Идеологическая эволюция китайского социализма опыт концептно-политического анализа. Монография

порядок пожизненного пребывания кадров на руководящих постах… по­требовала, чтобы руководящий состав всех ступеней при условии обеспе­чения его революционности постепенно развивался в направлении омоло­жения…» [Решение … , 1981, с. 57]. Это было сделано специально, дабы исключить повторение нового культа личности, аналогичного культу Мао.

Утверждалось, что «всесторонне развиваются многополярность мира, эко­номическая глобализация… все более тесными становятся взаимосвязи между странами… соотношение сил на международной арене уравнове­шивается, общая тенденция к мирному развитию является необратимой» [Си Цзиньпин, 2017]. Правда, и в докладе 2017 года говорилось о «мно­жестве общих вызовов», перед которыми находится человечество, но эти вызовы трактовались именно как общие для всех и предполагающие реше­ние солидарными усилиями всего мирового сообщества. Теперь же картина международного порядка характеризуется как в основе своей противоре­чивая и антагонистическая, что сдвигает такую характеристику к парадиг­ме классического марксизма. Противоречие в том, что, с одной стороны, тенденции прогрессирующей глобализации и международной интеграции как «основной тренд развития непременно ведут человечество к светло­му будущему»; с другой же стороны, человечество столкнулось не просто с вызовами, а с «небывалыми вызовами» и «невиданными изменениями». И вызовы эти не просто «общие», но имеют антагонистическую природу: «притеснение слабых, насильственное ограбление, игра с нулевой суммой и другие формы гегемонии, деспотизма и травли причиняют миру огром­ный вред, усугубляются дефицит мира, дефицит развития, дефицит безо­пасности и дефицит управления» [Си Цзиньпин, 2022]. Поэтому мир как никогда далек от автоматического продвижения к «светлому будущему»; напротив, он «вновь встал на перепутье исторического развития, и его бу­дущее зависит от выбора всех народов мира». И если этот выбор окажется неверным, то и необратимость светлого будущего может оказаться вполне обратимой.

на необходимость решительно пресекать «диверсионную, подрывную и сепаратистскую деятельность враждебных сил», акцентируется усиление «воспитательной работы в области защиты национальной безопасности» [Си Цзиньпин, 2022]. Это — новый момент, которого не было в докладе Си в 2017 году и который близок маоистской идеологической классике. Об этом говорит и всплывающий в речи генсека КПК на ХХ съезде типич­ный концепт из эпохи Мао — «опыт поселка Фэнцяо»63, который символи­чески переносится в «новую эпоху». Общий идеологический смысл этого «опыта» состоит в том, чтобы противоречия и споры своевременно устра­нялись на низовом уровне и в зародыше. Отсюда — общий акцент в до­кладе 2022 года на потенциал низовой, прямой демократии для разрешения спонтанно возникающих конфликтов. Необходимость такой апелляции тоже вызвана ожиданиями несчастий наступающей «эпохи времен».

напряженности между США и КНР вокруг Тайваня: во-первых, еще силь­нее подчеркивается, что «тайваньский вопрос является собственным делом китайцев, которое должно быть решено самими китайцами»; во-вторых, намерение приложить «максимум усилий для достижения мирного воссо­единения Родины» дополняется сентенцией «в то же время ни в коем слу­чае не будем обещать отказаться от применения силы»; в-третьих, позиция Пекина по тайваньскому вопросу становится более наступательной. Скорее мечтательная сентенция из речи Си Цзиньпина на XIX съезде КПК: «пол­ное воссоединение Родины — общие чаяния всех сынов и дочерей китай­ской нации» — сменяется на решительный тезис: «Мы обязательно добьем­ся полного воссоединения Родины, и это непременно осуществится!» [Си Цзиньпин, 2022].

В заключение отметим, в каких точках идеологического конструкта «со­циализма с китайской спецификой в новую эпоху» произошли концептуаль­ные сдвиги за время, прошедшее после XIX съезда КПК. Прежде всего, эти сдвиги обусловлены более тревожной, чем в 2017 году, оценкой положения дел в мире. Больший акцент на «великое возрождение китайской нации» выражает мысль о том, что эпоха глобальных перемен не только создает не­виданные трудности, но также открывает небывалые шансы для китайской нации. Правда, это требует внесения коррективов в экономическую поли­тику и программу экономической модернизации Китая, что отражают но­вые или обновленные концепты «китайской модернизации», модели «двух циркуляций», «новой концепции развития», «духовного мира» в отличие от «духовной пустоты» и др. Это предполагает также усиление культурного влияния Китая на мир, что отражают концепты «китаизации и осовремени­вания марксизма», «общенациональной мобилизационной системы нового типа» и др. При этом в ядерном концепте «китаизации и осовременивания марксизма» акцентированы, с одной стороны, универсальные истины марк­сизма, а с другой — ценности традиционной китайской культуры, в целом усилен консервативно-народнический элемент идеологического конструк­та. Далее, лучшие шансы на благополучие КНР в эпоху «колоссальных пе­ремен в мире» предполагают повышение роли КПК в китайском обществе, ее роли в идеологической консолидации китайской нации. Это выражено усиленными концептами «всестороннего устрожения внутрипартийного управления», «революционными самопреобразованиями партии», а также прогрессирующим процессом монументализации фигуры Си Цзиньпина как «квинтэссенции китайской культуры и марксизма XXI века». Наконец, новые вызовы и угрозы требуют новых подходов и концептов КПК в сфере безопасности и международной политике. Из всех новых концептов или но­вых акцентов в прежних концептах понятие «национальной безопасности», пожалуй, лучше всего маркирует тот общий сдвиг в идеологическом кон­структе «социализма с китайской спецификой в новую эпоху», который про­изошел между XIX и ХХ съездами КПК. При этом наряду с «безопасностью государственной власти» в докладе китайского лидера на ХХ съезде партии подчеркивается также важность «идеологической безопасности», в особен­ности «культивирование боевого духа» китайской армии. В обеспечении на­циональной безопасности усилен акцент на роль внешней (международной, всеобщей) безопасности, а именно — за счет стремления Китая участвовать в «глобальном управлении безопасностью», чтобы «с помощью новой архи­тектоники безопасности обеспечить новую архитектонику развития».