Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Алекс и я
.pdf
Чему Алекс научил меня
301
так сказать, если хотите. Деб Ривел (Deb Rivel),
моя подруга и член правления Фонда Алекса, выразила это следующим образом: «Алекс показал
мне, что значит это единство. То, что я узнала
благодаря Алексу, еще раз убедило меня в правильности моих идей: существует лишь одно
Творение, одна Природа, одна добрая воля,
полная и окончательная Идея, вклад в которую
вносят существа всех форм и размеров, они все
выражают единство с Богом. Мы не являемся избранными на том лишь основании, что выглядим
иначе, чем другие особи. Мы все несем (каждый
по-своему) отблеск вечной красоты и гения единого Творения. Этим создается единство — эта
оформленная структура мышления и бытия, и
проницательный Алекс приоткрыл мне завесу и
показал, сколь сильно мы похожи».
Деб прекрасно сформулировала, как описывают люди, верящие в Бога, то новое, что показал
им Алекс. Лично мне не очень близки религии,
имеющие четкую структуру и организацию. Но я
от всей души верю в единство и красоту мира, которую Алекс раскрыл нам с Деб. Моя жизненная
философия основывается на холистическом понимании мира. Основы такого мироощущения сформировались у меня еще в детстве, благодаря моему
первому пернатому питомцу — попугаю, которого
я называю здесь Безымянным. Моя личная «религия» поэтому так близка к мироощущениям коренного населения Америки, их представлениям
о равенстве с природой и ответственности перед
ней. Кто знает, какие еще необыкновенные вещи
мы могли бы увидеть, заглянув во внутренний мир
Глава 9
302
Алекса, проживи он еще несколько десятилетий?
В любом случае он оставил мне огромный подарок
в виде продемонстрированных им знаний и умений
и того, чем он был, но быть перестал: единым с
природой.
Алекс покинул меня, и его уход показал мне
истинную глубину нашей дружбы. Жгучая боль и
горе утраты, которые я пережила, когда он умер,
дали мне это явственно понять. Я конечно же
всегда любила моего маленького пернатого питомца, как и каждый, кто работал бы с ним день
за днем на протяжении тридцати лет. В своих потребностях он полностью зависел от меня и моих
студентов, но всегда излучал независимость, высокомерие. А я четко контролировала свою привязанность к Алексу, так сильно, что даже я перестала замечать, что она существует. Но больше это
не существует.
Я заботилась об Алексе, как следовало каждому ответственному владельцу серого попугая,
но Алекс излучал такой дух свободы, что я никогда не ощущала, что владела им. Это чувство
наилучшим образом передано в моем любимом
фильме «Из Африки». Фильм основывается на
одноименных мемуарах Айзека Динесена (Isak
Dinesen). Он повествует о несчастной любви
между Карен Бликсен (настоящее имя Динесен)
и Деннисом Финч-Хэттоном, бесстрашным охотником и авиатором. Действие происходит в таинственных Нгонг Хиллс, расположенных на югозападе Кении. Книга начинается с прекрасной и
в то же время будящей воспоминания фразы: «У
меня была ферма в Африке».
Чему Алекс научил меня
303
Это сложно объяснить, но, когда ты прилетаешь в Африку, этот континент глубоко проникает
в тебя, буквально под кожу, и завладевает твоей
душой. Именно поэтому такие простые строки, с
которых начинается книга, мгновенно вызывают
самые глубокие эмоции. Они также поднимают
скорбь из глубин вашей души. Она происходит из
того разорения, которому подвергнута большая
часть этих первобытных земель, ставших жертвой
грабительских действий, беспредельной жадности
и отчаянной потребности в богатстве. Очень печально. И где же здесь признание факта единства
с природой?
Одна из причин, которая делает эту историю
привлекательной для меня, состоит в том, что я
в некотором смысле провожу параллель между
собой и главной героиней, ее жизненными обстоятельствами. Она также боролась и упиралась в
кирпичную стену, это происходило с ней на протяжении очень долгого времени. Она пыталась
добиться признания, изменить общественный
уклад, бороться со странными предрассудками,
укоренившимися в обществе. Лишь когда она
ушла из жизни, люди поняли ее позицию и согласились с ней. Слишком поздно пришло к ней
признание.
Но именно заключительные слова этого
фильма занимают особое место в моем сердце. Для
меня они связаны с Алексом и мной. Бликсен смиряется с утратой Финч-Хэттона и на его могиле
произносит следующие слова (я немного изменила
цитату):
304
Глава 9
Он не был нашим. Он не был моим. Спасибо, что поделились им с нами. Он принес
нам много радости. Мы очень любили его.
ПО с л е с л О в и е
МО ж е т л и П О П у г а й в ы у ч и т ь я з ы к
П О -ч е л О в е ч е с к и ?
Масштабный эксперимент, проведенный
Айрин Пепперберг с серым жако по имени Алекс,
замечателен во многих отношениях. Хотя его автор
ставила перед собой прежде всего задачу исследовать когнитивные способности обладателя «птичьих мозгов», полученные результаты интересны
также в аспекте языка и коммуникации.
Алексу очень повезло с экспериментатором —
Айрин Пепперберг — и выбранным ею методом
обучения модель / соперник. Суть этого метода заключается в том, что попугай наблюдает действия двух
тренеров, один требует от другого чего-то, другой
выполняет требования и получает поощрение
или не выполняет (или выполняет недостаточно
хорошо) и поощрения не получает. Тренеры выступают в той и другой роли попеременно, что иллюстрирует одно из свойств, выделенных в свое
время Хоккетом в качестве одной из характерных
черт человеческой коммуникации — «взаимозаменяемость» (Хоккет 1970). Это свойство состоит
в том, что особь, способная передать сигнал, способна и принять его. У многих видов это не так:
Послесловие
306
например, песня соловья дает самке информацию
о том, что на данном участке имеется готовый к
размножению самец, но сама самка не поет. В большинстве экспериментов человек и животное поставлены в условия, исключающие взаимозаменяемость: человек только требует и поощряет в
случае выполнения, а животное только выполняет
и получает (или не получает) поощрения. В случае
с Алексом это, замечательным образом, было не
так: его с самого начала тренировали как полноправного участника диалога. И именно таким он и
стал: он мог выполнять требования экспериментаторов, но мог и сам требовать от них, чтобы они
дали ему тот или иной объект, унесли его обратно
в клетку, выучили придуманное им слово. В одном
случае это даже привело к срыву запланированного опыта: когда Айрин Пепперберг попыталась
заставить Алекса подтянуть на веревке орех (чтобы
проверить, насколько хорошо у него получится
тянуть за веревку, насколько развиты у него представления о связи предметов), Алекс потребовал,
чтобы Айрин подняла его сама. Ограниченный репертуар общего коммуникативного средства не дал
исследовательнице возможности объяснить Алексу,
чего она от него в данном случае хочет.
Метод, ставящий коммуникацию в контекст
социального взаимодействия, оказался в данном
случае очень удачен, поскольку все виды лучше
всего выполняют те действия, к которым у них
есть природная предрасположенность (Breland K.,
Breland M. 1961), а попугаи очень социальны и используют для социальных целей звуковую коммуникацию. Примененная Айрин Пепперберг мето-
Послесловие
307
дика оказалась очень похожа на то, как осваивают
язык дети: сначала ребенок наблюдает, что говорит
взрослый, потом начинает вычленять в речи отдельные элементы и воспроизводить их сам. Как
показывают наблюдения, маленьким детям лучше
всего удается поддерживать беседу, когда они вступают в разговор взрослого с ребенком на пару лет
старше их, — в этом случае их реплики не сбивают разговор с обсуждаемой темы, а самих реплик
может быть больше, чем обычно бывает в разговоре с этим же взрослым или с этим же ребенком
(Tomasello 2003: 268). По мнению М. Томаселло, это
происходит потому, что дети в этом случае вольны
вступить в разговор тогда, когда хотят и могут, поскольку целостность и непрерывность разговора не
зависит от их участия (Там же).
Айрин Пепперберг поставила Алекса при-
мерно в такую же ситуацию: он сначала наблюдал
за диалогом, видел, какой реакции ожидает говорящий от собеседника, что получит ответивший
за свой ответ и как это зависит от характеристик
ответа, а потом и сам мог вступить с репликой. Наблюдая, за что можно получить поощрение, Алекс
стремился сделать то же самое — и у него получалось.
И еще, конечно, очень повезло Алексу с
языком-посредником: этот язык был не только
посилен попугаю, но и очень близок к той коммуникативной системе, которой пользовались окружающие люди, что дало возможность Алексу пополнять запасы слов и выражений, наблюдая их
естественное употребление — точно так же, как это
делают человеческие дети. Благодаря этому Алекс
Послесловие
308
смог выучить гораздо больше слов и выражений,
чем от него требовалось во время сеансов тренировок. Например, он самостоятельно выучил слово
none (и тем самым вообще понятие нуля), ругательство you turkey («ты, курица!» — так иногда говорили
ему студенты, когда он делал какую-нибудь глупость), а также несколько фраз для поддержания
беседы.
Это последнее обстоятельство представляется
чрезвычайно существенным. Действительно, коммуникация возникает у социальных животных, и
с эволюционной точки зрения первая ее задача —
поддерживать социальные взаимодействия. Показательно, что, как демонстрируют наблюдения за
развитием речи у детей, когда ребенок учится говорить, он овладевает умением не столько строить
грамматически правильные предложения, сколько
вести коммуникативно успешную беседу (Tomasello
2003). И этот аспект коммуникации удавался
Алексу легко и без специальных тренировок. Он
научился просить прощения (I am sorry или даже
I am really, really sorry — к тому же, умея воспроизводить звучание, Алекс снабжал эти фразы характерной для людей интонацией), ругаться (You
turkey), успокаивать (Calm down!), выражать симпатию (I love you!), делать замечания (когда другой
серый жако, Гриффин, работал с тренерами, Алекс
мог сказать ему Say better! ‘Произнеси чётче!’) и т. д.,
и даже произносить слова раздельно, по слогам
(и даже по отдельным звукам), когда стремился донести свои мысли до тренеров, упорно не демонстрировавших правильной реакции. Когда Алекса
пытались обучить слову apple ‘яблоко’, названию
Послесловие
309
фрукта, который, по мнению попугая, представлял
собой нечто среднее между бананом и вишней и,
соответственно, должен был называться banerry
(banana + cherry, слово banerry Алекс изобрел сам),
он отказывался повторить слово apple и произносил
очень медленно и явно намеренно: ban-err-eeee —
разделяя слово на составные части таким же образом, как делали тренеры, обучая Алекса новым
словам. Когда тренеры упорно не реагировали на
просьбу Алекса дать ему орех (want a nut), он повторил фразу, разделив слово nut на звуки: н-а-т,
чтобы максимально внятно донести свою мысль до
«несообразительных» людей.
И даже те слова-«ярлыки», которым его обу-
чали, по собственному почину Алекс использовал
не для описания действительности (как сделали
бы люди), а для социальных взаимодействий — и
с сородичами, и с людьми. Обозначение зеленой
фасоли green bean оказалось — возможно, в силу созвучия составляющих его слов — очень удобным
для дуэта с другим попугаем, Гриффином: Green, —
начинал Алекс. — Bean, — вторил Гриффин. —
Green. — Bean. — Green. — Bean. — и т. д. При этом
птицы не описывали фасоль (ее рядом не было), не
вспоминали о ней, не просили дать им ее, а просто
реализовывали таким способом свое стремление
к социальным взаимодействиям. Попав в ветклинику, Алекс разговаривал со всеми, кто готов был
его слушать. Он долго выспрашивал у бухгалтера
клиники (его клетка располагалась по соседству с
ее кабинетом), хочет ли она орех, кукурузу — и, в
конце концов, сказал раздраженно What do you want?
(интонационно выделив do), но не для того, чтобы
Послесловие
310
предложить бухгалтеру ту или иную еду (которой
у него и не было), а лишь затем, чтобы добиться
внимания к себе и удовлетворить свое стремление
к социальным взаимодействиям.
Это демонстрирует одно из очень важных от-
личий человеческого языка от коммуникативных
систем других видов. Человеческий язык предназначен прежде всего для описания внешней по
отношению к человеку действительности — объектов, действий, свойств, — и поэтому в нем существует множество слов для обозначения всего этого
и множество правил, позволяющих связывать слова
друг с другом, для того чтобы мочь описывать колоссальное, потенциально бесконечное количество
возможных ситуаций. Человек предрасположен
к тому, чтобы даже социальные взаимодействия
строить вокруг описания окружающей действительности. О том, что такая коммуникативная
установка появляется в человеческом поведении
еще до речи, свидетельствует эксперимент Ульфа
Лисковски и его коллег (Liszkowski et al. 2004): годовалым детям демонстрировали какой-то интересный предмет, на который они показывали взрослому. Как показала реакция детей, «правильным»
ответом взрослого на такое действие было смотреть
то на предмет, то на ребенка и обсуждать его с ним
(«А кто это?», «Это птичка!», «Она машет крылышками!» и т. п.), другие варианты реакции взрослого
(посмотреть на ребенка и поговорить о нем самом,
игнорируя показанный предмет, посмотреть на
предмет, но никак не показать, что заметил его
именно благодаря ребенку, или просто посмотреть
на собственные руки, проигнорировав и ребенка, и
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]