…
И очень возможно, что эти нормальные москвичи пришли бы к Капустину на подмогу, на выручку в годину жизни тяжкую…
А никто по существу и не пришел из тех, кто реально – сам ли,
привлекая ли кого-нибудь из знакомых – способен был спасти хоккейную знаменитость от надвигавшегося беспросвета…
* * *
Капустин без галстука обходился.
Галстук – элемент мужской униформы. А он униформу ни в каком
виде не переносил, разве что только хоккейную.
Галстук обязывает. А он свободным по возможности хотел себя
ощущать «по жизни».
Нельзя утверждать, что никто не пытался ему помочь в этом ока-
завшемся мучительно сложным поиске себя в послеспортивной жизни.
234
СУПЕР-8. ПОКОРИЛ БЫ НХЛ
В «Спартаке», где отыграл шесть сезонов, где являлся безоговорочным авторитетом, где носил капитанскую повязку, где отбарабанил лишний сезон, который для семейной пользы мог бы провести
в австрийском клубе в окружении альпийских вершин, ему пытались
помочь. Видя, что тренерская служба его не привлекает, привлекли
к службе клубно-презентационной. Обязанности возложили сугубо
представительские: сидишь в клубном офисе, разумеется, в костюме
с галстуком и ничего не делаешь с утра до вечера, а когда у клубных
боссов возникает необходимость в переговорах с солидными бизнесменами, сопровождаешь их этаким почетным эскортом.
Сергей Котов:
«Серега про тот короткий период в «Спартаке» говорил мне:
«Ну что я в «Спартаке» делаю, чем занят? Там посидишь в каби-
нете, посидишь до обеда; поехали на обед; вернулись – и опять полдня сидишь. Я там какую роль выполняю – никакую вообще! У меня
занятости нет никакой».
Для человека подвижного и деятельного по своей натуре, для
человека, который привык все время выплескивать «физику», энергию, это было невыносимо».
Виктор Шалимов:
«Сергей являлся капитаном «Спартака». Это же о многом говорит. Авторитетом пользовался абсолютно у всех игроков. Высочайшее мастерство. Высокие личные качества. Лидер, если одним
словом.
Жизнелюб. Энергичный человек. Общительный. Просто сидеть
на месте и ничего не делать – этого не бывало».
Александр Чернега:
«К Сергею вообще уважение было большое у самых разных людей.
Он отличался скромностью, никогда не «якал», не говорил про свои
заслуги. И где мы бы ни бывали, везде к нему с теплотой и уважением относились.
Я помню, в 90-е годы мы поехали купаться в Крылатское. Ну мы
спокойно отдыхаем, тут подходят к нам кунцевские ребята, такие
крутые ребята; я их знал и понимал, что никаких эксцессов быть
не должно. Они дружелюбно здороваются, и мне сразу становится
235
ПЛАНИДА СЕРГЕЯ КАПУСТИНА
ясно, что узнали Капустина. Слово за слово, кто-то обращается
к нему:
– Сереж, давай к нам в бригаду!
– Как это – в бригаду? – он как-то растерялся даже.
– Серег, мы тебя уважаем. Тебя народ знает. Ты здоровый, кра-
сивый – ну как авторитет у нас будешь. Ничего делать не надо
будет. Ну и сам понимаешь – не обидим…
– Спасибо, парни. Ну это, наверное, не мое. Только без обид,
парни. Спасибо вам, конечно.
Разошлись очень по-дружески.
А мы с Сергеем потом смеялись, что братва его уважила!..»
Диапазон такого рода предложений, поступавших Капустину,
был, как видим, довольно широким – от клубного офиса популярного
хоккейного клуба «Спартак» до кунцевской братвы. И то и другое
еще следовало заслужить. И это – безо всякой иронии. А его ответ
был предсказуем; только в Сокольниках, где шесть сезонов отпахал,
все же попробовал походить при галстуке, а крутым парням из Кунцева в вежливой форме отказал сразу, разумеется, и не пытаясь дебютировать на весьма скользком криминальном поприще.
Сергей Капустин не видел себя в качестве ходячей рекламной
вывески, как бы она ни была дизайнерски и содержательно оформлена и преподнесена.
* * *
Сергей Алексеевич вернулся из Австрии довольный тем, как провела семья целых два года в комфортной альпийской стране; довольный тем, что играл там хорошо и поддержал свое реноме; довольный тем, что материально обеспечил семью на будущее – на сколь
долгое знать в то время никто не мог.
Разумеется, все это было по советским и очень-очень скромным
стандартам. Сравнивать с тем, что сегодня зарабатывают среднего
класса хоккеисты в российских клубах, просто нелепо; как и сравнивать с тем, какой капитал сколачивают наши звезды в Северной
Америке. Однако важно то, что Сергей Алексеевич завершил спортивную карьеру на мажорной ноте. А тот факт, что некоторым коллегам везло больше с зарубежными контрактами, которые неоднократно продлевались и предусматривали статус играющего тренера,
его, лишенного зависти, вообще не трогал.
236
СУПЕР-8. ПОКОРИЛ БЫ НХЛ
Капустина-старшего везунчиком по жизни никак не назовешь.
Грянул дефолт! Миллионы советских людей разом обнищали.
Близкие по крови и близкие по дружбе люди уверены в том,
что дефолт очень болезненно отразился на семье Капустиных.
Уд а р под дых! Так расценивают то, что случилось с их семейным
бюджетом, с их накоплениями. Однако данную важную информацию напрочь опровергает единственный человек, который знает
это достоверно.
Татьяна Капустина:
«В дефолт мы ничего не потеряли, потому что… у нас ничего
и не было.
Ничего!
Никаких особых сбережений».
Сергей поступил в Высшую школу тренеров. Усердия особого
не проявлял, зато учеба создавала иллюзию причастности к хоккею,
без которого себя не представлял.
Капустин начал выезжать с ветеранскими командами в провинцию, где их встречали и принимали как национальных героев. Кем,
собственно, они и являлись.
Татьяна Капустина:
«После возвращения из Австрии семья жила на ту стипендию, которую выплачивали Сергею в Высшей школ е тренеров.
Уж не помню, сколько там было. И еще какие-то деньги муж получал за выступления за команду ветеранов».
Однако диплом об окончании ВШТ не пригодился – тренером
Сергей Алексеевич себя не видел. Либо, что ближе, не желал видеть.
Однако выезды с ветеранами в провинцию были нерегулярными,
да и польза от них была относительной из-за хлебосольства принимающей стороны…
Красавец мужчина Сергей Капустин начал терять опору под
ногами.
Был как боксер, которому наносят удары по разным частям тела.
Сами-то удары не ахти какие болезненные, но уж больно частые.
Под градом тех ударов судьбы не устоял.
Не сумел. Или не смог? Или не захотел? Или не суждено ему
было это?
237
ПЛАНИДА СЕРГЕЯ КАПУСТИНА
* * *
В недавнем прошлом мировая звезда, прославлявшая страну,
осталась на бобах: без накоплений и без работы. И это происходило в мутные и жутко беспросветные 90-е. Ему, сильному и гордому на льду, приходилось опускаться на грешную землю, по которой ходил как все, испытывая те же тяготы, что и все, однако всеми
фибрами души противясь примитивным инстинктам выживания –
приспособленчеству, хитрости, нечистоплотности.
Татьяна Капустина:
«Звездности у мужа вообще не было. Ни когда играл, ни потом.
На вершине не чувствовал себя, слава и популярность не испортили
его, и поэтому как бы спускаться к простым людям и не надо было.
Он больше общался как раз с простыми людьми…
…......…………………………………………………………………….
…Магазины были пустынны. В Спорткомитете чемпионам
мира периодически выдавали продуктовые наборы, это для нас
в том положении было бы хоть каким-то подспорьем, а он не ездил
туда: «Не могу я, когда кругом у людей шаром покати». Я предлагала: «Ну хорошо – завтра поезжай, забери и отдай кому хочешь».
(Леонид Рейзер. Сердечная избыточность.
«Горячий лед», 2014)
Не ехал. Не воспринимал подачек. Привык своим трудом и своим
талантом кормить семью.
Не ехал. Не воспринимал несправедливости. К себе. А еще
острей – к людям.
Не ехал. Не воспринимал себя кем-то особенным, хотя им-то
являлся по праву. По праву и получал бы продуктовые наборы
от всесоюзного Спорткомитета – ведь гробил собственное здоровье и эксплуатировал собственный талант во всесоюзных первенствах и на международной арене. Так нет же. Наивность несусветная. Совестливость запредельная. Отрешенность какая-то…
Татьяна Капустина:
«Мужу позвонили и пригласили на бал олимпийцев в концертный
зал гостиницы «Россия». Сергей поехал в Спорткомитет за пригласительным билетом. Глянул на него и спросил: «А как же моя
238
СУПЕР-8. ПОКОРИЛ БЫ НХЛ
жена?» И услышал: «Не положено». Не скандальный и не настырный, он отправился на вечер вместе с Александром Сидельниковым,
старым приятелем еще по «Крыльям»; тот выступал за сборную.
А там сплошь публика специфическая. Иностранные телекорреспонденты подошли к Капустину, и тот высказался: «Я смотрю –
здесь сплошные малиновые пиджаки да манекенщицы, а вот нашим
женам не позволили прийти вместе с чемпионами мира». Больше
Капустина с Сидельниковым никуда не приглашали».
Правдоруб. Что думал, то и говорил, рассекая шашкой затхлый
воздух. Говорил, не прикидывая то, какими последствиями такое
мушкетерство обернется лично для него.
Муж, семьянин. Ну как можно приглашать на торжество для заслуженных спортс менов без супруги? Дал слабину и пошел без Татьяны,
зато как увидел размалеванную и не имеющую никакого касательства к спорту публику на олимпийском балу, в сердцах высказался
так, что мало не показалось западным корреспондентам и нашим
устроителям-чинушам, которые так мерзко отомстили Капустину.
Татьяна Капустина:
«Знакомый хоккеист, поссорившись с женой, являлся к нам домой.
Отогреем и приютим. И так было не раз. Когда в 90-е муж подрабатывал чем придется, этот приятель сразу же отвернулся
и пропал. Предательство, а оно было далеко не единичным, больно
ранило Сергея».
Сергей, который обман ни в какой форме и ни в какой степени
органически не воспринимал, к предательству друзей и приятелей
относился резко негативно. Даже со своим мягким доверчивым
характером измену простить не мог.
Александр Чернега:
«Сергей при мне никогда никого не осуждал. Никому оценок
не давал. Никого не ругал. Наверное, в себе все держал…»
* * *
Хоккейной знаменитости, никоим образом не видевшей себя
на тренерском мостике, оставалось лишь одно – найти приработок,
который позволял бы хлеб насущный добывать для семьи.
И такой приработок напрашивался сам собой.
239
ПЛАНИДА СЕРГЕЯ КАПУСТИНА
Извоз.
Извоз, которым стали заниматься многие владельцы личных авто.
Извоз, который не приносил гражданам миллионы, разумеется,
зато действительно помогал выживать.
Извоз, который ему должен был подойти как средство подработки,
ведь водил классно и за рулем ощущал себя комфортно.
За чем же дело стало? Только за тем, чтобы извоз не коробил его
какими-то деталями…
Татьяна Капустина:
«В свадебные генералы не шел. С 9:00 до 18:00 отсиживать
не мог. Занялся извозом. На той самой «Волге» экспортного исполнения, которую с превеликим трудом приобрели после двух лет его игры
в австрийском клубе. Когда с деньгами совсем туго стало, продали
«Волгу». Сергей пересел на «Жигули»-пикап, который тестю разрешили купить как ветерану вой ны. Руки росли правильно, работы
не боялся, но нормальной работы все не было и не было. Семья фактически осталась без кормильца.
Игорь Капустин:
«Извозом брат занялся. Ну так – от случая к случаю. Сказать,
что ему это по душе было, не могу. Люди же разные садятся в твою
машину, иногда сядет такой человек, что… Обплюешься потом…
Никаким деньгам рад не будешь».
Александр Чернега:
«Звонит мне Сергей: «Я тут в Малаховку, в область должен
заехать. Давай вместе. Там площадочка есть, я тебя немного
подучу водить. Ну я, ясно, согласился, мне ж на права надо было
сдавать… Приехали в Малаховку, он оставил меня на баскетбольной площадке, и вот я там на первой скорости ползу, переключая
на вторую…
Водил Сергей любо-дорого! В Горький поехали с ним, надо было
поменять «Волгу». Так я сидел всю дорогу и наслаждался путешествием. Где-то остановку сделали, он предлагает: «Пивка хочешь,
Сань?» Я-то ладно, а ему-то вроде нельзя: «Да не волнуйся ты, чутьчуть взбодрюсь». Тогда же с этим попроще было».
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]