Алекс и я

Мой проект был прост: я объяснила, что хотела бы провести с попугаем те же опыты, что проводились с шимпанзе. Моей задачей было об­наружить и подтвердить наличие у серого попугая жако (мозг которого величиной с грецкий орех, но который умеет при этом говорить) тех «языковых» и когнитивных умений, которые ранее были за­фиксированы в ходе работы с шимпанзе. Моя уве­ренность в том, что я смогу достичь поставленной задачи, была основана на двух вещах. Первое — это мой опыт общения с говорящими птицами (у меня с детства были домашние питомцы-птицы). Второе — факты, говорящие о том, что попугаи жако, так же как и обезьяны, живут долго, соци­альные группы попугаев этого вида многочис­ленны, имеют сложную структуру. Мне казалось, что сказанное выше объясняет по крайней мере отчасти те мыслительные способности, которыми обладают человекообразные обезьяны. Почему же подобными возможностями не может обладать мозг попугая жако?

Как только я познакомилась с проведенной Тодтом работой, я поняла, что он прав и его подход обещает быть перспективным. Но я отдавала себе отчет, что нельзя быть полностью уверенной в том, что птицы понимают те звуки (те «слова»), которые они произносят. А для меня основным в моем под­ходе было именно понимание. Если, например, Алекс мог произнести последовательность названий (неважно, как четко он их произносил), это могло мало чем отличаться от простого подражания, если он не понимал, что это обозначения определенных предметов или действий. Я решила модифициро­вать подход Тодта. При моем подходе тренер А и тренер В имели взаимозаменяемые роли. Это дела­лось для того, чтобы птица понимала, что в прин­ципе возможны различные варианты поведения. Помимо этого, в качестве награды за правильный ответ птице давали сам предмет (относительно ко­торого задавались вопросы. — Прим. пер.). Если Алекс правильно называл бумагу, я или мой на­парник давали ему кусочек бумаги. Так же мы по­ступали с предметом «key» (‘ключ’) или «wood» (‘де­рево’) и с любым предметом. При использовании такого подхода в мозгу возникает тесная взаимос­вязь между предметом и его названием.

Мы продолжали нашу работу, шли вперед и занялись изучением другого цвета — голубого. Я также познакомила Алекса с понятием «форма», которое было связано с числом. Квадратному пло­скому бруску дерева мы присвоили название «four­corner wood» (‘четырехугольная деревяшка’), а треугольнику — «three-corner wood» (‘треугольная деревяшка’). Я договорилась с работниками дере­вообрабатывающего цеха: они снабжали меня че­тырехугольными и треугольными кусками дерева, а я пекла для них печенье. У меня не было гранта, чтобы оплатить эти услуги, и мне приходилось при­менять фантазию. В конечном итоге ребята из цеха начали делать деревяшки соответствующих форм из отходов клена, потому что Алекс полностью уни­чтожал деревянные формы из сосны — буквально за несколько секунд. Это был вызов — разгрызть на кусочки брусок из клена. Алексу нравились сложные задачи.