Алекс и я

Алекс уже мог идентифицировать пред­меты, названиям которых мы его научили, — бу­мага (‘paper’), дерево (‘wood’), кожа (‘hide’) и ключ (‘key’). Алекс знал также названия нескольких цветов. Цвета интересовали его меньше, чем пред­меты, возможно потому, что «на вкус» все цвета были одинаковы, у предметов же был разный вкус и текстура. Сейчас Алекс мог правильно узнавать и называть новую комбинацию объекта и цвета — например, «голубой ключ» (‘blue key’). Те цветные ключи, которые он уже знал, были зеленого (или серебристого) цвета, или для него объекты голу­бого цвета чем-то отличались от ключей? В линг­вистике эта способность известна как segmentation (сегментация) — возможность определить две части в предложении по отдельности и «связать» их пра­вильным образом.

добных исследований. Ученые-первооткрыватели данного подхода — Аллен и Беатрис Гарднер, Дэвид Премак, Роджер Футс, Дуэйн Рамбо (Duane Rumbaugh), Сью Сэвидж (Sue Savage), Лин Майлс (Lyn Miles) и Пенни Паттерсон — использовали ряд способов для осуществления коммуникации с их подопечными — человекообразными прима­тами: в одних случаях — американский жестовый язык, в других — произвольные графические сим­волы*. Казалось, приматы демонстрировали зна­чительный прогресс не только в присвоении на­званий предметам, но и в создании новых фраз. Например, шимпанзе по кличке Уошо (Washoe), с которой работал Роджер Футс, увидев лебедя, скон­струировала новое название «птица вода» (‘water bird’). Горилла Коко, объект исследования Пенни Паттерсон, называла зебру «белым тигром» (‘white tiger’). Эти исследования привлекли значительное внимание общественности (в частности, программы NOVA, кроме того, вышло множество статей в га­зетах и журналах). Лингвисты же по-прежнему вы­казывали неослабевающее недоверие по поводу того, что шимпанзе демонстрируют эту зачаточную способность к языку.