Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Воспоминания и статьи
.pdf
ВОСПОМИНАНИЯ И СТАТЬИ
нать о пребывании моем в эмиграции, когда я сам себя лишил возможности деятельно участвовать в работе по возрождению моей родины. Должен только
сказать, что я давно уже рвался в Советскую Россию,
так как, находясь среди эмигрантов, не испытывал
других чувств, кроме тоски и тягостной оторванности.
Советское правительство дало мне возможность
снова очутиться на родной земле, в новой для меня
Москве, наполненной прекрасным жаром строительства. Обо всем этом мне захотелось сказать, когда
я стал вспоминать о моих встречах с А. М. Горьким, человеком, безгранично любившим Россию.
Теперь, в день годовщины смерти Алексея Максимовича Горького, я низко склоняю голову перед всем,
что он сделал для своей Советской страны и для своего
народа.
СТАТЬИ
ЗАГАДОЧНЫЙ СМЕХ
Нам довелось на днях быть в драматическом театре
на одном из представлений «Власти тьмы». О постановке и значении этого беспримерного произведения
мы говорить не будем – о них уже достаточно много
трактовали петербургские, московские, одесские, киевские и другие газеты. Но мы должны сознаться: нас
не меньше самой пьесы занимало отношение к ней
публики.
Киевская публика вообще довольно-таки равнодушна к драматическому искусству. В этом отношении
с ней может конкурировать разве одна только Одесса,
где последовательно прогорело несколько антреприз.
Все знают и говорят, что соловцовская труппа хорошо
подобрана, тесно «по-мейнингейски» спелась, имеет
несколько крупных талантов, и тем не менее театр
большей частью пустует. Чтобы привлечь публику, приходится прибегать либо к постановке беспардонных
фарсов, вроде пресловутого «Ножа моей жены» и «Тетки Чарлея», либо выдвигать колоссальных боевых слонов, какими явились в прошлом году m-me Sans Gene
а в нынешнем «Царь Борис» и «Власть тьмы». Впрочем,
и то на успех сбора можно рассчитывать только тогда,
если в опере не поет г. Мишуга, а в цирке не показывают каких-нибудь новых козлов и свиней.
После первого и второго актов «Власти тьмы» мы не
могли в публике заметить ничего, кроме недоумения и,
1
,
1
Мадам Сан-Жен (франц.).
85
Александр КУПРИН
пожалуй, некоторого разочарования. Оба эти впечатления, по нашему мнению, можно было заранее предсказать. Зрители, свыкшиеся в течение многих лет с условными сценическими эффектами, вроде разговоров
à part
1
, монологов, обращенных исключительно к зрителям, классических завываний в драматических местах,
«горького» смеха и «страшного» шепота, – вдруг увидели, что перед ними ходят не бутафорские, а самые
настоящие мужики, говорят настоящим «мужицким»
языком, живут мужицкою жизнью. Публика была озадачена и, повторяем, была в этом права, потому что
пьесы, полной такой беспощадной правдивости, еще
не появлялось на русской сцене.
Но вот наступают третий и четвертый акты, в которых с поразительной быстротой вырастает трагический интерес пьесы.
В этих актах есть сцены, поразительные по своему
ужасу, равные с шекспировскими по своей классической простоте. Аким уходит из сыновнего дома, потому что там много «пакостей», а потом возвращается,
чтобы сказать, что «душа надобна». Никита испытывает первые приступы тяжелого бескомпромиссного мужицкого раскаяния: «скучно мне… тошно мне…» Потом не передаваемая никакими словами тяжелая, как
кошмар, сцена закапывания «живого ребенка» в погребе. Потом панический страх Анютки, прислушивающейся в избе к тому, что делается на дворе, и кричащей Митричу, что ее кто-то сзади за плечи лапами
1
Про себя, вполголоса (франц.).
86
ВОСПОМИНАНИЯ И СТАТЬИ
хватает… Целый ряд потрясающих, невиданных
сцен – и что же? Матрена передает сыну ребенка
(правда, довольно аляповато сделанного из тряпья) –
весь театр облетает веселый смех. Анютка в избе мучается боязнью, что ребеночка закопают живьем, – смех.
Никита дрожит при воспоминании о том, как трещали под доской маленькие косточки, – хохот! И это не
раз и не два, а десятки раз, до конца пьесы, вплоть до
того, как Аким просит господина урядника погодить
и дать сыну докончить перед миром свою исповедь.
Что же знаменует этот неожиданный смех? Предположим, что труппа играла из рук вон плохо, предположим, что обстановка была карикатурна, что суфлер
мешал актерам, что кто-то из действующих лиц забавно перепутал свою роль. Но все-таки ход пьесы остается тот же, потрясающий ее смысл не изменяется ни на
волос, и все с той же простотой и ясностью развертывается перед зрителем ужасная картина окутанных чудовищной тьмою и мечущихся в ней людей. Как же
можно, даже при специальном желании, не только
смеяться, глядя на эти тяжелые сцены, но даже оставаться холодным к ним?
А между тем и обстановка не заставляет желать ничего лучшего, прекрасная труппа играет так согласно
и «цельно», как никогда еще она, кажется, не играла;
премьеры болеют нервами, исполняя свои роли.
И смеются ведь не мужчины, потому что мы видели
некоторых из них выходящими в антрактах с побледневшими и задумчивыми лицами, – смеются почти
исключительно молодые женщины и девушки. Что за-
87
Александр КУПРИН
ставляет их смеяться в то время, когда мужик Никита
давит доской своего только что родившегося сына?
Бессердечность ли это? Тупость ли ума, чувств и нервов? Непонимание ли чужой народной жизни? Для
нас эти вопросы – ряд загадок.
– Да какое же имеете вы право наконец навязывать
публике ваши мнения и чувства? – спросит нас, может
быть, недовольный читатель. Мы ответим на это:
конечно, никакого. Но требовать от публики уважения к самой себе, требовать того, чтобы неуместный
дикий смех не мешал зрителям, любящим сцену, – слушать, а актерам – играть, нам кажется, право всякого,
заплатившего свои хотя бы и тридцать пять копеек за
место. И пренебрегать этим правом – неприлично
и дурно.
РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ Р. КИПЛИНГА
«СМЕЛЫЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ»
Р. Киплинг. Смелые мореплаватели
(M., 1903)
Давно известно, что самый трудный и ответственный род литературы – это произведения, предназначенные для детства и юношества. Русская литература, которую уж никак нельзя назвать бедной
и которая с каждым годом завоевывает все более
и более почетное положение на мировом рынке, почти ничего не дала в этом направлении. Попыток,
правда, и теперь достаточно много, но все они приурочены к предпраздничной широкой торговле детскими книгами и представляют из себя или жалкие
и грубые компиляции с иностранного, или неуклюжие доморощенные произведения, в которых даже
детский ум, несмотря на свою нетребовательность,
гибкость и легкую приспособляемость ко всяким перспективам и освещениям, невольно чувствует фальшивое заигрывание, подделку, слащавое и болтливое
сюсюканье.
О детях, правда, у нас изредка пишут, и пишут тонко, умно, с нежным, добрым юмором, но, мне кажется,
я не ошибусь, сказав, что из современных наших художников только один г. Мамин-Сибиряк умеет и может писать те прелестные рассказы для детей, тайна
которых заключается в том, что они одинаково неотразимо захватывают и взрослых.
89
Александр КУПРИН
Последнее условие можно считать самым безошибочным признаком того, что произведение написано
талантливо и что оно найдет верный путь к детскому
сердцу, и в этом отношении рассказ «Смелые мореплаватели» смело можно поставить рядом с «Дэвидом
Копперфильдом» и прекрасным рассказом Марка Твена «Принц и нищий», который так широко, во множестве переводов и в тысячах экземпляров расходится
среди читающей публики.
Интересно, что как Твен, так и Киплинг положили
в основу своих рассказов почти один и тот же замысел.
Оба автора заставляют своих героев – юношей, богато
взысканных милостями судьбы, но совершенно незнакомых с суровым существованием серой и бедной массы, зависящей в будущем от этих счастливчиков, –
пройти временно, благодаря сплетению всяких
случайностей, железную школу жизни, полной нужды,
опасностей, огорчений и обид.
В обоих произведениях занавес опускается как раз
после счастливого возвращения скитальцев в родные
дома; как станут поступать в будущем умудренные
опытом и просветленные видом народной нужды и народной силы юные герои, – авторы этого не говорят,
но читатель остается при непоколебимой уверенности,
что оба юноши заплатят народу сторицей за ту науку,
которую они почерпнули из его недр. Здесь, впрочем,
не место говорить о рассказе Твена, героем которого
является наследный английский принц, но я не могу
отказать себе в удовольствии вкратце сообщить содержание «Смелых мореплавателей».
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]