Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Алекс и я
.pdf
Новые горизонты
271
коробки. Глаза полуприкрыты, Алекс произносит
небольшой монолог, состоящий из слов и фраз:
«Хороший мальчик... Иди ужинать... С тобой все
будет хорошо... В чем твоя проблема? Ну, давай».
Подобный монолог он произносил каждый день в
16.30: «Хочу на стул... Какого цвета? Душ...» Арлин
называла эти монологи «Хроники Алекса» («Alex
Chronicles»), его размышления, обобщающие события прошедшего дня. Иногда он практиковался
в произнесении нового слова. Так, например, мы
могли отследить, как он заучивал слово «seven»
(‘семь’). Он произносил «s...one», потом «s...none»,
потом «seben».
У моих птиц была компания практически
целый день: с ними была Арлин или мои студенты. Я обычно приходила во второй половине
дня. Порой к нам в лабораторию заходили гости,
иногда весьма именитые. Один раз к нам заглянула канадская писательница Маргарет Этвуд
(Margaret Atwood). За несколько лет до ее визита я
получила посылку — книгу «Орикс и Коростель»,
фэнтези о последних днях человечества. Сопроводительной записки не было. Я поняла, почему мне
был отправлен экземпляр этой книги, когда дошла
до отрывка, где мальчик Джимми смотрит старое
телешоу, в котором серый попугай отвечает на вопросы о цвете, форме предметов, отвечает на вопросы о числах и использует выражение «cork nut»
(‘пробка-орех’) для миндаля. Безусловно, прототипом для этой сцены с попугаем послужил Алекс.
В годы нашей совместной с Алексом работы в Университете Пердью, когда я в ходе тестов показала
ему неочищенный миндаль, он назвал этот орех
Глава 8
272
«пробка». Подобное наименование этого предмета было логичным — скорлупа ореха похожа на
пробку. Поэтому мы стали использовать выражение
«пробка-орех» для миндаля, и Алекс это выучил.
Вскоре после того, как я получила роман
Маргарет Этвуд, я узнала, что она планирует быть
в Институте Рэдклиффа для вручения ежегодной
золотой медали. Я подумала, что, может быть, ей
было бы интересно встретиться с Алексом вживую,
поэтому позвонила ее агенту и предложила приехать в гости к нам в лабораторию. Я забрала ее
из Института Рэдклиффа и привезла в Брандейс.
Маргарет выглядела очень элегантно, вела себя
дружески, но сдержанно. Не знаю почему, но Алекс
совершенно не хотел быть милым и показать свои
умения. Целых двадцать минут я добивалась того,
чтобы он сказал «cork nut» (‘пробка-орех’). Но ничего не выходило. Когда Алекс, наконец, соизволил
произнести хоть одно слово, он сказал: «Walnut...
walnut» (‘грецкий орех’).
Я была расстроена, и мне было неудобно
перед Маргарет, я повернулась к Гриффину, который любил миндаль и, как мне казалось, с удовольствием скажет «cork nut», что он неоднократно
делал с большой готовностью. Однако всё, что он
произносил, было: «Walnut... walnut» (‘грецкий
орех’). В конце концов приехал водитель Маргарет, мы стали прощаться, Маргарет поблагодарила меня за приглашение и гостеприимство. Она
была уже на пороге, когда оба, и Алекс, и Гриффин,
шаловливо запищали: «Cork nut... Cork nut... Cork
nut».
Новые горизонты
273
У меня тоже есть моя собственная история про
«пробку-орех». Однажды я пришла в магазин Trader
Joe и спросила, где я могу найти «пробку-орех».
Продавец посмотрел на меня так, как будто я сошла
с ума. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы
понять, в чем заключалась проблема. «О, миндаль,
я имею в виду миндаль», — сказала я. «Так его называет мой ребенок», — объяснила я. Отвернувшись
от продавца, я убежала стремглав так быстро, как
только смогла. Очень легко начинаешь перенимать
тот язык, что царит в лаборатории. Студенты постоянно это делали, особенно они любили повторять
интонации, с которыми говорил Алекс: «Ша-уэ,
фо-увэ, ту-рэ» (так Алекс произносил английское
слово «shower» ‘душ’). Сначала шутишь, подражая
Алексу, в лаборатории, а потом это просачивается и
в реальный мир — за пределами ее стен.
Я уже писала ранее, что Алексу больше нравились мужчины. Свое расположение к ним он
проявлял через танец, который обычно исполняют
жако в брачный период. Однако в начале 2007 года
Алекс стал уж чересчур активно проявлять себя,
его гормоны, отвечающие за сексуальную активность, зашкаливали. Алекс вел себя так со своими
«любимчиками», которые занимались с ним в лаборатории. Особенно доставалось бедному Стиву
Патриарко (Steve Patriarco). На протяжении целых
шести месяцев, когда Стив брал Алекса и сажал
на плечо, тот начинал исполнять брачный танец,
расправлять перья. Выглядело это достаточно
смешно. Было совершенно очевидно, что на протяжении этого времени Алексу было совершенно
неинтересно работать.
Глава 8
274
По совету нашего ветеринара мы лишили
Алекса его коробки, с которой он постоянно играл,
прогрызая в ней различные ходы и отверстия.
Делал он это со времен Тусона, ему нравилось делать в коробках «окна» и «двери», он там отдыхал,
разговаривал сам с собой, комментировал то, что
происходило в лаборатории. Эти коробки были
своего рода суррогатом гнезда. Ветеринар предположила, что именно они могли спровоцировать выброс гормонов у Алекса. Мы также стали кормить
Алекса тофу, чтобы немного успокоить.
К августу его состояние нормализовалось, и
мы вернулись к работе. Когда Алекс стал исполнять
брачный танец в присутствии Стива реже, чем это
было раньше, мы вернули ему его коробку-домик.
Как-то один из студентов, работавших в лаборатории, принес торт (у него был день рождения)
и угостил всех, включая и наших пернатых питомцев. Алекс одобрительно прокомментировал:
«Yummy bread» (‘вкусный хлеб’). Он до этого знал
слово «yummy» (‘вкусный’), но вся фраза была его
собственным изобретением.
Когда август подошел к концу, строители спилили дерево, на которое открывался вид из холла
(Алекс периодически просил экскурсию туда), и
мой питомец больше не мог наблюдать за птицами
из окна.
Еще когда я работала в Медийной лаборатории, мне приходила в голову мысль использовать
Алекса для изучения зрительных иллюзий. Летом
2005 года, когда я трудилась в команде Патрика
Каванаха (Patrick Cavanagh), профессора Гарварда,
Новые горизонты
275
мы с ним претворили в жизнь эту идею. Человеческий мозг «играет» с нами, показывает нам много
фокусов: порой мы видим вещи не такими, как
они есть. Мы с Патриком хотели поставить перед
Алексом следующую задачу — получить ответ на
простой и одновременно глубокий вопрос: видит
ли он мир так же, как и мы? Мы имели в виду:
воспринимает ли его мозг оптические иллюзии
сходным с нами образом?
Я предполагала, что это откроет новую страницу в наших исследованиях и в моем научном
путешествии с Алексом мы выйдем за пределы
присвоения названий предметам, категориям или
же числам. Мозг птицы и мозг человека пошли по
разным эволюционным путям более 280 миллионов лет назад. Означает ли это, что мозг птицы
и мозг млекопитающего, различающиеся структурно, и функционируют тоже по-разному?
До выхода в свет в 2005 году перевернувшей
привычные представления книги Эрика Джарвиса (Eric Jarvis; в соавторстве с многочисленными
коллегами) на этот вопрос уверенно отвечали: да,
мозг млекопитающего и мозг птицы функционируют по-разному! Посмотрите на мозг млекопитающего, и вы будете поражены многочисленными
извилинами его мощной коры! Ученые отмечали,
что мозг птицы не имеет такой коры, в результате
чего когнитивные способности птиц крайне ограничены. Именно с таким аргументом я постоянно
сталкивалась на протяжении моей тридцатилетней
работы с Алексом. Считалось, что Алекс не может
обладать такими способностями, как присвоение
названий предметам и категориям, понимание по-
Глава 8
276
нятий «больше» и «меньше», «сходный» и «разный».
И всё потому, что у него птичьи мозги. Но конечно
же Алекс обладал такими возможностями и демонстрировал их. Я знала, что он доказывал глубокую
истину: мозг может отличаться внешне, выглядеть
по-разному, есть некий спектр способностей, который определяется анатомическим строением,
но мозг и интеллект универсально присущи живому — способности могут немного различаться, но
основные «строительные блоки» одинаковы.
В новом тысячелетии мои аргументы начали
обретать почву. Речь шла не только о моей работе
с Алексом. В ходе исследований другие ученые
также отмечали более высокий уровень интеллектуальных способностей у животных, чем считалось
ранее. Одним из признаков этой тенденции стало
то, что меня попросили стать сопредседателем на
одном из ежегодных симпозиумов AAAS — «Американской ассоциации содействия развитию науки»
в 2002 году. Симпозиум назывался «Когнитивные
способности птиц: когда выражение “птичьи
мозги” можно считать комплиментом». Преамбула
заседания была следующей: «Данный симпозиум
демонстрирует, что многие виды птиц, несмотря
на строение мозга, в котором отсутствует корковая
структура, несмотря на эволюционную историю,
сильно отличающуюся от человеческой, обнаруживают сходные с человеком когнитивные способности, а порой птицы даже превосходят их». Даже
пять лет назад проведение подобного симпозиума
было бы крайне сложным. Это был большой прогресс. В работе Джарвиса, опубликованной три
года спустя, убедительно доказано, что мозг птицы
Новые горизонты
277
и млекопитающего со структурной точки зрения
различаются не так сильно, как считалось ранее*.
Прогресс продолжался.
Когда мы с Патриком подали наше совместное
предложение для гранта в Национальный научный фонд в июле 2006 года, мы ожидали, что
Алекс будет проявлять некоторые признаки того,
что он видит мир так же, как и мы. Мы не стали
дожидаться положительных новостей о финансировании и начали свою работу. В качестве первого
теста мы выбрали очень известную иллюзию. Вы,
возможно, встречали ее в психологических книгах
и популярных статьях: две параллельные линии
одинаковой длины, обе со стрелками на конце,
одна стрелка указывает в направлении выхода,
другая в направлении входа. С точки зрения человеческого глаза, стрелка, указывающая на вход,
кажется длиннее. В этом и состоит иллюзия. Нам
нужно было немного изменить тест, чтобы задействовать уникальные возможности Алекса. Мы изменили цвет обеих линий, а стрелки сделали черного цвета. И далее мы задавали вопрос «What color
bigger?» (‘Какого цвета линия длиннее?’). Алекс ответил так же, как вы или я. Он видел мир сходным
с нами образом. Это было многообещающим началом.
*
Современными методами показано, что филогенетически молодые отделы больших полушарий мозга
птиц развиваются в процессе эмбриогенеза из тех же
зародышевых структур (паллиум), что и кора млекопитающих, но в отличие от последней имеют не слоистую,
а ядерную микроструктуру.
Глава 8
278
К июню 2007 года мы с Патриком были преисполнены уверенности в том, что получим грант, и в
августе мы узнали, что он выдан и выделение денег
начнется с 1 сентября. У нас будет финансирование
на целый год! В понедельник на следующей неделе
мы устроили вечеринку, чтобы отпраздновать это
событие, она проходила на седьмом этаже гарвардского Уильям Джеймс-холла. Я была особенно рада
и почувствовала сильное облегчение от того, что
часть моих финансовых обязательств будет оплачена.
Я преподавала на полставки в вечерней школе
Гарварда с 2006 года и на факультете психологии
с начала 2007 года. Я сводила концы с концами
благодаря небольшому доходу от Фонда Алекса,
но для меня это по-прежнему означало, что я ем
тофу и зимой устанавливаю температуру в своей
квартире на минимум. Новый грант всё изменит.
У меня появится постоянная ставка преподавателяисследователя, маленькая, но постоянно выплачиваемая зарплата и еще некоторые преимущества.
35 процентов затрат на лабораторию будут возмещаться благодаря гранту. Общая сумма за год в
результате была на тридцать пять тысяч долларов
меньше, чем мне требовалось бы собрать, не имей
я гранта. Я не могла быть счастливее. Это не была
постоянная профессорская ставка, но это было все
же некоторым шагом вперед.
В эту неделю Алекс был немного ослаблен, однако ничего необычного. У птиц была небольшая
инфекция в прошлом месяце, но ничего особенного, они уже оправились. Ветеринар сказал, что
все они совершенно здоровы. В среду днем, пя-
Новые горизонты
279
того числа, Адена Шахнер (Adena Schachner) присоединилась к нам с Алексом в лаборатории. Адена
окончила факультет психологии Гарвардского университета, она исследовала истоки музыкальных
способностей. Мы подумали, что ей будет интересно поработать с Алексом. Тем вечером мы хотели посмотреть, какой тип музыки заинтересует
его. Адена поставила для него диско 1980-х. Алекс
с удовольствием пританцовывал и качал головой в
такт музыке. Потом мы с Аденой уже сами начали
танцевать вместе с Алексом. Мы дали себе слово,
что отнесемся к этой работе более серьезно.
На следующий день, в четверг, шестого числа,
Алекс не проявлял особого интереса к работе над
фонемами с двумя студентами, которые занимались
с ним. В рабочем дневнике они записали: «Алекс
совершенно не хочет работать. Он просто отвернулся от нас». После обеда Алекс более охотно
откликался на задания. Он выполнял простую задачу: ему нужно было правильно выбрать цветную
кружку, под которой находился орех. Я пришла в
лабораторию в пять часов, как обычно. В тот день
Арлин, лаборантка, уже ушла из лаборатории.
Арлин вместе со студентами уже сдвинула коврики
в сторону для регулярной уборки, которая проводилась по пятницам. Со мной была студентка
Шенон Кэйбел (Shannon Cabell). Мы сидели за компьютером, Алекс расположился на жердочке между
нами и тоже смотрел в экран. Я работала над новым
тестом для изучения оптических иллюзий, пыталась правильно подобрать цвет и форму — это не
требовало большого напряжения, простая задача.
Алекс был милым и, как водится, много болтал.
Глава 8
280
В 18.45, как обычно, включили дополнительное освещение. Для нас это был сигнал, что
скоро нужно уходить и у нас немного времени,
чтобы навести порядок перед уходом. Потом выключили основной свет, наступил момент рассадить
птиц по клеткам: Варта — первым, потом — Алекса
и в завершение — сопротивляющегося Гриффина.
«You be good. I love you» (‘Веди себя хорошо.
Я люблю тебя’), — сказал мне Алекс.
«Я тоже люблю тебя», — ответила я.
«You’ll be in tomorrow?» (‛Ты придешь
завтра?’), — спросил меня Алекс.
«Да, я буду завтра», — ответила я. Мы так
обычно прощались с Алексом. Гриффин и Варт
промолчали, как всегда.
Через сорок минут я была дома в Свампскотт,
на Северном берегу. Я ответила на электронные
письма, немного перекусила, выпила бокал вина и
легла спать.
Следующим утром я встала в 6.30, как всегда.
После душа и обычных упражнений на растяжку я
пошла на прогулку вдоль океана, я любила гулять
так каждый день. Именно поэтому я выбрала для
жизни побережье. Солнце уже практически встало,
но всё же было еще достаточно низко, и были видны
солнечные блики на воде. Стояло прекрасное сентябрьское утро с лазурным синим небом. Завораживающий пейзаж Новой Англии.
В 8.30 я вернулась домой и села завтракать
перед компьютером. В почте было одно электрон ное сообщение. В нем говорилось: «Настоящим
подтверждаем, что принято положительное решение в отношении Вашей заявки на грант ITALK.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]