Идеологическая эволюция китайского социализма опыт концептно-политического анализа. Монография

на историю самого Китая. Так, доктора Ли Вэньляна, тщетно пытавшегося в Ухане предупредить своих коллег о вспышке новой коронавирусной ин­фекции, сравнивали с «танкистом с площади Тяньаньмэнь», который для западных СМИ стал символом гражданского сопротивления «авторитариз­му КПК». Сверх того, «The Washington Post» уподобляла Ли Вэньляна фи­гуре тунисского продавца фруктов, который устроил публичное самосож­жение в знак протеста против несправедливости режима и стал триггером «арабской весны» на Ближнем Востоке. История Ли Вэньляна сжимается западными медиа в символ, который одновременно служит метафорой про­вального менеджмента коронавирусной эпидемии, и в этом смысле ставится в одно семантическое поле с метафорой «китайского Чернобыля». При этом символический образ Ли Вэньляна получает в западных СМИ дополнитель­ное усиление через его героизацию/сакрализацию («доктор-разоблачитель», «героический доктор», «мученик ковида» и т. п.). Сверх того, данный сим­вол легитимируется в контексте китайской многовековой традиции геро­ев — мучеников в борьбе с «несправедливой властью». Уханьский доктор помещается в один ряд фигур, среди которых помимо современных китай­ских диссидентов оказываются и противники маоистской «культурной ре­волюции» Лю Шаоци и Линь Чжао, и даже конфуцианские ученые, убитые древними китайскими императорами. Все эти фигуры стягиваются в один идеологический лагерь в духе манихейской борьбы Добра и Зла: «В Азии идет борьба за ценности. Одна модель подавляет и подрывает свободу, в то время как другая стремится сохранить и продвигать ее» [Enos, 2020].