Апофеоз беспочвенности

отталкивать от себя с презрением все земные бла­га и перебрасывать их материалистам и позитиви­стам, не умеющим подняться до чистой и безраз­личной созерцательности. Что метафизику до ра­достей и страданий? Они сами по себе — он сам по себе. И вдруг он начинает мечтать об утеше­нии! Очевидно, здесь кроется недоразумение, и очень крупное. Чем больше вдумываешься и всматриваешься в последние цели бесконечных метафизических задач, тем более убеждаешься в их конечности. Метафизики только и хлопочут о том, чтобы добыть какое-нибудь новое благо — я чуть не сказал наслаждение. Вольтер утверждал, что если бы не было Бога, Его нужно было бы вы­думать, и эти слова объясняют его крайним пози­тивизмом. Но позитивного здесь — только форма. Содержание же чисто метафизическое. Ибо каж­дый метафизик гораздо более озабочен тем, чтобы убедить себя, что Бог существует, чем самым су­ществованием Его. Раз он уверовал, с него этого вполне достаточно, хотя бы оказалось, что он оши­бается. Он нашел утешение — большего он и не искал. Иначе он бы понял, что то обстоятельство, что он верит, нисколько не служит доказатель­ством реальности объекта его веры. Он бы понял, что вовсе и не важно, верит ли он или не верит, что весь вопрос только в том, существует ли выс­шее сознательное начало или мы, живые люди, яв­ляемся вечными рабами и данниками мертвых за­конов необходимости. Но что ему до всего этого! Он, объявивший себя непримиримым врагом эв­демонизма, хочет утешения, утешения и утеше-