Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы судебно-психологической экспертизы. Учебное пособие для вузов
.pdf
нического изучения 200 подростков Ф. Уэртхэм пришел к выводу, что показ насилия, жестокости и садизма оказывает губительное влияние на молодых людей, которые в процессе социализации становятся все более и более целенаправленными, т.е.
характеризуются враждебностью к окружающим, жестокостью и
бесчувственностью.
Новый Уголовный кодекс устанавливает уголовную ответственность за незаконное распространение порнографических материалов и предметов (ст. 242 УК РФ). При расследовании преступлений в данной сфере в отдельных случаях требуется проведение
специальной экспертизы. В комиссию для ее проведения привлекается до десяти человек — представителей культуры, искусства,
Министерства юстиции, правоохранительных органов и образовательных учреждений, которые, основываясь на своем профессиональном представлении об эротике и порнографии, дают заключение по тому или иному вопросу, возникающему по отдельным уголовным делам. Соответственно, говорить о какой-либо научной
оценке представленной на экспертизу продукции трудно.
Отсутствие нормативной базы, профессиональных экспертов
в этой области порождает определенные проблемы проведения
экспертизы и в настоящее время. Основным критерием на данный момент, определяющим, содержит ли видеопродукция элементы порнографии, является демонстрация полового акта и
мужского полового органа. Что касается печатной продукции, то
даже такие критерии не принимаются во внимание, и это позволило появиться на рынке огромному количеству порнографической продукции. Уголовный кодекс предусматривает наказание только за незаконное распространение подобной продукции, и при ее оценке работники правоохранительных органов
руководствуются только своими внутренними убеждениями
Как отмечают В.Ф. Енгалычев и С.С. Шипшин [13, с. 163—
166], комплексная судебная психолого-искусствоведческая экспертиза (КСПИЭ) целесообразна, в частности, в том случае, когда необходимо установить направленность и степень воздействия произведения искусства на осознание или бессознательную
сферу личности или населения в целом. Как показывает практика, чаще всего в данной связи комплексная комиссия предлагает для исследования объекты, содержание которых лишь условно позволяет отнести их к собственно произведениям искусства, хотя априори об этом можно только догадываться. Таковыми являются журналы, книги, брошюры, видеокассеты порнографического или садистского содержания.
411
23.5. ɋɭɞɟɛɧɨ-ɩɫɢɯɨɥɨɝɢɱɟɫɤɨɟ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɟ
ɮɨɧɨɝɪɚɦɦ ɢ ɜɢɞɟɨɡɚɩɢɫɟɣ
Что касается обычной экспертизы аудио- и видеопленок на
подлинность, то еще во времена СССР КГБ разработало специальное программное обеспечение. В дальнейшем оно было усовершенствовано специалистами ФАПСИ и ФСБ. Общая методика экспертизы сводится к построению аудио- и видеоряда,
выделению его и сопоставлению с программным обеспечением.
Данная программа отсеивает все имеющиеся искусственные
наслоения на аудиопленке. При экспертизе видеопленки на дополнительную пленку записываются объекты, изображенные на
первоначальной пленке. В дальнейшем выстраивается видеоряд
и сопоставляются параметры изображения. Когда подобную
систему нельзя применить, то к экспертизе могут быть подключены различные проверки, наподобие установления нахождения
изображенного лица, предмета к моменту съемки именно в том
месте, где указано на пленке.
Поскольку подобная экспертиза находится в основном в компетенции органов Федеральной службы безопасности, то при необходимости пленки направляются на экспертизу в специализированный институт УФСБ Ленинградской области или в Москву.
Основными направлениями для проведения данной экспертизы служат сопоставления голосовых сообщений в органы МВД,
ФСБ о готовящихся, совершенных и совершаемых преступлениях.
В последнее время на психологическое исследование стали
поступать фонограммы и видеозаписи допросов и иных следственных действий для установления факта психического воздействия на допрашиваемого со стороны следователя или третьих
лиц [13]. Как правило, подобные экспертные исследования проводятся в случаях, когда допрашиваемый утверждает, что непосредственно в процессе допроса на него оказывалось давление,
поэтому он сообщал информацию, требуемую следствием.
Очевидно, что задача судебно-психологической экспертизы в
таком случае состоит лишь в установлении наличия или отсутствия признаков психического воздействия на испытуемого именно
в процессе допроса. При этом анализу подвергаются такие факторы, как удержание вопросов допрашивающего с точки зрения
их внушающего воздействия, интонационные характеристики
речевого взаимодействия, а если анализируется видеозапись, то
и невербальные компоненты общения.
412
Следует особо подчеркнуть, что в рамках психологического исследования аудио- и видеозаписей обязательно проводится экспериментально-психологическое обследование подэкспертного, в ходе которого устанавливаются его интеллектуальные, личностные,
эмоционально-волевые особенности, а также склонность к фантазированию и устойчивость к внушающему воздействию.
На разрешение экспертизы ставится вопрос: имеются ли в
тексте допроса на аудио- или видеозаписи признаки психического
воздействия на испытуемого со стороны допрашивающего либо
третьих лиц?
В.Ф. Енгалычев и С.С. Шипшин [13] приводят пример подобного исследования.
Так, Б. обвинялся в том, что с группой сверстников он совершил изнасилование несовершеннолетней. В ходе предварительного следствия он дважды допрашивался с применением аудиозаписи. В суде Б. заявил, что при допросе следователь оказывал на него психическое давление, заставлял давать информацию, обличающую других обвиняемых и его самого. На экспертизу были представлены две магнитофонные кассеты с аудиозаписями указанных допросов. В ходе экспериментально-психологического исследования установлено, что Б. проявляет развитую память, отсутствие отклонений в перцептивной сфере, устойчивость внимания, средний уровень интеллектуального развития. Ему свойственны самоуверенность, напористость, активные формы поведения в конфликтных и затруднительных ситуациях. Повышенные внушаемость и склонность к фантазированию для него не характерны.
В процессе анализа содержания фонограмм допросов было
установлено, что в обоих случаях Б. давал показания в форме
как монолога, так и диалога. Темп речи достаточно быстрый,
речевые реакции живые, эмоционально окрашенные. Испытуемый использует жаргонные выражения и свойственные ему речевые обороты. Дважды в процессе рассказа Б. зевал.
В ходе первого допроса следователь задал ему 125 вопросов,
которые непосредственно касались исследуемой ситуации. Подавляющее большинство из них были уточняющими, поскольку
вытекали из информации, данной Б. Интонационно их постановка преимущественно нейтральная. Большинство вопросов
ставились в объективной форме (по типу: «Кто сидел на переднем сиденье?») и были относительно свободны от внушающего
воздействия (90 вопросов). 26 вопросов следует рассматривать в
той или иной степени внушающими (от слабо суггестивных,
413
предполагающих ответы типа «да-нет», до умеренно суггестивных, требующих выбора между двумя альтернативами — «илиили»). Однако следует заметить, что они также являлись уточняющими, вытекающими из показаний Б. Только восемь вопросов можно рассматривать как прямо внушающие, поскольку они
касались информации, о которой допрашиваемый не упоминал.
Вместе с тем большинство из этих вопросов не предполагало
получение принципиальной информации, являясь по сути дополнительными. (При этом также следует учитывать, что степень внушающего воздействия снижается, если события, относительно которых задан вопрос, имели место в действительности и допрашиваемый мог быть их непосредственным участником или свидетелем.) В ходе второго допроса был задан только
один вопрос, имеющий внушающее воздействие.
Таким образом, проведенное исследование позволяет сделать
вывод о том, что, учитывая перечисленные выше индивидуально-психологические особенности Б. и наличие значительного
количества вопросов, имеющих внушающее действие, но не являющихся принципиальными, решающее воздействие на Б. со
стороны следователя в ходе двух анализировавшихся допросов
незначительно.
Представляет интерес и другой пример, иллюстрирующий
экспертное исследование содержания видеозаписей.
В. обвинялся в совершении разбойного нападения, сопряженного с убийством. На предварительном следствии им были даны
несколько собственноручно исполненных показаний (экспертами-психологами и автороведами также проводилась комплексная
психолого-лингвистическая экспертиза этих документов, согласно
выводам которой автором всех текстов являлся В.). Вывод В. на
место преступления сопровождался видеосъемкой (видеозапись
была предоставлена в распоряжение эксперта). На исследование
была представлена и видеозапись допроса, проводившегося спустя месяц после выхода на место преступления.
Анализ видеозаписи выхода на место преступления показал,
что первоначально, в кабинете, В. подробно поведал о случившемся в форме свободного рассказа, ответил на поставленные
вопросы. При этом, несмотря на присутствие большого количества людей (следователя, адвоката, начальника криминальной
милиции, двоих конвойных и двоих понятых, а также специалиста, производившего съемку), В. держался спокойно. Непосредственно на месте происшествия испытуемый свободно и уверенно ориентировался, сам показывал, куда и как шел вместе с
414
другими обвиняемыми, как открывал калитку, дверь, каким образом сбил выскочившего из комнаты мужчину, и т.д. Обо всем
говорил подробно, в деталях, наглядно показывая на месте последовательность своих действий. На вопросы следователя отвечал без признаков нерешительности, неуверенности, не выявляя
каких-либо пауз и заминок. Эмоциональный фон настроения В.
при выходе на место происшествия ровный, адекватный ситуации. Анализ вопросов следователя, с точки зрения их суггестивности, показал, что они не могут рассматриваться как собственно внушающие, поскольку большинство из них вытекали из рассказа В. (как в кабинете, так и на месте происшествия), являясь
уточняющими, и не предполагали выбора между альтернативными вариантами ответов.
На основании проведенного исследования эксперт пришел к
заключению: вероятность того, что в процессе выполнения рассматриваемого следственного действия (выход на место происшествия) на В. могло быть оказано психическое давление, является исчезающе малой.
Видеозапись допроса, проводившегося спустя месяц после
выхода на место происшествия, представляла значительный интерес для психологического анализа. Перед допросом было объявлено, что помимо В. и следователя присутствует специалист,
производящий видеосъемку. В процессе допроса В. держался
относительно свободно, на вопросы отвечал по существу, однако излагал иную версию событий, нежели в собственных показаниях и в ходе выхода на место происшествия.
Анализ данной видеозаписи показал, что при общении
для В. на невербальном уровне характерно установление визуального контакта с собеседником. Это устойчиво проявилось
как в ходе допроса, так и при выходе на место происшествия.
В ходе допроса В. проявлял три точки фиксации взгляда,
имевшие стабильную локализацию. Первая совпадала с местом
нахождения видеокамеры (взгляд опрашиваемого направлен в
объектив); вторая точка совпадает с источником голоса, задающего вопросы (следователь); третья точка находилась между
первой и второй. Было отмечено, что при рассказе о случившемся и ответах на вопросы взгляд В., как правило, был фиксирован поочередно на второй и третьей точках; при этом эмоциональный отклик у В. наблюдался чаще при направлении
взгляда на третью точку. Это проявлялось прежде всего в установлении явного визуального контакта, наличии пауз, вопроси-
415
тельного либо уточняющего взгляда, некоторого изменения темпа повествования. Так, при рассказе о том, как открывали
дверь, произошло определенное изменение в динамике повествования и в поведении В.: последовала относительно длительная
пауза, в ходе которой вопросительный взгляд испытуемого был
сосредоточен в направлении третьей точки, после чего допрашиваемый слегка кивнул головой и начал говорить относительно сетки на двери, отведя глаза в сторону; при этом на его губах
появилась улыбка. Также, когда В. рассказывал о действиях его
соучастников в доме потерпевшего (поиск золотых изделий),
снова отмечалось усиление сосредоточенности его взгляда с неоднократными поочередными быстрыми переводами взгляда в
направлении второй и третьей точек фиксации (уточняющий
взгляд). Анализ вопросов следователя свидетельствовал, что
большинство из них свободны от внушающего воздействия (за
исключением двух вопросов, предполагавших выбор из трех альтернативных вариантов ответа).
Учитывая вышеизложенное, эксперт пришел к выводу, что
психическое воздействие на В. со стороны следователя в ходе допроса было незначительным. Однако перечисленные в ходе анализа особенности невербального взаимодействия В. в процессе
допроса позволили предположить, что во время допроса в кабинете находилось еще одно лицо (кроме названных при начале допроса), чья реакция на ответы В. была для последнего эмоционально значимой. Это могло свидетельствовать о возможном невербальном воздействии на допрашиваемого со стороны третьего
лица в период рассказа В. о проникновении в дом и о поиске
ценных вещей.
Тактика и методика проведения подобных экспертиз постоянно совершенствуются по мере роста уровня информационнотехнической оснащенности граждан.
23.6. Ʉɨɦɩɥɟɤɫɧɚɹ ɩɫɢɯɨɥɨɝɨ-ɥɢɧɝɜɢɫɬɢɱɟɫɤɚɹ
ɷɤɫɩɟɪɬɢɡɚ (ɩɨ ȼ.Ɏ. ȿɧɝɚɥɵɱɟɜɭ
ɢ ɋ.ɋ. ɒɢɩɲɢɧɭ)
Этот подвид экспертизы В.Ф. Енгалычев и С.С. Шипшин [13,
с. 152—156] называют психолого-автороведческим и считают, что
ее необходимо назначать в случаях, когда обвиняемый (свидетель
или потерпевший) отказывается от своих показаний, мотивируя
это тем, что они написаны при участии другого лица и представ-
416
ляют собой результат диктовки либо изложения, либо их сочетания и т.п. При этом человек не отрицает, что записи исполнены
им, но отказывается от авторства. В таких случаях на разрешение
экспертизы рекомендуется ставить следующие вопросы.
1. Учитывая уровень интеллектуального развития, особенности
устной и письменной речи, индивидуально-психологические особенности и конкретные обстоятельства дела, является ли испытуемый автором исследуемого текста?
2. Содержатся ли в исследуемом тексте признаки какого-либо
необычного состояния?
Данная экспертиза проводится комплексно экспертами-психологами и экспертами-автороведами (лингвистами). В ходе исследования сравнительному лингвистическому анализу подвергаются исследуемые тексты, свободные и экспериментальные образцы письменной речи испытуемого. В отношении него проводится экспериментально-психологическое обследование, а также
психологический анализ его почерка.
Полученные результаты ложатся в основу совместного заключения психологов и автороведов.
Пример. П. и Е. были главными свидетелями обвинения по
факту смерти А., наступившей в РОВД после задержания последнего. На предварительном следствии они дали показания о
том, что видели, как один из сотрудников милиции избивал потерпевшего. В деле имелись собственноручные показания свидетелей. В судебном заседании П. и Б. от своих показаний отказались, заявив, что написали их под давлением следователя и при
его непосредственном участии. Так, П. сообщил, что следователь угрожал ему изобличением во лжи, уголовной ответственностью, вел себя так, как будто другие (в том числе и сам обвиняемый) уже признались и П. остался один. Он говорил, что П.
также причастен к гибели задержанного. Свидетель был напуган
и вынужден написать то, что следователь написал на листе бумаги. При этом, как уточнил П., текст, данный ему следователем, он не переписывал, а, прочитав, изложил по памяти.
В ходе комплексной экспертизы было проведено экспериментально-психологическое обследование П. и автороведческое
исследование текста собственноручно исполненных показаний
во время допроса на предварительном следствии. Было установлено, что дефектов в перцептивной, мнестической и интеллектуальной сферах у П. не имеется. Уровень интеллектуального
развития испытуемого соответствует средним значениям (по не-
417
вербальным методам). Вербальный интеллект развит значительно слабее, о чем свидетельствовали трудности при выполнении
вербальных заданий (особенно при определении понятий). По
данным личностных методов, П. свойственны пассивность, неуверенность в себе, заниженная самооценка, ранимость, тревожность, повышенная чувствительность. Отмечаются также некоторая инертность психических процессов (в том числе мышления), преобладание мотивации избегания неудач и опасности,
склонность к фиксации на неприятностях, подверженность длительному переживанию отрицательных эмоций. В конфликтных
и затруднительных ситуациях П. выявляет тенденцию к самообвинению, а также стремление не замечать проблем. Коэффициент социальной адаптации снижен. Испытуемый наиболее чувствителен к неудачам, обидам и унижению, несправедливости,
неприятностям с близкими людьми, непомерно высоким требованиям со стороны ситуации. В ситуации психического давления П. пассивен, не отстаивает свою точку зрения, однако, не будучи склонным ее изменять, стремится уйти от конфликта, уповая
на то, что он разрешится сам собой. Психологический анализ почерка указывает на неуспешность планирования П. своей интеллектуальной деятельности при последующей ее коррекции.
Сравнительный анализ текста протокола допроса и полученных в ходе экспертизы образцов письменной речи П., выполненных в различных условиях (под диктовку, списыванием, в
виде изложения, свободного повествования — на индифферентную и эмоционально значимую темы), показал совпадение большинства признаков, соответствующих свободному повествованию и изложению определенного текста. Это выражалось в одинаковом проявлении лексических, стилистических и синтаксических ошибок. В то же время было установлено, что в отдельных фрагментах исследуемого текста проявлялись речевые блоки, указывающие на более высокую степень владения автора
стилистическими навыками (при сравнении с описаниями сходных ситуаций в образцах письменной речи П.).
Проведенное исследование позволило прийти к заключению,
что текст протокола допроса был выполнен П. и мог быть составлен им в виде авторского повествования об известных событиях (соответственно уровню развития вербального интеллекта)
с элементами изложения блоков информации, речевые признаки которых отличаются от свойственных испытуемому. Списывание готового текста исключалось. Указанные выше индивиду-
418
ально-психологические особенности П. могли обусловить его пассивность в ситуации допроса, низкий уровень устойчивости к
психическому давлению.
Наряду с рассмотренными группами поводов обязательного
назначения СПЭ выделяются еще группы факультативных поводов назначения СПЭ, например для установления авторства
письменного документа по психологическим особенностям (психолого-лингвистическая экспертиза). Письменный документ является одним из объектов исследования в судопроизводстве. Он
может быть составлен лицом не по своей воле, а по принуждению — под диктовку другого лица. При этом документ несет в
себе «следы психики» этого лица, признаки его личностных речевых особенностей. Экспертиза таких признаков осуществляется экспертами-психолингвистами (или совместно психологами и
филологами). Ими выявляются позиции, ориентации, доминирующая направленность автора текста, его стилистические особенности (характер содержания текста, его лексические особенности, социальные, возрастные, региональные признаки). В речи проявляется уникальный, своеобразный комплекс психических особенностей индивида — вербальный стереотип.
Перед психолого-лингвистической экспертизой могут быть
поставлены вопросы об авторстве не только письменного документа, но и об авторстве речи, записанной на магнитную пленку.
419
ɉɊɂɅɈɀȿɇɂȿ
ɉɥɚɧɵ ɫɟɦɢɧɚɪɫɤɢɯ, ɩɪɚɤɬɢɱɟɫɤɢɯ ɡɚɧɹɬɢɣ
ɩɨ ɫɭɞɟɛɧɨ-ɩɫɢɯɨɥɨɝɢɱɟɫɤɨɣ ɷɤɫɩɟɪɬɢɡɟ
Тема I. Предмет, задачи и виды судебно-психологической экспертизы
1. Формы использования специальных психологических познаний:
— психологическая консультация, психологическая экспертиза,
— участие специалиста-психолога в суде.
2. Сущность и значение судебно-психологических экспертиз:
— определение понятия «судебно-психологическая экспертиза»,
— правовой регламент экспертизы.
3. Предмет и виды судебно-психологической экспертизы.
Âèäû:
— единоличная экспертиза,
— комиссионная экспертиза,
— однородная экспертиза,
— комплексная экспертиза,
— основная экспертиза,
— дополнительная экспертиза,
— первичная экспертиза,
— повторная экспертиза.
4. Цели и задачи судебно-психологической экспертизы.
5. Специфика и порядок назначения судебно-психологической экс-
пертизы.
6. Компетенция судебно-психологической экспертизы.
7. Этические аспекты судебно-психологической экспертизы.
Тема II. Основные требования к организации проведения судебно-психологической экспертизы
1. Права и обязанности лица (органа), назначающего экспертизу.
2. Права и обязанности эксперта-психолога.
3. Права и обязанности подэкспертного (потерпевшего, подозревае-
мого, обвиняемого, подсудимого, свидетеля).
4. Организация проведения судебно-психологической экспертизы.
5. Особенности судебно-психологической экспертизы в отдельных
видах юрисдикционного процесса.
6. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе.
7. Особенности психологической экспертизы: 1) личности потер-
певшего; 2) личности подозреваемого, обвиняемого; 3) личности свидетеля.
420
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]